Уже неделя как я вернулся из Вьетнама, а меня преследуют флэшбеки как солдата армии США в 1970-м. Только у меня не ПТСР, а ПТС - посттравматическое счастье. И вопрос: что меня может объединять с теми парнями в камуфляже, кроме дурацкой киношной фразы?
Не буду глубоко уходить в историю вьетнамской войны. Скажу только, что и Америка, и я потерпели там поражение. Вьетнам разбил нам наше эго. Только Америка до сих пор не знает, радоваться этому или нет и всё снимает «Рэмбо» и пытается переиграть прошлое. А я своему поражению очень рад. Потому что без него я бы так и остался человеком, который тащит перед собой огромное резное зеркало и боится его разбить.
Но давайте по порядку.
Теория: что говорит наука
В классической психологии (а я немного изучал Леонтьева, того, который из МГУ) эго - это не просто «яканье» и не капризный ребёнок внутри.
Эго - это часть личности, которая отвечает за связь между нашими хочу, нашими надо и реальностью.
У него три главные функции:
- Посредническая — договариваться между желаниями (купить ещё один кокос) и требованиями общества (экономить, потому что «так надо»).
- Функция реальности — проверять, что можно прямо сейчас, а что подождёт.
- Защитная — не давать нам сойти с ума от тревоги, когда всё идёт не по плану.
В идеале эго - это такой мудрый чиновник внутри, который всё улаживает. Но проблема начинается, когда оно слишком сильно слушает только «надо» и забывает про «хочу». Тогда оно перестаёт быть чиновником и становится витриной. Всё, что вы делаете, делается не для себя, а для того, как это выглядит. Вы тогда несёте своё эго перед собой, как то самое тяжелое резное зеркало, и смотрите не на мир, а на своё отражение в нём.
Практикум: как это почувствовать
Хотите эксперимент? Купите самый дорогой телефон, какой сможете. Или новую машину. Носите, хольте, лелейте. А потом случайно уроните. Не специально, просто рука дрогнула.
В ту секунду, когда телефон летит экраном вниз, а вы ловите его коленями и понимаете, что не поймаете... Вот это острое «ой-ёй-ёй» и есть ваше эго. Оно сжалось, закричало и облилось холодным потом. Не потому что телефон стоит денег. А потому что он - часть вашей витрины. Если разобьётся, витрина треснет. А вместе с ней треснет и образ аккуратного, успешного, всё контролирующего человека.
С машиной то же самое. Первая царапина - это не царапина на двери, это царапина на эго. Вы смотрите и думаете: «Как я теперь буду выглядеть?». Хотя на самом деле никому, кроме вас это не важно. Но вы будете помнить. И болеть.
Эго - это то, что болит, когда никто не смотрит, но вам кажется, что смотрят.
Моя история: подготовка к войне
Со своей точкой боли я встретился на этапе планирования отпуска.
Всё началось с уха. Осенью мне должны были делать операцию - отит, после неё полгода нельзя летать. Мы с женой приготовились год просидеть в Москве, пить чай и делать вид, что нам не скучно. Операцию отменили. Новая дата повисла в воздухе. Денег не было, только на жизнь.
Жена спросила как-то: не против ли я, если она съездит в отпуск без меня? Против я не был - денег всё равно не было.
Но потом позвонили с предложением: сериал, четыре серии, сдать в феврале. Деньги появились. И тут внутри заворочалось эго. То самое, витринное. Оно зашептало: «А как же я? Я тоже хочу в тепло. Может мне даже нужнее!»
Мы начали планировать. Жена - учительница математики, у неё жёсткие даты: каникулы с 13 по 22 февраля, потом обязательная «зимняя школа». Я сдаю проект в конце января. Значит, летим вместе, потом она улетает на работу, а я остаюсь ещё на две недели.
Купили билеты. Ей удобнее и дороже, мне подешевле. Все невозвратные. Эго потирало руки: «Смотрите, какой я молодец. Я всё смог. Я купил лето. Я крутой».
Первая трещина
В конце новогодних праздников, меньше чем за месяц до вылета, «зимнюю школу» отменили. Жена может остаться ещё на неделю. Билеты невозвратные. Надо покупать новые.
И вот здесь моё эго-витрина дало трещину.
Оно закричало: «Опасно! Сейчас все испортишь! Потратишь тут и не сможешь ничего покупать там! Ты не влезаешь в бюджет! Люди подумают, что ты не тянешь! Она тебя подставила!»
Я не мог спокойно принять факт покупки новых билетов. Мне было больно и обидно. И в своём возмущении я обидел жену. Сказал что я с самого начала знал как правильно и надо было слушать меня и на работе отказываться от «зимней школы». Надо было сразу лететь на две недели и что ее отпуск короче, а стоит дороже. А мне обидно, что я просто теряю деньги, которые сложно зарабатываются.
Мы купили новые билеты. Но никакая женщина не хочет быть обузой, даже если у неё новые билеты и отпуск будет вдвое дольше. Это увеличивает срок пребывания в плену у обузы.
Она мне припомнила это через несколько дней. Едко, грубо, но по делу.
У нас состоялся разговор. Наверное это первый раз, когда я услышал свое эго и не извинялся за него, а был его адвакатом. Я рассказал жене, что в детстве, если я что-то ломал, то меня всегда ругали. Помогали исправить или починить, но сперва ругали. Так не правильно было делать. Но сейчас я понимаю тех взрослых. Я такой же. Я устаю и не рассказываю об этом, я хочу унести больше чем могу. Я хочу быть лучше, чем есть. Я это делаю для тебя.
Я чувствовал себя уязвимым и одновременно в безопасности. Это шло изнутри.
Жена нас поняла. Мы нашли общий язык. Я, эго и жена. Я чувствовал себя переводчиком на мирных переговорах.
Дананг: вкус победы
Вьетнам был чудесен с самого начала. Тепло, красиво, вкусно, энергично. Друзья встретили нас с идеями и предложениями, куда ещё потратить деньги. Каждая идея не входила в бюджет. Но я смотрел на счастливую жену и чувствовал внутри только радость и новое спокойствие.
Я прям чувствовал, как ем натуральный дофамин ложкой и не думаю о его стоимости. Будто я в ресторане из гида Michelin и заказал не по меню, а то, что точно люблю. Такое удовольствие стоит всех своих денег. Это не тот дофамин, который обещает реклама. Это когда внутри всё совпало: и место, и время, и человек рядом, и ты ничего не должен, ничего не боишься, просто есть.
Мы превысили бюджет на треть. Я не жалею ни копейки.
Когда жена улетала, на неделю раньше меня, мы стояли в аэропорту Дананга готовые разреветься. Я был готов доплатить за продолжение ещё. И доплатил бы, если б можно было. Потому что внутри уже не было бухгалтера. Были только я, и она, и наше нежелание расставаться.
Дубай: эго внутри
Обратный путь домой у неё был с двумя пересадками. Вторая в Дубае. И тут Америка начала войну с Ираном. ОАЭ закрыло небо.
Борт, на котором летела жена, кружил в воздухе несколько часов и сел обратно в Дубай. Где райский оазис роскоши превратился в кромешный ад из десятков тысяч застрявших людей. Эвакуация аэропорта. Компании до последнего надеются, что небо откроют и не придётся расселять пассажиров. Не открыли.
Компании не хотят нести убытки. Ждите...
Километровые очереди из уставших людей. С вещами, с детьми, многие не ели, потому что нет наличности, а карты мир работают только в России. И где-то среди них стоит и моя девочка. Одна в чужой стране, в панике и бардаке, голодная, уставшая, напуганная и в зимней одежде.
Обратные билеты с багажом были только у меня. Поэтому я должен был все привезти позже. А она улетела на легке, взяв только все теплое, что понадобится в Москве по прилету. Наличных у не было. Не было повербанка и телефон показывал 16% заряда. Прошло еще порядка 6 часов.
Расселили по отелям. Моя жена оказалась в люксе с девушкой из Бразилии. У неё нет багажа, нет одежды (только зимняя, для Москвы, весь багаж везу потом я) и совсем нет наличных.
Мы сразу, как узнали, составили ей инструкции, написали шаблоны писем, нашли адреса. Я обзвонил знакомых, нашел своих в Дубае, занял денег, и их привезли ей в отель. Помогли с одеждой. С едой наладилось.
Она прожила в Дубае неделю. Чудом, волей и слезами достала билет на Москву. Домой мы прилетели почти одновременно. Разными самолётами, но в один день.
И вот тут случилось главное. Я понял, что не тревожусь.
Не потому что я такой крутой. А потому что эго не было уже витриной снаружи - оно было внутри со мной. Там ему нечем было дышать в этой ситуации. Здесь нельзя было выглядеть молодцом - ситуацию не я контролировал. Здесь нельзя было строить планы - планы рухнули в первую же минуту. Здесь можно было только быть и по возможности рядом.
Быть тем, кто найдёт деньги. Быть тем, кто скажет: «Всё будет хорошо». Быть тем, кто верит, что зимняя куртка в Дубае — это смешно, а не страшно.
Победа через поражение
Потом я считал деньги. Потратили на полтораста тысяч больше, чем собирались. Жена ещё сорок сверху за Дубай. Я не пожалел ни копейки.
И тогда я подумал: у меня была своя вьетнамская война. И я её выиграл. Американцы проиграли, потому что воевали с внешним врагом и не могли признать, что их эго и есть главный враг. Они до сих пор носят его в себе, отсюда все следующие войны и бесконечные споры «кто виноват».
Я воевал с внутренним врагом. И победил. Но победил не потому, что убил своё эго. А потому что мы объединились.
Оказалось, что и мне, и моему эго очень нравится моя жена. Тут мы сошлись. И когда такие враги становятся союзниками - это уже не война, а семья и Вьетнам останется у нас внутри.
Послесловие
Эго - это не враг. Эго - это инструмент. Главное не перепутать, где инструмент, а где вы. И не бояться проиграть. Потому что иногда только поражение единственный способ узнать, кто вы на самом деле.
