Зацепы на реке — это обычная, рутинная часть спиннинговой ловли, к которой привыкаешь так же, как к комарам или запутанной плетенке. Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Мы постоянно оставляем на подводных корягах дорогие приманки, вытаскиваем со дна ржавые автомобильные покрышки, старые сапоги или обрывки гнилых браконьерских сетей. Но однажды в разгар летней жары мой спиннинг принес со дна Волги такой "трофей", от которого у меня сначала округлились глаза, а потом по спине пробежал неприятный, липкий холодок. Эта история о том, как легко на дикой реке попасть в крайне опасную ситуацию из-за чужой изобретательности, и о том, почему на воде всегда нужно оставаться человеком.
Дело было в середине июля. В тот год на Поволжье обрушилась аномальная, просто африканская жара. Воздух прогревался до тридцати пяти градусов в тени, и даже на воде не было спасения от палящего солнца. Я вышел на своей небольшой ПВХ-лодке поискать глубинного судака. Места там дикие, невероятно красивые: по правому берегу тянется высокий, обрывистый глинистый яр, весь изрешеченный норами береговых стрижей. Птицы с криком носились над самой водой, а вокруг на километры — ни души, только бескрайняя река и палящее солнце.
Ловить по бровкам легким джигом не имело смысла — хищник скатился в самые глубокие, прохладные ямы и впал в кому от жары. Поэтому я вооружился тяжелым комплектом для глубоководного троллинга: жестким, несгибаемым удилищем с тестом до 100 граммов, силовой мультипликаторной катушкой и толстым плетеный шнуром.
К выбору оснастки я подошел серьезно. На конце стоял метровый поводок из толстого флюорокарбона диаметром 0.6 мм — он отлично противостоит истиранию о колонии острой ракушки-дрейссены, которой усыпаны русловые свалы. В качестве приманки я выбрал огромный воблер Halco Sorcerer с заглублением до восьми метров. Вода из-за жары уже начала слегка "цвести" и помутнела, поэтому цвет воблера взял провоцирующий — ядовито-зеленый "кислотник", чтобы судак заметил его издалека.
Я методично утюжил крутой свал, над которым эхолот показывал резкий перепад глубины с четырех сразу на десять метров. Мощное течение буквально вдавливало воблер в дно, заставляя вершинку спиннинга мелко дрожать. На третьем проходе, когда лодка поравнялась с одиноким поваленным дубом на берегу, бланк резко дернулся и замер, согнувшись в дугу. Фрикцион катушки сухо треснул и затих.
«Опять коряга», — тоскливо подумал я, выключая передачу на моторе. Я сдал немного назад, надеясь, что воблер отцепится сам, но глухой зацеп держал намертво. Терять уловистую австралийскую приманку за две тысячи рублей очень не хотелось. Я намотал толстый шнур на специальную деревянную палочку-отцеп и начал тяжело, с усилием тянуть груз наверх, рискуя вырвать кольца с бланка.
К моему удивлению, груз поддался. Он не звенел, как камень, и не пружинил, как ветка дерева. Он шел тяжело, вязко, словно я поднимал со дна мешок с мокрым песком. Выкачивая этот загадочный предмет метр за метром, я перегнулся через баллон лодки, вглядываясь в темную волжскую воду.
Наконец, на поверхности показался здоровенный пузырь воздуха, а следом — металлическое кольцо большого спортивного садка. Первая мысль была злой: браконьеры совсем обнаглели, ставят свои верши из металлической сетки прямо на судовом ходу. Я уже достал нож, чтобы порезать эту конструкцию и освободить свой воблер, но когда я подтянул садок ближе и заглянул внутрь, моя челюсть буквально отвисла.
Внутри не было ни раков, ни рыбы. На дне садка, переложенные тяжелыми камнями для веса, плотно лежали бутылки. Сквозь ячейки сетки я отчетливо видел две пузатые бутылки дорогого двенадцатилетнего односолодового виски, запотевшую матовую бутылку элитной водки и десяток банок крафтового импортного пива. Стекло было покрыто густым конденсатом — вода на глубине десяти метров была ледяной, и этот подводный тайник работал как идеальный природный холодильник. Мой ядовито-зеленый воблер своими огромными тройниками намертво впился в капроновую горловину этого "бара".
Я сидел в лодке, держа в одной руке спиннинг, а другой придерживая за край этот садок с алкоголем на сумму среднемесячной зарплаты в регионе. Ситуация была до абсурда комичной. Кто-то из отдыхающих проявил смекалку, спрятав свои запасы в холодной яме.
Но улыбка быстро сползла с моего лица. Краем уха я уловил стремительно нарастающий, низкий гул мощного лодочного мотора. Из-за поворота реки, поднимая высокую волну, прямо на меня летел огромный, сверкающий алюминиевыми боками катер Silver Hawk с мотором сил на сто пятьдесят. На носу катера стояли двое. Это были крепкие, коротко стриженные мужики лет сорока в дорогих поляризационных очках. И они смотрели прямо на меня.
Катер резко сбросил газ, его нос тяжело опустился в воду, и огромная махина по инерции подошла вплотную к моей скромной ПВХ-лодке, едва не задев мой баллон своим блестящим бортом.
Повисла очень тяжелая, вязкая пауза. В голове пронеслись самые мрачные мысли. Я один на диком берегу, связи здесь почти нет. Вспомнилась жена, недоплаченная ипотека и недавняя жуткая новость из криминальной хроники про рыбака, который бесследно исчез на реке после конфликта с пьяной компанией на катере. Искать меня в этих глинистых ямах будут неделями.
Тот мужик, что был за штурвалом — массивный, с татуировкой на предплечье, — облокотился на лобовое стекло катера и недобро, с прищуром посмотрел на садок, который я все еще инстинктивно придерживал рукой над водой.
— Ну и что мы тут делаем, земляк? — тихо, но с таким холодным металлом в голосе спросил он, что у меня пересохло во рту. — Чужие холодильники проверяем? Ты берега не попутал?
В таких ситуациях оправдываться — худшая тактика. Я понимал, как это выглядит со стороны: местный на резиновой лодке тащит их элитный алкоголь.
— Тормози, мужики, — я постарался, чтобы голос звучал максимально спокойно и твердо. Я медленно поднял спиннинг, натягивая шнур так, чтобы воблер, намертво засаженный всеми шестью жалами в капроновую сетку, оказался прямо у них перед глазами. — Никто ваш бар не трогал. Я троллингом шел по свалу, воблером за сетку зацепился. Приманка две тысячи стоит, резать жалко. Вот, пытаюсь выпутать. Сами посмотрите, как тройники засадил.
Второй мужик, который стоял ближе, перегнулся через борт своего катера, внимательно посмотрел на натянутый шнур, на торчащий из сетки яркий австралийский воблер, а потом перевел взгляд на мое напряженное лицо. Секунд пять он молчал, оценивая ситуацию. А потом вдруг искренне, басом расхохотался.
— Серега, отбой! — хлопнул он по плечу своего хмурого товарища. — Это ж надо так ювелирно зацепить! Мы этот садок на двенадцати метрах скинули, чтоб до вечера остыл, думали, тут вообще никто не достанет. А он его глубоководником выковырял!
Напряжение лопнуло, как перетянутая леска. Хмурый Серега тоже усмехнулся, покачав головой. Оказалось, мужики праздновали юбилей на диком песчаном пляже в паре километров выше по течению. Вода на мелководье у них прогрелась до состояния супа, поэтому они приехали на русловую яму, скинули свой запас на глубину, привязав садок тонкой леской к коряге на берегу. А я, проходя мимо, филигранно зацепил именно сетку.
— Давай помогу, тут без ножа не справишься, — второй мужик перехватил садок, достал острый рыбацкий мультитул и аккуратно выкусил капроновую ячейку, освобождая мои тройники. Воблер был спасен.
Затем он расстегнул садок, достал одну ледяную, покрытую каплями влаги банку импортного пива и протянул ее мне.
— Держи, брат. За моральный ущерб и за честность. Извини, что быканули, сам понимаешь, время такое — оставишь на пять минут, утянут вместе с садком. Хорошей рыбалки!
Мотор катера взревел, и они, обдав меня теплой волжской волной, умчались в сторону своего лагеря. А я еще минут двадцать просто сидел в дрейфующей лодке, прикладывая к мокрому от пота лбу ледяную банку, и пытался унять дрожь в руках. Внимательно осмотрел свой воблер: тройники не разогнулись, толстый флюорокарбон выдержал трение о сетку. Ловить сразу я не смог — адреналин еще гулял по крови. Пришлось сделать паузу, открыть подаренное пиво и просто смотреть на кружащих над обрывом стрижей. Эта ситуация могла закончиться дракой, утопленными снастями и испорченным отпуском. Но она закончилась нормально, потому что на реке, несмотря на первые эмоции, люди обычно остаются людьми и готовы слушать голос разума.
А вы когда-нибудь вытаскивали со дна чужие вещи или попадали в подобные конфликтные ситуации из-за зацепов?
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!