Знаете ли вы, что Зигмунд Фрейд начинал не как психоаналитик, а как обычный учёный, который резал мозги под микроскопом? Он хотел славы, но не добился успеха в науке — и тогда придумал психоанализ. Красивая теория затмила факты, и вот уже сто лет мы гадаем, что у людей «внутри», вместо того чтобы просто смотреть на их поступки.
Разбираем, почему психология до сих пор не стала наукой, откуда взялся кризис повторяемости опытов и как пять простых вопросов могут заменить сложные диагнозы. Спойлер: всё упирается в работу, любовь и умение держать себя в руках.
Психиатрия в тупике и как оттуда выбраться с помощью здравого смысла
Представьте себе на минуту, что вы — гениальный сыщик. Но вместо поисков убийцы вы пытаетесь понять, что творится в голове у другого человека. Улики есть: человек плачет или смеется, работает или прозябает, любит или ненавидит. Но самого главного — самой сути, то есть мысли — вы никогда не увидите. Так работает психология.
И тут перед любым, кто пытается разобраться в этой науке (или искусстве?), встает извечный вопрос: а можно ли вообще лечить то, что нельзя пощупать? Давайте честно: психиатрия уже почти 200 лет бьется над этой загадкой. И, как это часто бывает в детективах, сюжет несколько раз круто менялся.
Сегодня я хочу пригласить вас в путешествие. Мы начнем в морге XIX века, где молодые врачи с надеждой заглядывали в мозг под микроскопом, затем свернем в венскую квартиру амбициозного невролога, который решил, что мозг — это не главное, и закончим там, где мы находимся сейчас: в точке кризиса, когда психологические опыты рассыпаются как карточные домики, а заключения ставятся подчас наугад.
И, как это ни парадоксально, выход из этого кризиса может лежать не в изобретении новых хитроумных учений о «внутреннем ребенке», а в возврате к простому и честному наблюдению. Но обо всем по порядку.
Эпизод первый: Нейроанатомия как последняя надежда
Вы когда-нибудь задумывались, что общего между основателем психоанализа и лабораторной мышью? В случае с молодым Зигмундом Фрейдом — очень многое. Да-да, тот самый Фрейд, которого мы знаем по разговорам об эдиповом комплексе и влечениях, был самым настоящим ученым-материалистом.
В XIX веке психиатрия отчаянно пыталась стать «нормальной» медициной. Рассуждение было железное: есть поведение — есть последствия. Врачи наблюдали за пациентами, записывали их странности, а когда те умирали (а в больницах вроде парижской Сальпетриер это случалось часто), вскрывали черепную коробку и искали повреждения. Нет, правда, это была гениальная по своей прямоте мысль: если человек при жизни был буйным, а после смерти у него обнаружили опухоль в лобной доле — вот она, связь!
Самым ярым приверженцем этого подхода был Жан-Мартен Шарко, настоящая звезда неврологии своего времени. И Фрейд приехал к нему учиться, благоговел. Сам Фрейд в те годы не просто интересовался мозгом — он его нарезал. Буквально. Его призванием была нейроанатомия: он делал тончайшие срезы мозговой ткани, рассматривал их под микроскопом и писал об этом статьи. Даже лаборатория Вильгельма Вундта в Германии, которую считают колыбелью опытной психологии, занималась примерно тем же: пыталась применить телесные способы изучения к сознанию.
Это была пора описательного подхода. Сложное словосочетание, но смысл простой: ученые описывали то, что видят. Поведение. Повреждения. Нервные пути. Наглядно. Неоспоримо.
Эпизод второй: Великий переворот (или Великое бегство?)
И тут происходит то, что называют точкой поворота. Фрейд возвращается в Вену. Он честолюбив. Он хочет славы. Но нейроанатомия — это тяжелый труд, микроскопы, долгие годы и никаких гарантий, что ты откроешь нечто сенсационное. Успехи скромны. И тогда Фрейд совершает переворот.
Он переходит от описательности к домыслам о сущности. Если по-простому: его перестает волновать вопрос «Что я вижу?». Его начинает волновать вопрос «Почему это происходит там, глубоко внутри?».
Он заглядывает в темный ящик и начинает воображать. Причем, надо отдать ему должное, воображает гениально. Оно, Я, Сверх-Я, бессознательное, сила влечений... Он пытался даже привязать это к учению о природе, к силе, чтобы звучало научно. Но по сути это было чистое умозрение — учение о том, чего нельзя пощупать.
И знаете, сработало! Фрейд стал тем Фрейдом, которого мы знаем. Он убедил весь мир (и коллег-психиатров в первую очередь), что истина где-то глубоко, что разгадка поведения лежит в детских ранах, подавленных желаниях и борьбе частей внутри психики.
С этого момента психология перестала быть наукой о поведении и стала наукой о тайнах. Это было красиво, загадочно и совершенно, на 100% гадательно. Представьте себе физика, который вместо того, чтобы ставить опыты с частицами, начал бы рассуждать об их «характере» и «желании» прыгать с орбиты на орбиту. Примерно это и произошло.
Эпизод третий: Кризис, которого не избежать
Прошло сто с лишним лет. Что мы имеем?
Мы имеем кризис повторяемости. Звучит сухо, но суть его драматична: множество психологических опытов невозможно повторить. Если взять знаменитое исследование и провести его заново, с теми же условиями, итог часто будет другим.
Почему? Да потому что предмет изучения — призрак. Мы пытаемся измерить «самооценку», «сопереживание» или «бессознательную побудительную причину», но не можем договориться, что это такое на самом деле. Это как ловить рыбу в мутной воде руками.
И сейчас многие честные исследователи признают: психология не является наукой в строгом смысле этого слова. И никогда не будет. Слишком изменчив материал — человек. Сегодня вы в одном настроении, завтра в другом, на вас повлияла погода, новости или просто не выспались. Втиснуть это в формулы — задача чудовищная, а скорее всего, и вовсе невыполнимая.
Был, правда, короткий период отрезвления — учение о поведении. Эти люди сказали: «Ребята, давайте жить дружно и изучать только то, что видим. Разум — это темный ящик. На входе побуждение, на выходе ответ. Остальное нас не касается». Но учение о поведении продержалось недолго — уж очень оно было скучным по сравнению с фрейдовскими страстями.
ЧТО ДЕЛАТЬ? (Обещанный рецепт)
И вот тут мы подходим к главному. Если заглянуть в чужую душу нельзя, если самонаблюдение обманывает, а учения ничем не подтвердить — может, стоит признать свое бессилие? Нет. Нужно просто сменить орудие.
Давайте подумаем, как мы на самом деле оцениваем, здоров ли человек душевно? Мы же не делаем ему снимок мозга и не ищем там «комплексы». Мы смотрим на его жизнь. На поступки. И на этом можно построить стройную и, что важно, честную систему.
Представьте себе пять мерил, по которым можно измерить любого человека, включая себя. Это не гадание на кофейной гуще, это наблюдение за фактами.
Мерило первое: Общественная жизнь
Смотрите, умеет ли человек жить среди людей? Общественно дееспособен он или недееспособен? Это не про то, «душа компании» или замкнутый. Это про другое: может ли он использовать общество, чтобы жить, работать, добиваться целей? Или он с обществом в состоянии непрекращающейся войны, которая его же и разрушает?
Мерило второе: Сдержанность
Здоровый человек общественно сдержан. Он может притормозить свой гнев, свои желания, свои порывы. Душевно нездоровый, напротив, несдержан. Он нападает, безрассуден, дерзок не по делу. Ему все равно на правила. Вы замечали, как часто проблемы с психикой оборачиваются проблемами с законом или просто с бытовым хамством? Вот это оно и есть.
Мерило третье: Труд
Способен ли человек трудиться, заниматься делом? Это мощнейший признак. Как справедливо заметил душевед Отто Кернберг (да, и сторонники классического учения это признают), ходить на работу, строить путь в деле — это требует зрелости, обуздания порывов, умения ждать и подчиняться порядку. Если трудовая жизнь рушится — это не просто «не повезло с начальником». Это знак внутреннего разлада, о том, что личность не собрана в единое целое.
Мерило четвертое: Другие люди (один на один)
Тут про привязанность, про любовь, про дружбу. Межличностная дееспособность. Способен ли человек видеть в другом живую личность, а не орудие для удовлетворения своих нужд? Если вы замечаете, что кто-то постоянно использует других, не способен к сопереживанию и боится близости — перед вами недуг.
Мерило пятое: Внутренний строй
Тут мы все-таки чуть-чуть заглядываем внутрь, но только через наблюдение. Умеет ли человек справляться со своими переживаниями? Или они захлестывают его как волна? Способен ли он успокоиться сам или ему всегда нужны внешние подпорки — хмельное, еда, ссоры? Неспособность совладать с собой — это повреждение себя, когда человек не может справиться с самим собой.
Ловушка для сыщика: Осторожно, ярлыки!
Казалось бы, вот она — красота. Не надо копаться в детских воспоминаниях, просто оцени человека по пяти признакам. Общителен? Сдержан? Работает? Любит? Владеет собой? Если по всем статьям провал — вот оно, расстройство.
Но есть одна засада. Она называется «неверное распознавание». Мы можем наблюдать одно, а по факту это будет прикрытие другого.
Образцовый пример: любовь. Как часто мы принимаем за любовь банальную зависимость? Человек не живет без другого, задыхается — мы говорим: «Он так сильно любит!». А на самом деле — болезненная привязанность.
Или уныние. Выглядит как сдержанность. Человек тихий, спокойный, сидит дома, никого не трогает. «Какой выдержанный молодой человек», — думают соседи. А он не выдержанный, он безразличный, обессиленный и внутри у него пустота. Это не тормоз, это недуг.
Так что, наблюдать мало — надо еще и уметь правильно называть увиденное. Тут нужен опыт, та самая врачебная чуйка, которую не вычитаешь в учебнике.
Но не спешите разочаровываться в способе. Беда искажений — это беда любой науки. Когда звездочет смотрит в телескоп, он тоже видит искажения, вызванные воздушной оболочкой. Когда физик ставит опыт, он должен отсеять помехи. Мир сложен, в нем все переплетено и перетекает друг в друга. Но это не значит, что надо бросить попытки его измерить.
Вместо заключения: назад в будущее
Так что же мы имеем в сухом остатке?
У нас был великий соблазн — стать чародеями, проникающими в души. Мы пошли за Фрейдом, потом за сотнями других наставников. В итоге мы забрели в такие дебри, откуда опыты возвращаются с пустыми руками, а заключения зависят от школы, к которой принадлежит душевед.
Может, хватит гадать? Может, пора признать, что мысли других людей — это закрытая область, и сосредоточиться на том, что открыто?
Предложенное пятиосевое мерило — это не истина в последней инстанции. Это попытка вернуть душеведение с небес на землю. Это попытка говорить языком поступков, а не вымыслов. Это здорово, это честно и, в конечном счете, гораздо более уважительно по отношению к тому самому человеку, которого мы пытаемся понять.
Ведь мы не хотим, чтобы про нас придумывали учения. Мы хотим, чтобы нас видели. Настоящих. Таких, какие мы есть в своем труде, в любви, в гневе и в попытках удержать себя в руках.
Так что в следующий раз, когда вы столкнетесь с оценкой душевного здоровья — своего или чужого — попробуйте отбросить сложные словечки. Просто посмотрите на пять вещей. Это может сказать гораздо больше, чем самое умное толкование.
P.S. Маленькое, но важное дополнение
Друзья, если вы дочитали до этого места — спасибо. Честно. В пору отрывочного восприятия и бесконечной ленты дойти до конца длинного текста — это почти подвиг. Значит, тема правда зацепила.
И тут я хочу сказать пару слов про ту самую кнопку «Поддержать», что висит справа. Знаете, многие думают: «Зачем переводить деньги автору? Он же пишет в удовольствие». Это правда, писать — удовольствие. Но это ещё и работа. Изучения, чтение первоисточников, проверка истинности, попытки сложить сложные вещи в простые слова — на это уходят часы, а иногда и дни.
Так вот, кнопка «Поддержать» — это не про «подайте бедному автору». Это про ответную связь. Самую честную. Когда человек голосует рублем, он говорит: «То, что ты делаешь, нужно. Продолжай копать, ищи дальше, не останавливайся».
И знаете, это правда работает. Каждое пожертвование — как знак в мозгу автора: «О! Тема отозвалась. Значит, надо копать глубже, искать ещё более ценную информацию, чтобы в следующий раз было ещё полезнее». Это такой круговорот добра в природе: вы поддерживаете канал, а канал ищет для вас всё более интересные мысли.
Так что если вам зашло — не проходите мимо кнопки. Даже самая скромная сумма здесь превращается в побуждение рыть землю носом в поисках новых знаний для вас.
Следуйте своему счастью
Внук Эзопа