— А мы думали, ты на даче до завтра куковать будешь!
Марина замерла на пороге собственной комнаты. Сумка с рассадой тяжело оттягивала плечо. В нос сразу ударил густой, въедливый запах дешёвой копчёной рыбы и перегара.
За её круглым дубовым столом сидели соседи. Вадик в растянутых на коленях спортивных штанах невозмутимо разливал пиво по стаканам. Его жена Юлька громко смеялась, закидывая в рот кусок колбасы. С потолка орала музыка из портативной колонки, мигая кислотной подсветкой прямо на Маринины обои.
Марина купила эту комнату три года назад. Развод вымотал все нервы, бывший муж оставил с копейками на руках. Пришлось брать то, на что хватило денег от раздела имущества. Коммуналка попалась тихая. Две другие комнаты пустовали, хозяева просто ждали реновации. Марина сделала ремонт, купила хорошую мебель, повесила плотные шторы. Наконец-то выдохнула.
А месяц назад заехали эти двое. Вадик и Юля. Шумные, бесцеремонные, вечно стреляющие до зарплаты то соль, то порошок. Марина старалась с ними не пересекаться. Утром она уехала на дачу с ночёвкой. Но последний автобус сломался. Пришлось возвращаться в город на попутках. И вот сюрприз.
— Значит так, — Марина сбросила тяжелую сумку у шкафа. — Освободили помещение. Время пошло.
Вадик даже не поперхнулся. Он медленно поставил пластиковую бутылку на скатерть, обтёр губы тыльной стороной ладони и развёл руками.
— Да ладно тебе, Марин! Чё ты начинаешь сразу?
— На выход, — повторила она, делая шаг в комнату.
— Ой, ну мы же по-соседски, — Юля захлопала ресницами, не выпуская вилку.
— У нас новоселье вообще-то. Месяц живем, надо же отметить. А в нашей комнатушке тесно, мы там даже стол нормальный поставить не можем. Спим чуть ли не на коробках. У тебя вон какие хоромы. Жалко что ли?
Марина шагнула к столу. На её парадной светлой скатерти расплывалось свежее жирное пятно от рыбы. А в центре стояла её любимая тарелка с синей каймой. На ней небрежной горкой лежала мясная нарезка.
— Тарелка моя, — ровным голосом произнесла Марина. — И сыр мой. Из моего холодильника.
— Да мы купим завтра твой сыр! — Вадик поморщился, словно отмахнулся от назойливой мухи. — Господи, из-за куска колбасы удавится сейчас. Мы же свои люди. Соседи. Надо делиться, помогать друг другу. Ты живёшь тут одна, места полно, мужика нет. А мы молодая семья. Нам пространство нужно.
— Свои у тебя в деревне остались, Вадик. Встали и вышли.
Юля демонстративно закатила глаза и громко цокнула языком.
— Какая вы всё-таки скупая женщина, Марина. Прямо злая. Мы к вам со всей душой. Думали, приедете завтра к вечеру, мы всё уберём, проветрим. Даже не заметили бы ничего! А вы сразу с порога кричать. Могли бы и присоединиться, выпить за наше здоровье.
Они явно не собирались уходить. Вадик вальяжно откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу. Всем своим видом он показывал, что он тут хозяин ситуации. Марина для него — просто одинокая тётка. Пошумит, повозмущается и успокоится. Куда она денется из коммуналки? Не драться же полезет.
— Слушай, Марин, ну давай без концертов, — Вадик потянулся за стаканом. — Дай посидеть нормально.
Мы тебе потом полтинник за аренду скинем, если тебя так жаба душит. Иди вон на кухне пока чайку попей.
Спорить дальше не имело смысла. Вытаскивать их за шкирку Марина физически не могла — Вадик был в два раза шире неё.
— Ладно, — Марина резко выдохнула, словно сдаваясь.
— Берите свои стаканы. Идите на кухню, покурите. Мне переодеться с дороги надо. И умыться.
Вадик победно хмыкнул. Переглянулся с женой. Сработало. Баба дала заднюю.
— Во! Давно бы так. А то развела тут драму из-за куска сыра и куска стола, — он с готовностью поднялся. — Пошли, Юль. Пусть человек в себя придет с дороги. А то нервная какая-то.
Они нехотя вылезли из-за стола. Юля прихватила тарелку с колбасой. Вадик вразвалочку поплёлся к выходу, намеренно задев плечом косяк.
— Мы через десять минут вернёмся, — бросил он уже из коридора. — Дверь не закрывай, у нас там музыка играет!
Марина дождалась, пока их шлёпающие шаги стихнут на кухне и хлопнет форточка. Затем быстро подошла к своей сумке.
Ещё вчера старый замок на её двери начал заедать. Ключ проворачивался с трудом. Утром по пути на вокзал Марина зашла в строительный магазин. Купила новую личинку, самую надежную из тех, что были на витрине, и крестовую отвёртку. Хотела поменять на выходных, чтобы не вызывать мастера и не платить лишние деньги.
Она достала из бокового кармана блестящий металлический цилиндр. Подошла к двери.
Два шурупа с торца поддались на удивление легко. Старая личинка выскользнула в ладонь. Марина вставила новую. Закрутила болты, туго затянув резьбу отвёрткой. Вставила ключ. Он вошёл мягко, без малейшего скрипа.
Два оборота. Щёлк. Щёлк.
Всё заняло ровно три минуты.
Марина опустилась на край застеленной кровати. Спина гудела после трясучки в попутке. Она посмотрела на грязный стол. Скинула остатки чужого пиршества вместе с рыбными костями в мусорный пакет. Скомкала испорченную скатерть. Нажала кнопку на колонке, обрывая музыку.
В коридоре послышались тяжёлые шаги.
— Марин, ну ты там всё? — голос Вадика звучал уже с явным нетерпением. — Переоделась?
Дверная ручка дёрнулась вниз. Дверь не поддалась.
— Эй! — Вадик дёрнул сильнее, металл лязгнул. — Ты чё закрылась? Открывай давай!
Марина сидела на кровати, разминая уставшие ступни.
— Юль, она реально закрылась! — возмущённо заорал Вадик в сторону кухни. — Слышь, соседка! Харэ прикалываться! У нас там продукты остались! Пиво греется! И колонка моя!
— Заберёшь завтра, — громко и чётко произнесла Марина сквозь дверь. — С участковым.
За дверью на секунду стало тихо.
— С каким участковым? Ты больная? — Вадик ударил по двери кулаком. — А ну открывай! Это наши вещи! Ты не имеешь права чужое имущество удерживать! Статья за воровство, поняла?!
— Вызови полицию, Вадик, — посоветовала Марина, снимая кофту. — Прямо сейчас звони. Расскажешь им про воровство. И про незаконное проникновение в чужую комнату тоже расскажешь. И про кражу продуктов из чужого холодильника. Я как раз заявление напишу.
За дверью кто-то громко засопел.
— Юля, скажи ей! — Вадик явно растерялся от такого поворота.
— Марина! — тоненько заголосила Юля. — Ну это уже не смешно! Там моя куртка осталась! И телефон на зарядке висит! Мне маме звонить надо!
— Из такси позвонишь.
— Какое такси?! Нам спать негде! Мы ключи от своей комнаты на твоем столе оставили, когда заходили!
Марина подошла к столу. Действительно, рядом с грязным стаканом лежала связка ключей. Соседи зашли к ней всерьёз и надолго, даже дверь к себе захлопнули.
— В гостиницу езжайте. Или на вокзал, — отрезала Марина.
— Ты чё, тварь, совсем берега попутала?! — сорвался Вадик. В дверь полетел тяжелый удар ногой. Дерево жалобно скрипнуло, но новый замок выдержал. — Я сейчас дверь вынесу!
— Выноси, — спокойно согласилась Марина. — Тогда точно сядешь. Ремонт дорогой, ущерб крупный. Жду.
Удары прекратились. Вадик тяжело дышал за дверью. Юля начала плакать, причитая, что она говорила ему не лезть в чужую комнату, а он её не слушал. Вадик огрызался в ответ, обвиняя её в том, что это она захотела отмечать новоселье с комфортом.
Марина постелила чистое белье. Легла. За стеной, в коридоре, продолжалась ругань. Потом шаги стихли. Хлопнула входная дверь квартиры. Ушли.
Утром Марина проснулась рано. Вынесла на кухню колонку, куртку, телефон и ключи соседей. Положила всё это на табуретку.
Вадик и Юля появились только к обеду. Помятые, злые. Они молча забрали свои вещи. Вадик попытался что-то сказать, открыл рот, но наткнулся на тяжёлый, немигающий взгляд Марины, стоявшей в дверях своей комнаты. Он махнул рукой и ушёл в их каморку.
Через месяц они съехали. Нашли другой вариант, где-то на окраине. Марина пила утренний кофе на кухне, наблюдая, как Вадик таскает клетчатые баулы к лифту. Он проходил мимо, отворачивая лицо. Юля напоследок злобно сверкнула глазами, прошипев что-то про «сумасшедших старых дев».
А Марина просто сделала глоток. Спокойствие стоило недорого. Всего копейки за новую личинку замка и три минуты работы отвёрткой.