На старых лодочных станциях всегда существовал свой негласный, железобетонный кодекс чести. Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Наша база — это вообще отдельный мир со своими законами. По вечерам мужики собираются у железных рундуков, коптят свежепойманного леща на ольховой щепе, травят байки и без лишних вопросов делятся дорогими японскими воблерами. Дед Михалыч, наш бессменный сторож, вечно пьет крепкий чай из треснутой кружки в своей будке, пропахшей дымом и солидолом. В такой атмосфере чужая лодка считается абсолютным табу. Влезть в нее — всё равно что залезть человеку в карман брюк. Люди годами оставляют в кокпитах дорогие эхолоты, спиннинги и полные баки горючего, даже не накидывая тент.
Но в любом правиле, к сожалению, бывают исключения. Пару лет назад на нашей стоянке завелась настоящая "крыса". Этот человек методично, неделя за неделей, воровал у меня бензин. Поймать его за руку не получалось, а портить чужое имущество, насыпая сахар в бак, я не хотел. В итоге я придумал абсолютно легальную, безвредную для техники, но невероятно унизительную ловушку, которая раз и навсегда отбила у соседа желание трогать чужие шланги.
Моя лодка стояла на старом металлическом понтоне. Классический советский «Крым», на транце которого висела надежная тридцатисильная «Ямаха». К мотору подключался стандартный внешний красный бак на 24 литра. Двухтактные моторы питаются специальной смесью бензина и масла, и если 92-й стоит терпимо, то литр оригинального лодочного масла стандарта TC-W3 сейчас обходится по цене хорошего коньяка. Полный бак готовой смеси — это приличная сумма.
В середине лета я начал замечать странную арифметику. В воскресенье вечером я приезжаю с рыбалки, четко помню, что в баке оставалась ровно четверть — литров пять-шесть. А в следующую пятницу, когда прихожу на базу, уровень топлива едва закрывает дно. Литра три-четыре испарились. И так каждые выходные. Сначала я грешил на клапан в крышке — думал, может, на жаре бензин реально испаряется. Специально закрутил вентиль наглухо, а на боку полупрозрачного пластикового бака сделал едва заметную риску черным маркером. Через неделю проверил — бензина снова не хватает. Усушка отменялась. Меня банально доили.
Камер на нашем старом понтоне не было, Михалыч традиционно спал в своей будке. Но у меня был главный подозреваемый. Прямо по соседству со мной, борт в борт, швартовалась побитая жизнью дюралевая «Казанка». Владел ей мужичок по имени Витя — классический халявщик. Он вечно стрелял у всех сигареты, клянчил свечной ключ и постоянно ныл, что бензин нынче дорогой. На транце его лодки висел древний, прожорливый советский «Вихрь-30», который жрал топливо ведрами. При этом Витя каждые выходные исправно выходил на воду, хотя канистр в руках я у него ни разу не видел.
Сначала я хотел повесить на бак навесной замок. Но пластиковый бак можно просто проткнуть шилом из мести. Мужики в гаражах советовали плеснуть в бак растворителя, чтобы у вора сгорели поршни. Но я не хотел брать на душу статью за порчу чужого мотора. Мне нужен был воспитательный эффект. И тут я вспомнил старый дедовский способ из лихих девяностых, когда бензин сливали по ночам из баков «Жигулей».
В аптеке я купил пять флаконов обычной бриллиантовой зелени. Это мощнейший анилиновый краситель на спиртовой основе. В автомагазине взял самую дешевую, прозрачную пластиковую канистру на пять литров и кусок прозрачного силиконового шланга.
В пятницу вечером я пришел на лодку. Свой дорогой 24-литровый бак от «Ямахи» я полностью опустошил и забрал в багажник машины от греха подальше. А на его место, прямо на видное место под заднюю банку, поставил ту самую пятилитровую канистру.
Процесс приготовления "коктейля" требовал аккуратности хирурга. Я налил в канистру три литра 92-го бензина, добавил дешевого двухтактного масла для характерного запаха и начал вливать зеленку. Густая, изумрудная жидкость красивыми, хищными спиралями растворялась в желтоватом бензине. Руки у меня слегка тряслись — и не от страха, а от понимания, что если хотя бы одна капля этой ядерной смеси упадет на рифленый алюминий моей палубы, зеленое пятно останется там до скончания веков. Жидкость в канистре приобрела непроглядный, темный цвет морской волны, но пахла как обычная топливная смесь. Рядом с канистрой я заботливо, как бы невзначай, оставил тот самый силиконовый шланг.
Расчет был прост. Чтобы слить бензин из плоской канистры в чужой бак, нужно создать вакуум. Никаких груш-насосов у Вити не было — он всегда пользовался классическим дедовским методом. То есть вставлял шланг в канистру, брал второй конец в рот и резко втягивал воздух, чтобы бензин пошел по трубке.
Я спокойно уехал домой. В субботу утром я приехал на станцию пораньше. Солнце только вставало, над водой висел легкий туман. На понтоне уже кипела утренняя жизнь. Витя сидел в своей «Казанке» спиной ко мне и остервенело дергал ручной стартер своего «Вихря». Мотор чихал, кашлял сизым дымом, но заводиться отказывался.
Я спустился по скрипучим доскам к его лодке.
— Здорово, сосед. Что, искра в баллон ушла? — громко поприветствовал я его.
Витя вздрогнул, бросил шнур стартера и резко повернулся ко мне. Я до боли прикусил губу, чтобы не заржать в голос на всю базу.
Нижняя половина лица Вити — губы, подбородок, щеки и даже кончик носа — была окрашена в плотный, жуткий изумрудный цвет. Его руки по локоть тоже были покрыты зелеными пятнами. Видимо, хлебнув из шланга бензина с зеленкой, он начал плеваться, вытирая рот руками, и только глубже втер анилиновый краситель в кожу. Спирт и бензин моментально загнали краску глубоко в поры. Обычной речной водой с хозяйственным мылом это смыть невозможно в принципе.
— Да вот... красил тут... забор на даче вчера, — пробормотал Витя, пряча глаза и нервно вытирая зеленые ладони о грязные штаны.
— Забор? Ртом красил, что ли? Икебана ты моя ненаглядная, — я уже не скрывал широкой, ехидной улыбки.
Я шагнул ближе и заглянул в его лодку. На дне рецесса, прямо перед мотором, стоял топливный фильтр-отстойник в прозрачном пластиковом корпусе. Вместо желтоватого бензина в нем плескалась яркая, неоново-зеленая жидкость. Прозрачный шланг, идущий к карбюратору, тоже светился изумрудом. Мотор не заводился просто потому, что Витя с перепугу перелил топлива, и свечи залило этим ядреным коктейлем.
— Значит так, — голос мой стал предельно жестким. — Я сейчас иду к Михалычу, и мы вместе пишем докладную директору базы. За воровство на понтоне выгоняют в 24 часа, без возврата денег за стоянку. Куда ты свою «Казанку» денешь — мне плевать. Либо ты сейчас идешь пешком на заправку и приносишь мне новую канистру 92-го бензина и литр оригинального «Мотюля».
Витя побледнел даже под слоем зеленки. Потерять место на лодочной базе в разгар сезона — это катастрофа, новых мест просто нет, очереди расписаны на годы вперед.
— Не надо к директору. Бес попутал, извини. Я сейчас всё привезу, — тихо прохрипел он.
Бензин и дорогое масло он привез мне через полтора часа, съездив на заправку на такси. Больше из моего бака не пропало ни капли. Зато следующие две недели для Вити превратились в ад на земле. Краска сходила очень долго. Мужики на понтоне, которым я в красках рассказал эту историю, не упускали случая пройтись по нему катком сатиры. Как его только не называли: и «Фантомас», и «Водяной», и «Зеленый Шершень». При каждом его появлении на базе кто-нибудь обязательно кричал: «Витек, дай шланг поцеловать!». Вор был наказан рублем и жесточайшим публичным позором, а мой мотор остался цел и невредим.
А как вы защищаете свое имущество на стоянках и в лагерях? Сталкивались с воровством на воде и какие методы применяли к таким "соседям"?
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!