В замке лязгнуло. Металл скрипнул. Потом ручку дёрнули так, что тяжёлая дверь пошла ходуном.
— Лена! — раздалось с лестничной площадки. — Лена, я знаю, что ты дома! Открой сейчас же!
Лена неторопливо сполоснула пальцы под краном. Вытерла ладони о кухонный фартук. Идти не хотелось. В коридоре снова загрохотало. Настойчиво, не отпуская кнопку, задребезжал звонок.
Делать нечего. Лена вышла в прихожую. Щёлкнула задвижкой.
На пороге стояла Тамара Васильевна. Красная. Злая. В пальцах застрял старый ключ. На плече висела та самая объёмная кожаная сумка.
— Что с замком? — свекровь попыталась отодвинуть Лену плечом и пройти внутрь.
Лена не сдвинулась. Встала прямо в проёме.
— Я личинку сменила, Тамара Васильевна.
Свекровь задохнулась от возмущения. Короткая стрижка дёрнулась.
— Как сменила? — голос дал петуха. — Зачем?
— Чтобы чужие не ходили.
Тамара Васильевна всплеснула руками. Ключ со звоном ударился о пряжку её сумки.
— Какие ещё чужие? Я мать Кости! Это квартира моего сына!
— Это наша общая ипотека. Мы платим её пополам, — невозмутимо осадила Лена.
— Половина всё равно его! — заголосила свекровь, наступая. — Значит, я имею право приходить! Я проверяю, как вы тут живёте! Сыночка целыми днями пашет, а ты неизвестно чем занимаешься!
Лена смотрела на неё без всякого выражения. Злости уже не было. Только глухая, тягучая усталость.
Оно и понятно. Пропадающие вещи Лена замечала давно. То новые полотенца испарятся. То хороший шампунь исчезнет с полки. Из холодильника регулярно пропадали куски сыра и мяса.
Лена списывала всё на свою рассеянность. Оказалось, у рассеянности есть запасной ключ. Тот самый, который свекровь выпросила полгода назад. Якобы на случай потопа.
Вчера всё решилось окончательно. Лена отпросилась с работы после обеда. Мигрень скрутила невыносимо. Доехала на раскалённой маршрутке. Тихо открыла дверь своим ключом.
Из спальни доносился шорох.
Лена заглянула в приоткрытую дверь. Тамара Васильевна стояла спиной к коридору. Она деловито рылась на полках лениного шкафа.
Вытащила новый синий шарф. Мягкий кашемир. Лена его ни разу не надевала. Свекровь покрутила вещь в руках. Хмыкнула. И бесцеремонно запихнула в свою бездонную сумку.
Следом туда же полетела банка дорогого крема для лица.
Лена тогда не проронила ни звука. Сцена казалась абсурдной. Она просто сделала шаг назад. Бесшумно вышла на лестницу. Подождала пятнадцать минут, пока хлопнет дверь и загудит лифт.
Вечером попыталась поговорить с Костей.
— Ты не видел мой синий шарф? — спросила она за ужином.
Муж не оторвал взгляд от телефона.
— Опять куда-то засунула. Не начинай, а? Я устал.
— Он лежал на полке с биркой. Вместе с кремом, который тоже исчез. Твоя мать заходила днем?
Костя с досадой швырнул вилку на стол.
— Слушай! Тебе вечно показалось! Может, и заходила. Взяла что-то. Тебе для матери жалко? Она нам помогает!
— Чем она помогает? Вещи мои выносит?
— Хватит! — рявкнул Костя. — Я не буду слушать эти бредни.
Ему было удобно не замечать. Удобно отмахиваться. Доказывать Лена ничего не собиралась. Утром муж ушёл на смену, а она вызвала мастера из сервиса.
— Я задала вопрос! — Тамара Васильевна прервала воспоминания. Она с нажимом ткнула пальцем в косяк. — Зачем ты поменяла замок от квартиры моего сына?
Лена скользнула глазами по фигуре свекрови.
— А мои личные вещи в свою сумку выносить вы тоже имеете право? — бесцветно спросила она.
Тамара Васильевна осеклась. Зыркнула на невестку из-под накрашенных бровей.
— Какие вещи? Ты в своём уме, деточка?
Лена упёрла руки в бока.
— Разные. Шарф, например. Синий такой. Вон, у вас прямо сейчас из сумки бахрома торчит. Мягкий? Не колется?
Свекровь торопливо дёрнула молнию сумки. На щеках проступили пунцовые пятна. Глаза забегали.
— Это мне Костик подарил! — рубанула она.
— Костик даже название моего любимого крема не знает. За кругленькую сумму, между прочим. Вы его тоже из заботы о нас забрали? Экономите наш бюджет?
Тамара Васильевна отступила на шаг. Хозяйская спесь мигом улетучилась, сменившись агрессивной защитой.
— Ты меня воровкой выставляешь?! Да я для вас стараюсь! Ты всё равно это не носишь! Лежит без дела!
Она прикусила губу. Поняла, что проговорилась.
Лена качнула подбородком.
— Моё дело, ношу я их или нет. Это моё. Закрыли тему.
— Я мать! — снова пошла в наступление Тамара Васильевна. — Я сыну всё расскажу! Он тебя на место поставит! Завтра же ключи мне отдаст!
Лена сделала полшага вперёд.
— Расскажите, — кивнула она. — Заодно покажем ему видео.
Свекровь замерла.
— Какое видео?
— Скрытое. Я на прошлой неделе камеру в коридоре поставила. В датчик дыма встроена.
Там отлично видно, как вы мои полки потрошите. И шарф в сумку кидаете. Покажем Косте?
Никакой камеры не было. Делать нечего, пришлось блефовать.
Тамара Васильевна пошла пятнами. Рот приоткрылся, но звука не вышло. Она суетливо поправила ремешок сумки на плече.
— Дрянь, — процедила она сквозь стиснутые челюсти.
Круто развернулась на каблуках. Ничего больше не ответив, зашагала к лифту. Каблуки зло стучали по щербатому кафелю.
Лена спокойно закрыла дверь. Щёлкнула новой, надёжной задвижкой.
Прошёл месяц.
Свекровь больше не приходила «проверять порядок». Косте звонила редко. В основном жаловалась на скачущее давление и неблагодарную молодёжь.
Про новые замки Тамара Васильевна не заикалась. Страх перед мифической камерой оказался сильнее желания контролировать. Костя сам ни о чём не спрашивал. Его ключ Лена заменила на связке в тот же вечер. Сказала, что старый замок стал заедать.
Вещи пропадать перестали.
А старый ключ Тамары Васильевны так и остался лежать в мусорном ведре. Лена смахнула его туда в тот же день.