Все части повести будут здесь
Но Богдане было всё равно. Да, она, казалось, привыкла к этому малышу, да только вот порой думала про себя, что лучше бы его не было – тогда можно было бы быть свободной. И решила: если потеряет его – жалеть не будет.
С отцом она с тех самых пор, с их последней ссоры, не виделась. Знала только по слухам, что с Валькой он здорово поругался и даже требовал от неё не уезжать. Но Валька отца слушать не стала – вещи собрала и была такова.
Богдана попыталась ещё раз поговорить с Иваном. С одной стороны, в сердце всё ещё теплилась надежда на то, что может быть, всё у них наладится, и Иван поймёт, что уж она-то тут точно ни при чём, а с другой стороны – ей очень хотелось, чтобы он просто отпустил её.
Часть 14
Слух о том, что Иван вылил своей жене на голову тарелку супа с помощью его друзей быстро разнёсся по посёлку, причём в достаточно искажённой форме. Даже не попробовавшие этот злосчастный суп друзья, утверждали, что это были «настоящие помои», которые «невозможно было жрать», так что «получила Богданка по заслугам». Теперь, когда Богдана выходила на улицу, вслед ей притихшие до этого и привыкшие к её положению, поселковые, снова стали смеяться. Особенно девчата изощрялись, как могли.
– Богдана, твой суп, наверное, и свиньи есть не стали?! – смеялись они, стоя втроём и глядя на осунувшуюся Богдану, которую с каждым днём мутило всё больше и больше от токсикоза.
Даже лицо её посерело и уже не казалось по-девичьи наивным и прелестным той юной красотой, которая бывает у каждой девушки в её неповторимые восемнадцать.
– И как ещё Иван всю кастрюлю целиком не надел тебе на голову?! – подхватывала вторая.
Богдана молчала – не было сил спорить и вообще что-то отвечать. С каждым днём она чувствовала себя всё более униженной, и казалось ей, что она живёт не свою жизнь, живёт, словно во сне. С каждым днём Иван становился всё грубее, не стесняясь в выражениях, единственными спокойными днями для неё были дни, когда он уходил перед выходными и не появлялся двое-трое суток. Видевшая всё Наталья только вздыхала и переживала за Ивана, и хотя она пыталась перед ним заступиться за невестку, Богдана просила её этого не делать – не дай Бог, ещё с ней чего случится, тогда она будет виноватой перед мужем вдвойне. Она и так настолько поверила в то, что он внушил ей, в это чувство вины перед ним, что это стало для неё вполне естественным – думать, что она в действительности виновата. Не было сил спорить с ним, доказывать что-то, убеждать. Молча делала свои дела по дому, помогала Наталье, старалась быть внимательной к Ивану, в надежде, что он оценит это, но становилось только хуже – Иван относился к ней так, словно она была прислугой, кем угодно, но только не женой.
В один из дней, когда он в очередной раз с утра усвистел в свои выходные в неизвестном направлении, – Богдана была уверена, что к Тоне – она отправилась на кладбище. Перед этим забрела на поляну, нарвала первых луговых цветов, пахнущих мёдом, словно впитавщих в себя первое, робкое, летнее солнце. На кладбище отыскала могилку Светланы, опустилась рядом с холмиком на траву.
– Простите меня – прошептала, положив цветы на холмик – я совсем вас не знала... Но мой отец... он поступил плохо. Почему же плачУ я? Это ведь... неправильно. Я не виновата, что он отказался от вас и своего ребёнка. А Иван этого не понимает. Вразумите вашего сына, каким угодно способом... Я ношу под сердцем вашего внука или внучку, и не хочу поступить также, как вы. Мне кажется, в последний момент вы пожалели о том, что сделали. Но было поздно... А Иван... Он вдолбил себе, то через меня отец расплатится с ним за вашу смерть, и никак не хочет отказаться от этой мысли. А ведь я люблю его... И сына нашего люблю. Я уверена, что у нас сын будет, и он будет похож на Ваню. Прошу вас, помогите мне! Помогите убедить Ивана, что я тут ни при чём! Он... не любит меня. Любит Тоню, и у неё тоже будет от него ребёнок. Тогда пусть уходит к ней. Я не хочу, чтобы мы жили так, как живём сейчас.
После того, как она побывала у могилки Светланы, не сказать, что ей стало спокойно. Наоборот – поселилась в сердце ещё большая тревога.
Пошла на Блудницу, села на крутой берег, продуваемый сейчас насквозь тёплым ветерком, подумала о том, что когда-то, совсем недавно, она была так счастлива тут. И вот – за короткий срок всё сломалось. Всё, что казалось постоянным и само собой разумеющимся.
Тут, на берегу, её и нашла Валька. Обняла сзади за плечи, потом уселась рядом, всмотрелась в худое лицо сестры.
– Не сладко тебе приходится? – спросила тихо. В голосе прозвучало сочувствие – вся серо-зелёная. Ещё и Иван выкрутасы свои показывает наверняка. Правда ведь?
– С чего ты взяла? – спросила Богдана устало.
– Да ладно тебе, чего ты хорошую мину при плохой игре делаешь! Он в Сосновку часто ездит, это все знают. Тонька туда к бабке уехала жить, пока не родит...
Богдана равнодушно пожала плечами:
– Она тоже от него беременная, он отец, имеет право навещать.
– Ох, Богдана! – Валька покачала головой – я бы ни минуты не мирилась с подобным. Зачем тебе всё это?
– Как будто у меня есть выбор...
– Выбор есть всегда, Богдана. Ладно, пойдём, отец велел тебе прийти.
– Что ему надо опять?
– Недоволен он. По посёлку снова слухи о тебе идут. Про тарелку с супом... Недоволен, что ты готовить не умеешь, муж не рад... В общем, хочет, чтобы ты пришла, поговорить ему с тобой надо.
– Он сам меня за него замуж отдал – пусть теперь терпит. Он же знает, почему всё так сложилось.
– Пойдём. Сама ему это скажи.
Богдана поняла, что от разговора с отцом не отвертеться, и подалась следом за сестрой.
Отец сидел на своём прежнем месте на кухне, перед столом, чистил от скорлупы варёное яйцо. Глянув на Богдану из-под кустистых бровей, заговорил громко и раздражённо, точно действительно был возмущён.
– Богдана, доченька, ну что такое?! Почему Иван не доволен? Почему весь посёлок смеётся снова над тобой? Я ещё это всё выслушивать должен! Чем я заслужил такое?!
У него действительно был вид человека, который ничего не понимает. Богданой овладела самая настоящая ярость.
– Как будто ты не знаешь, почему так происходит! – возмущённо и непривычно громко сказала она – ты отдал меня замуж за человека, который мстит тебе за смерть своей матери – и ещё удивляешься?!
– А причём тут это? Я за всё сполна заплатил! И вообще – это тебя не касается...
– Нет, как раз касается! Потому что я у вас стала разменной монетой!
В углу кухни, приложив ладонь ко рту, стояла изумлённая Валька и слушала их разговор. Заметив среднюю дочь, Геннадий произнёс елейным голосом:
– Валечка, иди к себе!
– Нет, Валя! – вдруг выпалила Богдана – останься! Останься и послушай! Послушай, каким чудовищем является наш папаша!
Она чувствовала, что её уже не остановить – бросала ему в лицо жёсткие и хлёсткие слова, рассказывала о своём разговоре с Иваном, а в конце, почти задыхаясь от возмущения, добавила:
– Ты что думаешь, я не знаю, что ты прикрыл позор тем, что дал Ивану денег за женитьбу на мне, и машину пообещал?!
– Это наши с ним дела! – стукнул отец по столу кулаком – а твоё дело – быть ему хорошей женой! Я всё сделал, как надо – выдал тебя замуж за отца ребёнка, чтобы ты в нищете не скиталась! Иначе куда бы ты пошла сейчас, доченька?! Сама с ним связалась, сама перед ним ноги раздвинула, сама от него залетела – а отец виноват?! Ты уже достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки! Так отвечай!
Богдана не выдержала, кинулась к нему, - откуда только силы взялись - вцепилась в футболку так, что тонкая ткань затрещала, закричала прямо в лицо ему:
– За свои проступки я отвечу! Но почему я за твои отвечать должна?! Это ты Светлану до самоубийства довёл, ты, а не я! Но страдаю почему-то именно я, почему?! Потому что ты удобно устроился и свою задницу со всех концов прикрыл?! Мною прикрыл! А я теперь в аду живу по твоей милости!
Всё её хрупкое тело сотрясалось – от гнева, от рыданий, от несправедливости.
– Я хочу вернуться домой! – выкрикнула она.
– Твой дом – отец схватил её за руки и отцепил наконец от себя – твой дом там, где твой муж! И не выдумывай мне тут, что он мстит за свою мать! Просто ты сама плохая жена и плохая хозяйка!
Богдана вдруг как-то успокоилась, взяла себя в руки.
– Как это удобно – закрыть на всё глаза, правда?! Какой же ты... подонок! Ненавижу тебя!
Она вышла за дверь. Что-то скрутило внутри, словно огнём полыхнуло внизу живота. «Малыш» – подумала с каким-то страхом, инстинктивно прижимая руку к тому месту. А если не выживет? Казалось, что-то тронулось в душе после этого, стало страшно, что не будет в её жизни того, кому она должна подарить жизнь.
Следом за ней бежала Валя.
– Богдана, стой! – схватила сестру за руку.
– Тебе-то ещё чего?! – со злостью выкрикнула Богдана – всех вас ненавижу!
– Меня-то за что? – удивлённо спросила Валентина – Богдана, ты же сама виновата! Тогда, когда просилась в город со мной не ехать – с ним была, что ли? Вот видишь – а моя вина в чём? Ты же врала напропалую, а сама с ним спала! Вот тебе и результат! Пожинай плоды! Мечтала за этого подонка замуж – получи и распишись, как говорится!
– Ты зачем за мной пошла?! Отца защищать собираешься?
– Нет! Спросить хочу... Это... правда?
– Что именно?!
– Та история... с матерью Ивана?
– Да, правда...
– Господи! Что за мужики нас окружают, а? Даже собственный отец... не отец, а монстр какой-то! Как так можно было? В наше-то время?! Ну скажи мне – как?
– Я не знаю, Валя, не знаю! Самое печальное, что теперь плачУ я за всё это... Не за свои грехи – за его – она кивнула на дом – ладно, пойду я...
– Богдана – окликнула её Валя, когда та отошла на уже довольно значительное расстояние. Сестра повернулась к ней – беги... Беги от своего мужа, беги, куда угодно, иначе он тебя... до погибели доведёт!
Богдана помолчала, а потом ответила Вале:
– Валь, куда я пойду? Одна, с ребёнком... Кому я нужна. Я даже отцу теперь не нужна. И только лишь потому, что когда-то его ослушалась.
Валентина долго смотрела вслед уходящей сестре, а потом, приняв какое-то решение, отправилась домой. Через несколько дней Богдана узнала, что Валька уволилась и уехала в город навсегда, крепко поссорившись с отцом. А ещё через несколько дней Богдана получила от неё письмо, в котором та писала, что уезжает ещё дальше, лишь бы как можно реже видеть отца и вообще, всё семейство. Так у Богданы в посёлке совершенно не осталось тех, кто мог бы оказать ей хоть какую-то поддержку.
У Зойки была своя семья, своя жизнь, и Богдана заметила, что Олегу не очень нравится, когда она приходит к ним. А как-то раз после ухода от сестры она услышала, как они ругаются. В открытые окна раздавались их возмущённые голоса.
– Зоя, пусть твоя сестра показывается здесь как можно реже! Во-первых, у нас тоже девчонки растут – зачем им такая тётка, чему хорошему она может научить их?! Во-вторых, и так уже все достали – кто сочувствует, кто смеётся от такой сестры!
– Олег, ну как я ей скажу? Иди отсюда и не приходи, что ли? Она вообще-то сестра мне!
– Зоя, из-за такой сестры и проблемы могут быть! Вот зачем тебе это?!
Тогда Богдана решила, что она не хочет, чтобы сестра и её муж ругались, а потому будет стараться показываться у них как можно реже.
Врач в райцентре, куда она ездила, всё сокрушалась насчёт её веса и состояния.
– Господи, ты почему худеешь-то так? Ты вес набирать должна, а не сбрасывать! Ты же ребёнка так погубишь, Богдана!
Она, конечно, и не представляла, что творится в жизни и в душе этой девушки, и только давала самые разные советы по поводу токсикоза и питания. Но Богдане было всё равно. Да, она, казалось, привыкла к этому малышу, да только вот порой думала про себя, что лучше бы его не было – тогда можно было бы быть свободной. И решила: если потеряет его – жалеть не будет.
С отцом она с тех самых пор, с их последней ссоры, не виделась. Знала только по слухам, что с Валькой он здорово поругался и даже требовал от неё не уезжать. Но Валька отца слушать не стала – вещи собрала и была такова.
Богдана попыталась ещё раз поговорить с Иваном. С одной стороны, в сердце всё ещё теплилась надежда на то, что может быть, всё у них наладится, и Иван поймёт, что уж она-то тут точно ни при чём, а с другой стороны – ей очень хотелось, чтобы он просто отпустил её. Его отношение постепенно накладывало свой отпечаток – с каждым днём Богдана чувствовала к Ивану неприкрытую ничем неприязнь.
– Иван, давай разойдёмся, зачем мучить друг друга? – она умоляюще сложила руки перед собой.
– Нет, развода не будет! Я твоему отцу обещал, что мы будем жить вместе и вместе растить ребёнка.
– Но мы не вместе! Это не семья! И каким ребёнок при таких отношениях вырастит?! Мы же свою жизнь губим, и его погубим тоже! Хоть его-то пожалей!
– Как только ребёнок родится, твой отец подгонит мне тачку. Так что сейчас развод мне неинтересен. И дальше он тоже будет платить, а потому... Мы так и будем продолжать жить дальше, Богдана. Пока твой отец платит – я тебя никуда не отпущу... А платить он будет, потому что очень не любит разного рода слухи про себя и свою семью, позор ему не нужен, развод такой дочери, как ты – тоже. Он и рад, что пристроил тебя! Всё, разговор окончен, я ухожу, два дня меня не будет.
Она смотрела ему в спину, и волна гнева захлёстывала всё её существо. Она всего лишь марионетка в их руках, кукла, которую передали от одного к другому. Ничего не изменилось – она так и осталась бесправным существом, которое даже не может повысить голос. Сменился только хозяин. Она вдруг кинулась к нему с кулаками – барабанила по спине, молотила изо всех сил, рыдая при этом.
– К ней едешь, да? К ней?
Он резко развернулся, потряс её за плечи:
– Какая тебе разница? Даже если и так!
И также резко отшвырнул от себя. Богдана не удержалась на ногах – сделав несколько шагов назад она ударилась головой об угол шкафа и упала на пол, разом потеряв сознание.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.