Пролог.
В муниципальном архиве округа Хила, штат Аризона, среди жёлтых от времени налоговых ведомостей и заявок на воду для орошения полей, хранится любопытный документ.
Датирован он поздней весной 1924 года. Это не закон ещё, но протокол заседания городского совета маленького посёлка у подножия хребта Сьерра-Анча.
Пункт третий в повестке дня, написанный каллиграфическим почерком секретаря, гласит:
«Разбирательство по существу инцидента, связанного с затоплением жилища мистера Эзры Томпсона и эвакуацией его скота, а именно — осла по кличке Генерал Ли» .
Часть первая. В которой осёл находит ночлег.
Эзра Томпсон был человеком простым, как кукурузное поле. Он держал ранчо в низине, у самого русла высохшей реки, которая наполнялась водой лишь в сезон дождей.
Главным богатством Эзры был не дом, собранный из дощатых щитов, и не пара тощих мулов, а старый осёл Генерал Ли — подарок жены на двадцатую годовщину свадьбы.
Генерал Ли был ослом философского склада ума.
В нём не чувствовалось той тупой упёртости, за которую его сородичей не любят погонщики. Он предпочитал наблюдать.
Поэтому, когда жара становилась невыносимой, Генерал Ли уходил с пыльного загона и направлялся к дому.
В доме было прохладно. Особенно в одной маленькой комнате, которую Эзра называл «ванной», хотя последний раз она видела воду года два назад.
Там стояла ванна на львиных лапах — прохладная, как утренняя роса.
Однажды, случайно забредя туда в поисках тени, осёл перешагнул через бортик и, к своему удивлению, обнаружил, что ванна идеально повторяет изгибы его ослиного хребта.
Это стало ритуалом. Каждый вечер, когда солнце окрашивало кактусы сагуаро в кровавый цвет, старый Генерал Ли тяжело вздыхал, шёл к дому, открывал незапертую дверь мордой и устраивался на ночлег в своей колыбели. Эзра только посмеивался: «Ну и ну, вы только гляньте на этого баловня» .
Часть вторая. В которой вода приходит незваной.
В ту ночь небо над Аризоной было не привычно звёздным, а затянутым тяжёлыми тучами.
Милях в двадцати выше по течению стояла старая дамба, построенная ещё старателями и давно требовавшая ремонта, не выдержала напора воды.
Генерал Ли спал. Ему снились сочные кактусы опунция, которые так приятно жевать, не боясь колючек.
Он не слышал гула, не чувствовал вибрации земли. А когда вода — мутный, ревущий вал высотой в человеческий рост — ворвалась в дом, он даже не проснулся сразу.
Дом Эзры, не рассчитанный на встречу со стихией, затрещал по швам. Дощатые стены разлетелись в щепки.
Ванна, в которой безмятежно посапывал осёл, дрогнула, качнулась и, подхваченная бурным потоком, отправилась в самостоятельное плавание .
Представьте себе эту картину, достойную кисти сюрреалиста: в свете молний по мутной воде, залившей пустыню, плывёт старомодная ванна.
А в ней, высунув наружу только морду и уши, дремлет осел.
Генерал Ли проснулся только тогда, когда его «судно» накренилось, наскочив на ствол унесённого водой мескитового дерева.
Он возмущённо заревел. Но рев его потонул в шуме воды.
Часть третья. Спасательная операция и национальный позор.
Эзру Томпсона смыло вместе с домом, но он уцепился за перевернувшуюся телегу.
Когда рассвело, он увидел своё ранчо, превратившееся в грязевую жижу.
И вдруг до него донёсся знакомый звук.
В мили от того места, где стоял его дом, на песчаном холме, уже начинавшем просыхать под утренним солнцем, стояла его собственная ванна. Вверх ногами.
А рядом с ней, весь в тине и мокрых ветках, стоял Генерал Ли и отряхивался, издавая звуки, подозрительно похожие на кашель.
Спасатели, прибывшие из городка, обнаружили уникальную картину: пожилой фермер обнимал осла, а осел, в свою очередь, пытался залезть обратно в перевёрнутую ванну, явно считая её единственным безопасным местом во всей вселенной.
Инцидент получил огласку. Местная газета «Arizona Silver Belt» вышла с заголовком:
«Оселок на плаву: житель округа спасает домашнюю утварь и скотину».
История разошлась по соседним посёлкам. Люди смеялись. Но городской совет, состоявший из людей серьёзных, не склонных к юмору, увидел в этом проблему.
Часть четвёртая. Заседание, на котором пахло ослиной иридией.
На заседании совета в здании суда, где было душно от нафталина и жара, мировой судья Уилкинс постучал молотком.
— Джентльмены, мы собрались, чтобы обсудить случай Томпсона и его... э-э-э... плывущего осла. — Судья Уилкинс поправил очки.
— Я предлагаю запретить хранение домашнего скота в сантехнических приспособлениях.
— Позвольте, судья, — вскочил адвокат Томпсона, молодой щеголь из Тусона.
— Мой клиент не хранил осла в ванне. Осел сам выбрал это место для сна. Это вопрос личных предпочтений животного!
— А мне плевать, кто выбрал! — рявкнул Уилкинс.
— Если этот чёртов осёл спит в ванне, а потом случается потоп, мы должны его вытаскивать, тратить деньги налогоплательщиков и рисковать жизнями!
А если бы он уплыл в Калифорнию? Кто бы отвечал?
В протоколе заседания сухо записано:
«Обсуждение показало, что осёл мистера Томпсона систематически нарушал общественный порядок, используя ванну не по назначению, что в условиях чрезвычайной ситуации привело к его эвакуации на расстояние до трёх миль» .
Старый Эзра Томпсон, сидевший на задней скамье, только вздыхал.
Он пытался объяснить, что осёл — это член семьи, что ему так удобно, что ванна всё равно сломана.
Но его никто не слушал.
— Голосую за! — крикнул лавочник Стивенс.
— За! — поддержал его владелец ранчо Браун.
Так родился закон. Закон, который звучал как анекдот, но имел силу муниципального акта:
«Запрещается любому лицу позволять ослу, мулу или иному вьючному животному семейства лошадиных пребывать во сне внутри ванны, расположенной в жилом или нежилом помещении на территории округа» .
Эпилог.
Прошли годы . Генерал Ли дожил до глубокой старости, и когда он умер, Эзра похоронил его вместе с ванной — вырыв огромную яму и опустив туда и осла, и его чугунное ложе.
Закон же остался. Он пережил и Эзру, и судью Уилкинса. Он кочует по сводам правил Аризоны, переходя из муниципальных кодексов в разряд городского фольклора.
Юристы штата Аризона до сих пор спорят, действует ли этот закон де-юре, но старожилы округа Хила клянутся, что ни один уважающий себя осёл не посмеет нарушить постановление 1924 года.