— Я-то могу себе позволить нормальную колбасу купить. Фермерскую. Не то что эта бумага за триста рублей. Травить гостей собрались?
Тамара брезгливо отпила кофе из Нининой чашки. Поморщилась. Переставила кружку на самый край стола. Она сидела на старой скрипучей табуретке, закинув ногу на ногу. На её пухлых пальцах тяжело поблескивали массивные золотые кольца.
Даша стояла у раковины спиной к столу. Девушка усердно мыла тарелки. Вода громко шумела, ударяясь о дно металлической мойки. Даша старалась не вслушиваться в утренние нотации тётки.
Нина суетилась у плиты. Она торопливо дорезала дешевый сервелат на бутерброды. Руки слегка дрожали от усталости и недосыпа. Свадьба единственного сына Пашки — дело крайне хлопотное. Особенно когда весь бюджет расписан до последней копейки, а кредитка уже ушла в минус.
— Тома, прекрати, — Нина смахнула нарезку в пластиковый контейнер. — Эта колбаса только для гостей в ЗАГС. Под шампанское пойдет на один укус. А на самом банкете нормальная еда будет. По-человечески всё сделаем.
— По-человечески, — усмехнулась Тамара, поправляя идеальную укладку. — Знаю я ваши экономные банкеты. Три заветренных салатика на стол и жесткая курица с картошкой. Перед людьми неудобно. Там родня невесты приедет. Люди при хороших должностях, обеспеченные. Увидят нашу нищету — засмеют Пашку.
Тамара всегда знала, как ударить сестру побольнее. Она удачно выскочила замуж еще в голодные девяностые. Потом открыла две точки на строительном рынке. Вовремя развернулась. Разбогатела. И с тех пор смотрела на младшую сестру Нину и на всю остальную родню исключительно сверху вниз.
Тамара выразительно посмотрела на Дашину спину. Девушка была одета в домашнюю футболку, а на стуле рядом висело простое серое платье, приготовленное к вечеру.
— А племянница наша в этом мышином чехле пойдет? — громко спросила Тамара. — И что дарить будет? Открытку с котятами из киоска? Или пустой конверт заклеит, чтобы перед сватами не позориться?
— Тетя Тома, — Даша закрыла кран. Вытерла мокрые руки вафельным полотенцем и повернулась. Лицо у нее было абсолютно спокойным. — Я сама решу, в чем мне идти и что брату дарить.
— Сама она решит. Посмотрите на нее. Гордая какая выискалась.
Нищета плодит нищету.
— Тамара поправила воротник своего дорогого брендового пиджака. — Могла бы на вторую работу пойти. Полы мыть в подъездах, раз мозгов на большее нет. Корона бы не спала. А то придешь на праздник очередной нахлебницей.
— Господи, Тома, да уймись ты ради святого дня!
— Нина в сердцах всплеснула руками. Нож звякнул о столешницу. — Девчонка очно учится. Пятый год сиротой живет. Откуда у нее лишние деньги? Ей на проездной едва хватает. Главное, что она Пашку от души поздравит. Он ее любит как родную.
— Любовью сыт не будешь. Я вот человек бизнеса. Копейки считать умею, но для родного племянника не пожалела.
Тамара похлопала по своей пухлой кожаной сумке.
— Специально толстый конверт в типографии заказала. Из дизайнерского темно-синего картона. Золотой лентой перевязанный. Кругленькую сумму туда положила.
Пусть новые родственники видят, что у жениха тетка — не пустое место. Я-то семью не позорю.
Даша молча сняла кухонный фартук. Повесила его на крючок у двери.
— Поздравляю вас с наступающим праздником, тетя Тома. — Девушка взяла свою сумочку с табуретки. — Тетя Нина, я в кафе пораньше поеду на автобусе. Помогу там шарики развесить и столы проверить. Не нужно меня провожать.
Хлопнула входная дверь. Нина тяжело опустилась на табуретку рядом с сестрой. Усталость навалилась на плечи бетонной плитой.
— Зачем ты ее клюешь постоянно? Что она лично тебе сделала?
— Не люблю ленивых тунеядцев. Привыкла на чужую жалость давить. Вся в своего отца.
Нина промолчала. Спорить с сестрой было совершенно бесполезно. Когда их брат Витя тяжело заболел пять лет назад, Тамара ни разу не приехала к нему в больницу. Не скинулась ни на одно дорогое лекарство. Сказала, что у нее кассовый разрыв. А когда Вити не стало, Даша осталась совсем одна в девятнадцать лет. И Тамара ни разу не предложила племяннице тарелку супа.
В кафе приехали к шести вечера.
Зал на первом этаже украсили скромно, но со вкусом. Белые чехлы на стульях, розовые шарики под потолком, бумажные гирлянды. Из колонок играла громкая эстрадная музыка. Гости со стороны невесты Риты уже сидели за сдвинутыми столами. Нарядные, шумные, уверенные в себе.
Тамара приехала на своей массивной машине последней. Она уселась на самое почетное место рядом с родителями невесты. И сразу же отодвинула от себя тарелку с мясной нарезкой.
— Рыба у вас тут суховата, — громко сообщила она матери Риты, даже не поздоровавшись толком.
— Я-то могу себе позволить нормального лосося в ресторанах заказывать. А тут, видимо, сэкономить решили.
Ну ничего страшного. В тесноте, да не в обиде.
Нина сидела напротив и пила ледяную минералку крошечными глотками. Ей мучительно хотелось провалиться сквозь землю. Даша сидела с самого края. Она просто ела салат и не сводила глаз с Паши. Жених широко улыбался. Рита светилась от счастья в своем пышном белом платье.
К восьми часам подвыпивший тамада взял микрофон. Музыка стихла. Официанты начали торопливо убирать грязные тарелки.
— А теперь, дорогие гости, переходим к самой приятной части нашего вечера! Подарки молодым! Кто у нас задаст правильный тон? Может, сторона жениха? Слово предоставляется невероятно успешной и щедрой тете — Тамаре Васильевне!
Тамара только этого и ждала. Она гордо поднялась со стула. Одернула дорогой пиджак. Взяла микрофон так уверенно, словно каждый день выступала на стадионах перед тысячной толпой.
— Я человек очень прямой, — звонко разнеслось по залу. Гости уважительно притихли. — Я бизнесмен. И прекрасно знаю цену каждой заработанной копейке. Паша, Рита! Любовь — это, конечно, дело хорошее. Но на одних поцелуях далеко не уедешь. Кушать молодой семье хочется всегда. Поэтому я дарю вам настоящий старт. Крепкий фундамент для вашей будущей собственной квартиры!
Она театральным жестом расстегнула сумку. Достала огромный, невероятно плотный конверт. Темно-синий бархатистый картон перехватывала широкая золотая лента. Конверт выглядел более чем внушительно. Родня невесты одобрительно зашепталась.
Тамара величественно подошла к столу молодых. Протянула конверт племяннику.
— Ух, какой тяжелый! — радостно подхватил тамада, заглядывая через плечо жениха. — Давайте проверим, не кирпич ли там? А то знаем мы этих успешных строителей! Шучу, шучу! Паша, вскрывай! Тетя Тома разрешает? Посмотрим на первый солидный взнос в семейный банк!
Тамара вдруг нервно дернулась вперед. Она непроизвольно потянулась руками обратно к конверту.
— Не надо сейчас вскрывать! — слишком быстро сказала она. Микрофон предательски уловил ее сорвавшийся голос. — Это плохая примета на свадьбах. Дома спокойно посчитают. Уберите в общую коробку.
— Да бросьте вы, Тамара Васильевна! Какие еще приметы в двадцать первом веке! — гоготал тамада под жидкие аплодисменты подвыпивших гостей. — Открывай давай, жених! Не томи народ!
Паша послушно потянул за красивую золотую ленту. Надорвал край плотного дизайнерского картона. С улыбкой заглянул внутрь.
Улыбка очень медленно исчезла с его лица. Он растерянно моргнул. Перевернул конверт вверх дном. Слегка тряхнул.
Из него на белую банкетную скатерть выпал прямоугольный кусок плотного серого упаковочного картона. И больше абсолютно ничего.
Ни одной купюры.
По залу пронесся густой шепоток. Кто-то на стороне невесты откровенно и громко засмеялся. Нина низко опустила глаза на свою тарелку. Ей стало невыносимо, обжигающе жарко.
— Тетя Тома, — Паша растерянно покрутил пустой конверт в крупных руках.
— Тут совсем ничего нет.
Тамара выхватила микрофон у замершего ведущего.
— Я... я просто перепутала! — крикнула она в притихший зал. — У меня дома на тумбочке два конверта лежало! Один вот этот, пустой, для открытки. А другой с деньгами! Я деньги дома в прихожей оставила! Завтра же утром завезу! Или на карту переведу! Развели тут цирк из ничего!
Нина смотрела на покрасневшую сестру. Она прекрасно знала квартиру Тамары. В её прихожей никогда не было никакой тумбочки. Только огромный встроенный шкаф до самого потолка. Тамара просто купила красивую картонку. Рассчитывала, что ее небрежно бросят в общую подарочную коробку без вскрытия на публике. А завтра молодые найдут пустую бумажку и решат, что деньги кто-то вытащил в свадебной суматохе. Хотела и покрасоваться перед богатыми сватами, и ни копейки своих кровных не потратить.
Тамада профессионально сгладил острые углы.
— Ничего страшного! Всякое в суматохе бывает! Главное — это внимание родных! Кто у нас следующий по списку?
Даша тихо встала со своего места с краю. В руках у нее не было ни больших открыток, ни пухлых конвертов. Гости с явным любопытством смотрели на худенькую студентку в простом сером платье.
Даша подошла к столу брата. Микрофон она брать не стала.
— Паша. Рита. Вы прекрасно знаете, что я пока только учусь. У меня нет для вас миллионов, машин или квартир, — голос Даши звучал на удивление ровно. — Но мой папа очень любил тебя, Паша. Ты всегда защищал меня во дворе от чужих злых мальчишек.
Девушка достала из кармана маленькую бархатную коробочку. Углы у нее сильно потерлись от долгого времени.
— Папа просил передать это именно на твою свадьбу. Это лично для Риты.
Даша положила коробочку прямо на стол. Рита аккуратно щелкнула тугим металлическим замочком. На пожелтевшем белом атласе тускло блеснуло тяжелое старинное золото. И крупный, идеально чистый рубин. Камень поймал тусклый свет банкетных ламп и ярко вспыхнул темным бордовым огнем.
Женщины за столом со стороны невесты дружно выдохнули. Даже издалека было очевидно, что вещь антикварная. Настоящая. Дорогая.
Тамара вытянула шею. Она жадно всмотрелась в открытую коробочку на столе.
— Это же мамин рубин! — громко вырвалось у нее. Тамара в секунду забыла про микрофон в руке и про свой недавний позорный конверт. — Ты его нагло украла!
Музыка стихла окончательно. Слышно было лишь, как на кухне звонко звякнула упавшая посуда.
Нина решительно поднялась со стула. Подошла вплотную к сестре. Крепко, до боли, взяла Тамару за рукав её дорогого пиджака.
— Пойдем, Тома. Подышим воздухом. Нам надо срочно поговорить.
Нина почти силой вывела упирающуюся сестру в пустой коридор кафе. Тяжелые двери в банкетный зал плотно закрылись за их спинами.
В узком коридоре стойко пахло дешевым освежителем воздуха, табаком и жареным мясом.
— Ты сама это видела?! — Тамара грубо вырвала свою руку. — Эта серая пигалица украла мамино золото! Я этот кулон искала по всем ящикам и шкафам после похорон! Я в полицию сейчас позвоню! Пусть ее обыщут!
— Остынь, — Нина тяжело прислонилась спиной к прохладной стене. — Никто ничего у тебя не крал.
— Как это не крал? Кулон бесследно пропал из шкатулки!
— Мама сама отдала его Вите, — Нина смотрела прямо в бегающие глаза сестры. — За неделю до своего ухода.
— Врешь ты всё. Мама уже никого из нас не узнавала в последние дни.
— Всё она прекрасно узнавала. Она отдала рубин брату в руки, чтобы он обязательно сохранил его для маленькой Даши. Потому что ты, Тома, за месяц до маминого ухода втихая переписала на себя нашу дачу. И сняла абсолютно все деньги с ее сберкнижек. До последней копейки. Оставила больного Витю ни с чем.
Тамара шумно втянула спертый воздух носом.
— Я за ней ухаживала! Я имела на это полное право! Я старшая в семье!
— Ты приезжала ровно два раза в месяц на один час. Привозила дешевую сетку мандаринов для вида и тут же уезжала. А Витя с ней жил в одной комнате. Это Даша ей супы жидкие варила после школы. И Даша тяжелые памперсы ей меняла, пока ты на дорогих курортах отдыхала.
— Это мое законное наследство!
— Твое наследство — пустой картон, — Нина криво усмехнулась.
Впервые за весь этот бесконечный день тяжесть отпустила ее зажатые плечи. — Ты в свой конверт хоть сотню рублей положила, благодетельница? Или думала, в общей куче не заметят твою пустышку? Хотела и покрасоваться за бесплатно перед чужими, и чужое забрать.
По-человечески ты вообще не умеешь.
Тамара нервно дернула полным плечом. Золотые кольца сверкнули в полутьме тусклого коридора.
— Вы все сумасшедшие. Нищеброды и неблагодарные твари. Я к вам со всей своей душой пришла.
— Иди, Тома. Иди к машине. Бизнес у тебя простаивает. И перед людьми в зале неудобно.
Тамара резко развернулась. Грубо толкнула пластиковую входную дверь кафе. Стуча звонкими каблуками по бетонному крыльцу, она быстро пошла к своей огромной машине. Ни разу не оглянувшись.
Нина постояла в коридоре еще ровно минуту. Аккуратно поправила сбившуюся прическу перед мутным зеркалом. Медленно выдохнула.
Когда она вернулась за свой стол, там снова громко играла веселая музыка. Паша крепко обнимал Дашу за плечи. Девушка искренне смеялась. А на тонкой шее у счастливой Риты мягко мерцал старинный мамин рубин. Нина села на стул и налила себе еще минералки.
Прошло полгода.
Стоял теплый, солнечный май. Нина пекла на своей маленькой кухне пироги с капустой. Даша заехала в гости после трудных пар в институте. Она сидела за тем самым столом у окна и с удовольствием пила чай.
Паша с Ритой жили хорошо. Сняли небольшую, но уютную однушку на окраине города. Работают вдвоем. Мамин рубин они продавать не стали, спрятали глубоко в шкаф до лучших времен — на самый черный день.
А Тамара больше ни разу не объявлялась. Она не позвонила ни на следующий день после свадьбы, ни через месяц. Никаких обещанных денег на карту молодым она, естественно, не перевела. Несуществующая тумбочка в прихожей так и не нашлась. На Восьмое марта она молча прислала Нине в мессенджер стандартную пересланную картинку с тюльпанами и мигающими блестками. Нина ответила коротким смайликом.
Тамара совершенно искренне считала, что неблагодарные родственники ее предали и нагло обокрали. Она по-прежнему руководила своими строительными точками на рынке и всем продавцам рассказывала, какая у нее ужасная родня. Человек не меняется.