— Ты всё выдумываешь, у тебя паранойя! Мы с Леночкой просто коллеги!
Эти слова летели мне прямо в лицо из динамика телефона.
Я сидела на кожаном пуфике в примерочной торгового центра. В руках я держала смартфон, по которому только что имела неосторожность позвонить мужу.
Вадим орал в трубку так громко, что женщина в соседней кабинке перестала шуршать вешалками.
Я не стала с ним спорить. Я просто сбросила вызов.
Через двадцать минут я припарковала свой «Хендай Солярис» у нашего подъезда.
Я поднялась на третий этаж. Тихо открыла входную дверь своим ключом.
Вадим метался по коридору. Он даже не снял уличную обувь. Его грязные кроссовки оставляли серые влажные следы на моем светлом ламинате.
Он нервно тыкал пальцем в экран телефона. Видимо, срочно предупреждал свою «просто коллегу» о непредвиденных осложнениях.
От него разило дешевым лосьоном после бритья. Эту гадость с едким запахом «морского бриза» он начал выливать на себя литрами около месяца назад.
— Явилась? — Вадим поднял на меня глаза. В них читалась наглость человека, пойманного с поличным. — И что это за цирк по телефону? Ты совсем свихнулась от ревности?
Я молча сняла плащ. Повесила его на крючок.
— Вадим, коллеги не летают вдвоем на юг в бархатный сезон, — абсолютно спокойно сказала я.
— Мы летим на конференцию! — взвизгнул муж. Он нервно замахал руками. — Это симпозиум по логистике! Я рву жилы ради нашей семьи! Я хочу повышение получить!
Он снова уткнулся в телефон, пряча бегающие глаза.
— А ты вечно лезешь не в свое дело! — продолжал он распаляться. — Ты должна поддерживать мужа! Мы же семья! А ты роешься в моих вещах, как базарная хабалка!
Я не стала истерить. Мои слезы высохли еще два часа назад, когда я забирала его пиджак из химчистки и проверила внутренний карман.
Я прошла в гостиную. Вадим поплелся за мной, продолжая сыпать обвинениями.
— Ты забыла, что такое доверие! — кричал он мне в спину. — Я из-за тебя в постоянном стрессе!
Я подошла к журнальному столику. Открыла свою кожаную сумку.
— Доверие? — я посмотрела на него в упор. — Хорошо. Давай поговорим о доверии.
Я достала из бокового кармашка измятый чек. Аккуратно расправила его. И положила на стеклянную поверхность столика.
— Семьдесят четыре тысячи триста рублей, Вадим. Ювелирный салон. Золотой браслет плетения «Бисмарк».
Палец мужа замер над экраном смартфона. Он резко побледнел.
— Это... это подарок маме на юбилей! — выпалил он первую пришедшую в голову чушь. — Я хотел сделать сюрприз!
— Юбилей у твоей мамы был в марте. А чек пробит позавчера, — ледяным тоном парировала я.
Я достала второй документ. Сложенный вдвое лист формата А4.
— А это электронная маршрутная квитанция. Распечатка, которую ты забыл во внутреннем кармане пиджака.
Я развернула лист и положила рядом с чеком.
— Рейс до Сочи. На эту пятницу. Место 12А — Вадим Смирнов. Место 12В — Елена Скворцова.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина.
Вадим тяжело задышал. Он понял, что приперт к стенке неопровержимыми фактами.
И тогда он перешел в нападение. Как делают все трусливые наглецы, когда их ловят за руку.
— И что?! — он с силой швырнул телефон на диван. — Да, я купил ей билет! И браслет купил!
Он брезгливо скривил губы.
— Потому что с ней я чувствую себя мужиком! А ты? Ты вечно со своими таблицами, ипотеками, ценами на сыр! Достала!
Я смотрела на человека, с которым прожила десять лет, и просто не узнавала его.
— Я плачу ипотеку за эту квартиру, Вадим. Сорок две тысячи рублей каждый месяц. Пока ты прыгаешь с одной низкооплачиваемой работы на другую.
— Да подавись ты своей ипотекой! — взревел он. — Я ухожу! Посмотрим, кому ты нужна в свои сорок шесть лет! Посмотрим, как ты завоешь одна!
Он развернулся и решительно зашагал в спальню.
— Я соберу свои вещи! Половина техники здесь куплена на мои деньги! Я всё заберу!
— Не утруждайся, — сухо бросила я ему в спину.
Вадим замер на пороге спальни. Медленно обернулся.
Я подошла к коридору и открыла дверцу встроенного шкафа. Оттуда вывалились две огромные клетчатые сумки. Типичные челночные баулы.
— Я собрала твои вещи еще до того, как поехала в торговый центр, — я пнула ближайшую сумку ногой. — Твои рубашки, твоя бритва, твои спиннинги. Всё здесь.
Вадим ошарашенно смотрел на баулы.
— А техника? — прохрипел он. — Телевизор? Кофемашина?
Я достала из сумки третий документ. Пластиковую папку-уголок.
— А технику ты оставишь в счет долга, — я вытащила банковскую выписку. — Помнишь потребительский кредит на триста тысяч? Который я брала на ремонт твоей машины два года назад?
Вадим нервно сглотнул.
— Платежи по нему вносила только я. Чеки у меня сохранены. Хочешь делить имущество? Отлично. Встретимся в суде. Я выставлю тебе встречный иск на половину выплаченного долга.
Его челюсть отвисла. Он всегда считал меня мягкой, удобной женой. Он явно не ожидал встретить безжалостного аудитора с ледяным взглядом.
— Ты не имеешь права... — промямлил он. Спесь слетела с него в одну секунду.
— Имею. А теперь бери свои сумки и проваливай, — я распахнула входную дверь настежь. — Конференция ждет.
Вадим метнулся к баулам. Схватил их за ручки.
— Нина, подожди! — его тон мгновенно изменился. Стал заискивающим, жалким. — Леночка — это просто ошибка! Наваждение! Давай поговорим! Мы же десять лет вместе! Я сам закрою этот кредит!
— Иди к Леночке. Пусть она слушает про твои командировки и нюхает твой дешевый лосьон, — я выставила его сумку на лестничную клетку.
— Ты пожалеешь! — снова завизжал он, меняя тактику на ходу. — Ты приползешь ко мне просить прощения! Стерва!
Я молча закрыла тяжелую металлическую дверь. Повернула ключ на три оборота.
Замок сухо и громко щелкнул.
В квартире стало тихо. Пахло только чистотой.
Я подошла к столику. Взяла чек на золотой браслет и билет на чужое имя. Медленно, с наслаждением порвала их на мелкие кусочки и выбросила в мусорное ведро.
А как бы вы поступили? Правильно ли сделала героиня, выставив неверного мужа с баулами за дверь, или ради десяти лет брака нужно было попытаться поговорить и сохранить семью?