- Как ты прорвался? – с волнением спросила Люба.
- По чистой случайности, - все еще не веря своему счастью, ответил Сеня. – Витька позвонил, сказал, что дачу его вскрыли! Всю консервацию из погреба вынесли! А он из погреба и звонил! Не слышно ничего! Так я кричал ему: «Что? Обокрали? Все вынесли?» А в этот момент как раз мимо седого дозора шел. Представляешь, не остановили даже!
- А я с балкона в щелочку смотрю, расселись уже по голосам! – Люба делала страшные глаза. – Думала, как же ты мимо них пройдешь! А потом смотрю, ты кричишь! Что кричишь – не слышно! Уже думала, на них! Смелый такой!
- Если бы, - вздохнул Сеня. – Я как их вижу, мурашками покрываюсь!
- И я, - честно призналась Люба. – Сенечка, а может, мы лучше, к моей маме поедем жить? Или к твоей? Я уже на все согласна!
- Не-не-не! Не для того мы с тобой так работали, чтобы из собственной квартиры уезжать! – храбро произнес Сеня. – Если бы не этот седой дозор! Честное слово, шагу без их внимания не ступить!
- А еще же, когда в глаза заглядывают, прямо, душу наизнанку выворачивают! – закивала Люба. – Будто я на допросе, а они следователи! И я еще во всем - во всем виновата!
- Ну-ну, успокойся! – Сеня обнял жену. – Нормально! Сегодня прорвались, глядишь, и завтра прорвемся!
- Пошли! – шепотом сказала Люба. – Кормить тебя буду!
И Сеня не стал спрашивать, почему Люба шепотом заговорила. Он тоже слышал шорох с площадки. А это значило только одно: сейчас под их квартирой, прислонив ухо к двери, стоит кто-то из соседей. Из того самого седого дозора!
- Сенечка, - Люба виновато посмотрела на мужа, - только хлебушка нет! Я побоялась в магазин выходить! Но я оладушек чесночных напекла! Нормально?
- Вообще, замечательно! – он поцеловал супругу в макушку.
Кухня по планировке квартиры была рядом с входной дверью, поэтому, пока они ужинали, отчетливо слышали сопение и возню за дверью.
- Пойду, телевизор включу! – сказала Люба. – Пусть его слушают!
- Только, это, канал выбери местный, чтобы вопросов не возникало! – припомнил случай Сеня. – Не хотелось бы, - он закашлялся, а потом неожиданно чихнул.
Сам перепугался. Столько шума наделал! Но испугался еще больше, когда из-за двери кто-то сказал:
- Будь здоров!
А потом оттуда же из-за двери:
- Тише ты! Не пали контору!
Сеня взглядом указал Любе на телевизор, а потом они на цыпочках ушли в комнату.
Но смотрели они не в телевизор, а на экран планшета, куда поступала картинка с панорамного глазка во входной двери.
Три пенсионерки очень почтенного возраста у их двери, склонились к замочной скважине, и пытались расслышать, что в квартире происходит. И у одной платок съехал на лоб, закрывая глаза. Видимо, именно она пожелала Сене доброго здоровья, за что была проучена собственными товарками.
- Сколько это может продолжаться? – шепотом в самое ухо Любе, спросил Сеня. – Без их ведома нам же вздохнуть нельзя! А мы, между прочим, в своей квартире! И имеем право!
- А не за подобную храбрость ты в полиции ночь провел? – Люба поджала губы. – И это хорошо, что объясниться смогли! А то, светило тебе от пятнадцати до пожизненного! Тебя ж эти бабушки в шпионаже обвинили! Мы ж поэтому и смотрим местные каналы, чтобы они не подумали, что мы шифровку из за границы получаем!
Сеня сглотнул. Та ночь надолго врезалась в память.
- Плохо, конечно, так говорить, но они когда-нибудь естественным путем закончатся. Но, к этому светлому времени у меня нервов не останется! – проворчал Сеня.
- Мне кажется, что нам назло они тысячу лет проживут, - Люба жалась к Сене. – А может, мы эту квартиру продадим, и купим другую?
- Помнишь, как мы радовались, что смогли найти такую дешевую квартиру? – напомнил Сеня. – Теперь понятно, что нам ее продать будет намного сложнее, чем дождаться, пока не вымрет весь седой дозор!
***
Радости не было предела, когда молодая семья купила трехкомнатную квартиру за миллион рублей! Не новостройка, конечно, и не улучшенная планировка, а старая хрущевка. Квартира не просто требовала, молила о ремонте, но и это не оправдывало такую низкую стоимость.
Однако риелтор наговорил, что наследники уже давно живут за границей, возвращаться не планируют, поэтому от квартиры проще избавиться за любые деньги, лишь бы голова за нее не болела.
И только месяцы спустя, Люба с Сеней поняли, почему же квартира встала так дешево. Это был неликвидный актив!
- Если бы на нее вышли спустя полгода, - с досадой говорил Сеня, - нам бы ее за пятьсот тысяч отдали!
- А через год, еще бы приплатили, только бы мы ее забрали! – согласилась Люба.
Сама квартира была сравнительно нормальная. То есть, деньги в нее можно было вкладывать, чтобы улучшать и привести к современному виду. Но жить можно было сразу.
Санузел нормальный, краны не текли, проводка не искрила, от окон не дуло. Даже кое-что из мебели было.
А проблема заключалась в соседях.
Когда Люба с Сеней въезжали, лавочка было оккупирована пятком бабушек, которые внимательно следили, что вносится в подъезд, а что несется на помойку. И к новым хозяевам присматривались так, будто подозревали во всех грехах на свете.
- Они так смотрят, что мне прямо хочется в чем-нибудь признаться, - ворчал Сеня. – Я такие взгляды в фильмах видел, где шпионов ловили! Дознаватели глянут в самое нутро, будто насквозь видит! Бр-р…
- Мне тоже их взгляды не понравились, - кивала Люба. – Так пристально! Мурашки по коже от этих взглядов!
Въехали под неусыпным контролем. А вот что Сеня заметил, что за время переезда на посту у подъезда сменилось, как минимум, два десятка разнообразных бабушек. Он по цветовой гамме платков изменения заметил.
Повышенный интерес к новым жильцам, конечно, удручал. Ладно бы, если бы с улыбками и комментариями. К такому поведению бабушек на лавочке все уже привыкли. И даже без улыбок – было терпимо. Но провожать пристальными взглядами в гробовом молчании…
Это было непонятно. Но это было лишь начало. А дальше начался цирк. Но это для стороннего наблюдателя цирк, а вот для Сени и Любы…
Входная дверь с оглушительным грохотом рухнула в коридор, а по ней в квартиру вбегали вооруженные люди в масках. Сеню сразу положили лицом в пол, и надели на запястья наручники. Любу укладывать не стали, но наручники, на всякий случай, тоже надели.
А потом уже спросили:
- Где пострадавший?
- Какой пострадавший? – с пола спросил Сеня.
- У вас их несколько? – поинтересовались у него, подняв на ноги.
- Вообще ни одного нет, - Сеня, как мог, пожал плечами.
И тут на пороге квартиры появилась улыбающаяся бабушка божий одуванчик:
- Я слышала звуки битья посуды и женские крики! Это я просигнализировала! У них тут происходит преступление!
Сеня смотрел на бабулю, широко открыв глаза и рот. Что она могла слышать? Не было ничего подобного!
Хорошо, Люба нашлась и призналась:
- Я случайно тарелку уронила. Та разбилась! А я от испуга взвизгнула!
- Вот! – кивнула бабуля. – Я была права! Все было так, как я доложила товарищу майору!
Наручники с молодых людей сняли, извинились и ушли. А старший, проходя мимо бабули, сказал, источая сарказм:
- Спасибо за бдительность! А когда они на вас в суд подадут за поломанные двери, я буду на их стороне!
В суд Сеня с Любой подавать не стали. А двери сами поменяли. В принципе, собирались уже, да оказии не было. Ну, вот, случилась!
В новой двери был видеоглазок с панорамной камерой. Комплектация такая. А вот изображение, которое Сеня с Любой стали наблюдать через планшет, что транслировалось с площадки, их несколько обескуражило.
У их двери на постоянной основе работал наблюдательный пункт. Одна бабуля на пролет выше, вторая – ниже, а третья – непосредственно у двери, приложив к ней ухо. И бабушки менялись каждые полчаса.
Смешно, конечно, было наблюдать, как они разбегались, когда Сеня или Люба проходили по коридору или направлялись к двери. Суетились и ругались они, на чем свет стоит. Однако если никто их квартиры не выходил, пост возобновлял свою работу.
- И что им от нас надо? – ворчал Сеня. – Обложили, как волков на охоте! Того и гляди, загонять начнут!
Нелепо? Может быть, если бы не стало правдой!
Бабушки на лавочке организовали пункт дознания. То есть, едва Сеня или Люба выходили из подъезда или пытались в него войти, их окружала толпа бабушек и начинала требовать ответов:
- Кто такие? Чем занимаетесь? Как время проводите? Кто родители? Где работают? Где живут? Сколько получают? А дети есть? А когда будут? – и все в том же духе.
А по большому счету узнавали все то, что их вообще не касается!
Конечно, им никто ничего рассказывать не собирался. Мало ли! Еще неизвестно, куда эта информация пойдет и как будет использована!
А бабули наседали все больше! Пост у квартиры и пункт у подъезда работали с шести утра до полуночи.
Сене на работу приходилось сбегать до этого времени. А Люба, такую возможность Сеня ей предоставил, теперь работала из дома.
Вообще, они рекламой занимались. Сеня придумывал концепции, искал клиентов и заключал сделки. А Люба была дизайнером. Она реализовывала все задумки мужа.
И нет, ничего страшного в этом не было. Но как объяснить пенсионерской братии, что есть реклама и та, что существует помимо телевизора? И ведь, ни рекламу, ни тех, кто ее делает, люди, которые не пользуются, не любят. Это они уже испытали на других соседях, с которыми жили на съемной квартире.
А там Сеню обвиняли в некрасивой рекламе, к которой Сеня вообще отношения не имел! Но там хоть люди были адекватные. А поведение седого дозора, как окрестил Сеня бабулек, к адекватности не имело никакого отношения.
И еще один случай был, который напрочь отбил желание устанавливать хоть какие-то контакты с седым дозором.
Сеня носился по городу, а Люба работала дома. И включила телевизор, чтобы он фоном служил. Она даже не смотрела в него. А там, то музыка, то новости, то снова музыка. Короче, фон, он фон и есть.
Вечером вернулся Сеня с работы. Но до квартиры не дошел. Его у дверей под белы рученьки и в отделение.
- Вас в шпионаже на западную разведку обвиняют! Из вашей квартиры доносилась иностранная речь! Мы должны проверить!
Сеня просидел ночь в клетке, пока они допрашивали Любу. Хорошо, что в телевизоре остается память о просмотренном. Иначе, обвинение в шпионаже – это, простите, до свидания, жизнь!
После возвращения домой, Сеня с Любой опасались голос в собственной квартире повысить. Любой непонятный звук мог быть истолкован в любом варианте. А что повлечет за толкованием…
- Лицом в пол я уже лежал, наручниками, как Кентервильское привидение гремел, в каталажке ночь провел! С меня хватит! Я лучше молчать буду!
И Люба его полностью в этом поддерживала. Не дай Бог, такое еще раз пережить!
А седой дозор из кожи вон лез, только бы добыть хоть крупицы информации. Чем доставал и выводил молодых супругов из себя.
***
- Идея! - воскликнул Сеня и сам зажал себе рот, косясь в сторону входной двери.
А на экране планшета увидел, как оживились старушки у их двери.
На следующий день, где-то после обеда, Сеня в черном костюме возвращался с работы. Он остановился перед седым дозором и скорбным голосом произнес:
- Вы хотели знать, кто мы с супругой? Удовлетворяю ваше любопытство! Горохов Арсений Михайлович, директор агентства ритуальных услуг полного цикла сопровождения. А моя супруга, Горохова Любовь Степановна – танатопрактик! Я тут вам брошюры подготовил! – Сеня достал стопку ярких листовок понятного содержания и вручил каждой бабуле в руки. – Понятно, что не вам, но вашим родным рано или поздно понадобится! А если у вас есть желание подробности уточнить, обивочку, материальчик, особые пожелания, ну, или там, макияжик, с которым вас проводят, так вы заходите по-соседски! Поговорим, выберем! Могу даже образцы с работы привезти, чтобы вы полежали, подумали, прониклись!
В полной тишине Сеня зашел в подъезд.
- Как на необитаемом острове живем, - усмехался Сеня. – Раньше нас отслеживали, чтобы пообщаться, теперь, чтобы не дай Бог не встретиться! Но так мне намного больше нравится!
- Главное, чтобы не пришли! – опасливо произнесла Люба.
- Это вряд ли, - ответил Сеня. – Не та это тема, чтобы спокойно и открыто о ней говорить!
Название: Седой дозор
Автор: Захаренко Виталий
***
Дорогие читатели!
Прошу, подписывайтесь на канал, оставляйте комментарии, рекомендуйте друзьям и знакомым!
Буду рад любой поддержке и участию!
С уважением, Захаренко Виталий.