Я сам привёл его в компанию, сам научил всему, сам познакомил с женой. А теперь они спят в моей постели.
---
В тот день я впервые пожалел, что умею читать.
Суббота, утро, жена ещё спала. Я вышел на кухню сварить кофе, заодно решил проверить почту с телефона. Свой оставил в спальне, взял её — он всегда лежал на столе, без пароля, мы доверяли друг другу. Восемь лет брака, знаете ли, приучают к спокойствию. Никаких тайн, никаких подозрений, никаких проверок. Я считал, что у нас идеальная семья.
На экране всплыло уведомление из Telegram. От «Кирилл К.». Сообщение: «Лариса, доброе утро! Как ты? Сегодня увидимся?»
Я не хотел читать дальше. Честно. Я вообще не из тех, кто лазит по чужим телефонам. Но палец сам собой нажал на уведомление. И открылся чат.
Я пролистнул выше. Неделя. Месяц. Два. Фотографии, которые она мне никогда не показывала. Она в нижнем белье — для него. Она в ванной с бокалом вина — для него. Она с утра, сонная, растрёпанная, с надписью: «Доброе утро, мой хороший. Жду тебя».
Дальше были сообщения про меня.
«Он сегодня на совещании до девяти, приезжай пораньше».
«Опять пришёл с работы злой. Я еле вытерпела ужин. Скорей бы ты».
«Он ничего не замечает. Говорит, что любит меня. Если б он знал...»
Я сидел на кухне, держал телефон трясущимися руками, и мир вокруг рассыпался на куски. Восемь лет. Восемь лет брака, доверия, планов на будущее. И всё это время она писала ему. Ждала его. Любила его.
Я открыл профиль отправителя. Кирилл К. Фото молодого парня, симпатичного, с лёгкой небритостью и уверенным взглядом. Я знал это лицо. Я видел его каждый день в офисе.
Кирилл Кузнецов, двадцать семь лет, мой подчинённый. Тот самый парень, которого я два года назад взял стажёром, учил работать, вводил в профессию, хвалил начальству, продвигал по карьерной лестнице. Тот самый, который называл меня «наставником» и «старшим товарищем». Тот самый, который приходил к нам домой на дни рождения, жал мне руку, говорил: «Спасибо за всё, Роман Петрович».
Я сам привёл его в свою семью. Сам познакомил с женой. Сам создал эту ситуацию.
Измена жены — это больно. Но измена жены с твоим подчинённым, которого ты вырастил, — это насмешка. Это предательство в квадрате. Это удар по самому больному.
---
Когда Лариса вышла из спальни, я сидел на том же месте. Кофе давно остыл, телефон лежал экраном вверх. Она увидела, замерла в дверях кухни. Красивая, заспанная, в моей футболке. Волосы растрёпаны, глаза ещё не проснулись. Я смотрел на неё и не узнавал.
— Ты чего такой бледный? — спросила она, потянувшись к чайнику.
— Садись.
Она обернулась. Увидела моё лицо, увидела телефон на столе. Побледнела так же, как я минуту назад.
— Рома...
— Садись, я сказал.
Она села напротив. Смотрела в стол, не поднимая глаз. Я молчал. Минута, две, три. Тишина давила так, что закладывало уши.
— Ты читал? — спросила она шёпотом.
— Случайно.
— Это не то, что ты думаешь.
— Не надо, — перебил я. — Только не начинай. Я прочитал всё. Полгода переписки. Фотографии. Слова «любимый». Планы, как встретиться, пока я на работе. Не надо мне объяснять, что я неправильно думаю. Я думаю ровно то, что есть.
Она заплакала. Беззвучно, слёзы просто катились по щекам, падали на стол. Я смотрел и чувствовал только пустоту.
— Кто он?
— Ты знаешь.
— Я хочу услышать от тебя.
— Кирилл.
— Мой Кирилл? Которого я учил? Который у меня в подчинении?
— Да.
Я откинулся на спинку стула. Смотрел в потолок, пытался переварить. У меня в подчинении. Два года. Я думал, он перспективный кадр. Я думал, из него выйдет толк. Я вкладывал в него время, силы, знания. А он в это время вкладывал в мою жену.
— Как долго?
— Полгода.
— Полгода ты с ним спишь?
— Мы не только спим. Мы... я люблю его.
Эти слова прозвучали как пощёчина. Я даже не сразу понял, что она сказала. «Люблю». Не «ошиблась», не «случайно вышло», не «была пьяна». Люблю. Осознанно, добровольно, полгода.
— А меня? — спросил я тихо.
Она молчала.
— Меня ты любишь?
— Рома, я не знаю...
— Восемь лет, Лариса. Восемь лет вместе. Свадьба, путешествия, планы. Я квартиру на тебя оформил. Я машину тебе купил. Я ради тебя на двух работах пахал, чтобы ты ни в чём не нуждалась. И теперь ты говоришь, что не знаешь?
— Я благодарна тебе. Ты очень хороший. Но с ним... я чувствую то, чего с тобой никогда не было.
— Что именно?
— Страсть. Жизнь. Он молодой, энергичный, он на всё готов. А ты... ты надёжный, стабильный, но скучный.
Я смотрел на неё и не верил. Скучный. Я надёжный, стабильный, скучный. А он — молодой, страстный, готовый на всё. Даже на то, чтобы трахать жену своего начальника у него за спиной.
— И что теперь? — спросил я.
— Не знаю.
— А что он хочет? Чтобы ты ушла от меня? Или просто развлекается?
— Он говорит, что любит. Что хочет быть со мной.
— А ты?
— Я тоже.
Я встал. Подошёл к окну. За стеклом было обычное субботнее утро — люди шли в магазин, собачники выгуливали собак, дети играли во дворе. Нормальная жизнь. Которая больше никогда у меня не будет нормальной.
— Собирай вещи, — сказал я.
— Что?
— Собирай вещи и уходи. К нему. К маме. К подруге. Куда хочешь. Но чтобы тебя здесь не было через час.
— Рома, давай поговорим!
— Мы поговорили. Ты сказала, что любишь его. Ты сказала, что я скучный. Чего ещё говорить?
— Я не хочу тебя терять.
— Уже потеряла. Полгода назад, когда первый раз легла с ним.
Она встала, подошла ко мне, попыталась обнять. Я отшатнулся, как от огня.
— Не трогай меня.
— Прости...
— Иди.
Она ушла в спальню. Я слышал, как открывается шкаф, как падают вещи, как она плачет. Стоял у окна и смотрел на пустую улицу. В голове было пусто. Ни злости, ни боли, ни мыслей. Только гул.
Через сорок минут она вышла с двумя чемоданами. Остановилась в прихожей.
— Я позвоню.
— Не надо.
— Рома...
— Иди. Пожалуйста.
Дверь захлопнулась. Я остался один.
---
В понедельник я поехал на работу.
Не знаю, зачем. Наверное, по привычке. Восемь лет я ездил туда каждый день, даже когда болел. Работа была моей жизнью. Я строил карьеру, растил подчинённых, тащил проекты. И одним из этих подчинённых был Кирилл.
Я зашёл в офис, прошёл в свой кабинет. Через стеклянную стену видел открытое пространство, где сидели сотрудники. Кирилл был на месте. Сидел за компьютером, что-то печатал, улыбался. Ничего не знал. Или знал, но ему было плевать.
В десять часов я вызвал его к себе.
Он вошёл с широкой улыбкой, уверенный, расслабленный. Красивый, чёрт возьми. Молодой, подтянутый, в модной рубашке. Я смотрел на него и видел то, что видела Лариса. Страсть, жизнь, энергия. А рядом с ним я — сорокалетний мужик с начинающейся лысиной и мешками под глазами от бессонницы. Конечно, она выбрала его.
— Роман Петрович, вызывали? — спросил он, присаживаясь.
Я молчал. Смотрел на него и не знал, с чего начать. Хотелось ударить. Хотелось кричать. Хотелось вышвырнуть его из окна. Но я просто сидел и смотрел.
— Что-то случилось? — он насторожился.
— Ты спишь с моей женой.
Он замер. Улыбка сползла с лица. Глаза забегали.
— Я... Роман Петрович...
— Не надо врать. Я всё знаю. Переписка, фотографии, встречи. Полгода. Ты трахал мою жену полгода у меня за спиной, приходил ко мне в дом, жал мне руку, называл наставником.
— Это не так, как вы думаете.
— А как? Расскажи мне, как. Я послушаю.
Он молчал. Смотрел в пол, теребил край рубашки.
— Она сама пришла, — выдавил он наконец. — Я не хотел.
Я рассмеялся. Горько, зло, громко.
— Не хотел? А трахал полгода? А писал «люблю»? А фотки ей слал? Не хотел?
— Она меня соблазнила. Я молодой, глупый. Она опытная, красивая. Я не устоял.
— То есть это она виновата? Она тебя совратила?
— Мы оба виноваты. Но я не хотел, чтобы так вышло.
— А как ты хотел? Чтобы я не узнал? Чтобы ты дальше трахал её, пока я на работе, а потом уволился и жил с ней долго и счастливо?
Он молчал.
— Ты знаешь, кто я для тебя? — спросил я. — Я тебя учил. Я тебя в люди выводил. Я тебе доверял. Я тебя с женой познакомил, думал, будем дружить семьями. А ты...
— Я понимаю. Простите.
— Простить? Ты предал меня. Ты спал с моей женой. Это не прощается.
Я встал, подошёл к двери, открыл её.
— Увольняйся. Сегодня же. Напиши заявление по собственному, и чтобы я тебя больше никогда не видел.
— Роман Петрович...
— Живо.
Он вышел. Я закрыл дверь и сел обратно в кресло. Руки тряслись, в голове гудело. Я только что вышвырнул человека, которого растил два года. И это было правильно. Но легче не стало.
---
Через час заявление лежало у меня на столе. Кирилл собрал вещи и ушёл, не прощаясь. Коллеги перешёптывались, косились на мой кабинет. Я никому ничего не объяснял. Пусть думают что хотят.
Вечером позвонила Лариса.
— Ты его уволил?
— Да.
— Зачем?
— А ты бы хотела, чтобы он продолжал у меня работать? Чтобы я смотрел на него каждый день и вспоминал, как он трахал мою жену?
— Он не виноват.
— Оба виноваты. И он, и ты. Но он уволен. А ты — свободна.
— Рома, давай встретимся, поговорим нормально.
— Не о чем говорить.
Я отключился.
---
Месяц я жил как в тумане.
Работа, дом, спортзал. Никаких женщин, никаких встреч, никаких разговоров по душам. Друзья звали в гости — отказывался. Родители звонили — говорил, что всё хорошо. Врал. Ничего хорошего не было. Я просто существовал, пытаясь не думать.
Лариса звонила каждый день. Я сбрасывал. Потом писала — длинные сообщения о том, как она виновата, как хочет вернуться, как поняла, что ошиблась. Я читал и удалял. На десятое сообщение ответил: «Оставь меня в покое».
Она оставила. Но ненадолго.
Через месяц она пришла сама. Я открыл дверь — стояла на пороге, похудевшая, с кругами под глазами, без косметики. Не та холёная женщина, которую я любил. Чужая, уставшая, несчастная.
— Пустишь? — спросила она.
— Зачем?
— Поговорить.
Я посторонился. Она прошла на кухню, села на тот же стул, где сидела в тот страшный день. Я остался стоять в дверях.
— Я ушла от него, — сказала она.
— И что?
— Я поняла, что люблю тебя. Что он — это ошибка. Молодость, глупость, страсть. А ты — моя жизнь.
— Красиво говоришь.
— Это правда.
— А полгода переписки — это тоже правда? Фотки в белье — правда? Слова «люблю» ему — правда? Это всё было?
Она молчала.
— Ты убила моё доверие, Лариса. Ты разрушила всё, что мы строили восемь лет. И теперь ты приходишь и говоришь, что поняла? А что поняла? Что я надёжный и скучный, но зато квартира есть?
— Не надо так.
— А как надо? Как мне относиться к тому, что жена полгода трахалась с моим подчинённым, которого я сам вырастил? Как это пережить? Как забыть?
— Временем.
— Временем? — я усмехнулся. — Сколько времени нужно, чтобы забыть фотки, где ты в постели для него позируешь? Год? Десять лет? Всю жизнь?
Она заплакала. Сидела и плакала, закрыв лицо руками. Я смотрел и не чувствовал жалости. Только усталость.
— Ты простишь меня когда-нибудь? — спросила она сквозь слёзы.
— Не знаю.
— А любишь?
— Не знаю.
Она подняла на меня глаза. Красные, опухшие, несчастные.
— Что мне делать?
— Иди домой.
— У меня нет дома. Я живу у подруги.
— Значит, иди к подруге.
— Рома...
— Иди, Лариса. Не заставляй меня выгонять тебя силой.
Она встала, пошла к двери. На пороге обернулась.
— Я буду ждать. Сколько нужно. Я исправлю всё.
— Не надо ждать. Живи свою жизнь.
Она вышла. Я закрыл дверь, прислонился к ней лбом и стоял так долго-долго.
---
Прошло ещё два месяца.
Я подал на развод. Лариса не спорила, подписала все бумаги. В загсе мы встретились в последний раз. Она стояла в сером пальто, похудевшая, с потухшим взглядом. Посмотрела на меня, хотела что-то сказать, но я отвернулся.
— Прощай, — сказала она.
— Прощай.
Я вышел на улицу, сел в машину и уехал. Без оглядки.
Про Кирилла я ничего не знаю. Говорят, он устроился в другую компанию, нашёл девушку, живёт нормально. Может, и хорошо. Мне всё равно.
Я остался один. Восемь лет брака закончились. Я снова один, как десять лет назад. Только теперь старше, опытнее и намного циничнее.
Женщин не хочу. Доверия нет. Иногда думаю: если бы я не взял его тогда стажёром, если бы не привёл в дом, если бы не доверял... Но что толку гадать? Что случилось — то случилось.
Я живу дальше. Работаю, хожу в спортзал, изредка встречаюсь с друзьями. Нормальная жизнь. Без неё. Без предательства. Без лжи.
Только по ночам иногда просыпаюсь и долго смотрю в потолок. Вспоминаю её лицо, её голос, её слова. И думаю: как же так? Как можно было всё разрушить за полгода? За какие-то полгода страсти с молодым парнем?
Ответа нет. Наверное, и не будет.
---
А вы смогли бы простить такое предательство? Или ушли бы, как я, не оглядываясь? Напишите в комментариях, мне правда важно знать.