— Поднимай свою пятую точку, Нинка. Я приехал. Адрес твоей новой квартиры мне Верка дала, так что ключи готовь. И пожрать купи, я с дороги.
Я сидела на жестком металлическом стуле в МФЦ у окна номер семь. В руках я держала свежую выписку из ЕГРН на свою недвижимость.
Виктор стоял прямо надо мной. От его старой кожаной куртки несло стойким перегаром, дешевым табаком и подвальной сыростью.
В правой руке он методично щелкал дешевой газовой зажигалкой из прозрачного пластика. Щелк. Щелк. Чиркал колесиком по кремню, не высекая искру.
— Подожди... ты приехал ко мне? — я посмотрела на его помятое, одутловатое лицо.
— А к кому еще? Мы же не чужие люди, — он усмехнулся, продемонстрировав отсутствие переднего зуба. — Родня почитай. Семья.
Семь лет назад этот человек выставил меня с одним чемоданом на крыльцо своего деревенского дома в Рязанской области.
Тогда он стоял на крыльце, по-хозяйски обнимая за талию молодую продавщицу из местного сельпо.
— Ты мне не ровня, Нинка! — кричал он тогда на всю улицу, швыряя мне в ноги пакет с моими вещами. — Ни кола, ни двора. Голодранец московский. А у Любки пай земельный, животный скот и машина!
Я уехала в Москву. Работала на двух работах, снимала койко-место, экономила на проезде и обедах.
А три года назад не стало моей одинокой тетки. Она оставила мне трехкомнатную квартиру на ВДНХ.
— В смысле... ты собрался жить у меня? — я аккуратно положила бумажную выписку в кожаную сумку.
— Ну а где мне в Москве тормознуться? — Виктор снова щелкнул зажигалкой. — Любка гадиной последней оказалась.
— Неужели?
— Дом на свою мамашу переписала, машину продала, а меня за порог выставила с голой задницей. Два месяца по друзьям мыкался.
— И ты вспомнил про меня. Какое удивительное совпадение.
— Нин, ну ты не начинай эту бабью песню, — он брезгливо поморщился. — Кто старое помянет, тому глаз вон. Я тебе шанс даю всё исправить.
Он сел на соседний стул, вальяжно раздвинув ноги в потертых, грязных снизу джинсах.
— Я мужик рукастый. В Москве сейчас такие деньги крутятся на ремонтах. Я бизнес открою, бригаду сколочу.
— Бизнес?
— Ну да. Будешь как сыр в масле кататься. Только на первых порах поможешь мне материально.
— Подожди, ты хочешь сказать, что я должна тебя содержать?
— Ты обязана, — с нажимом произнес он, наклонившись ко мне. — Мы же семья бывшая. Я тебя в свое время подобрал, кормил три года. Должок платежом красен.
Я молча смотрела на его грязные осенние ботинки. На улице лежал снег, а он приехал в легкой обуви не по сезону.
— Комнату мне самую большую выдели, — продолжал распоряжаться Виктор, чувствуя себя полноправным хозяином положения. — Ту, что с балконом. Я курю много, мне выходить надо по ночам. И телевизор туда нормальный поставь.
— А еще что тебе выделить? — мой голос стал абсолютно сухим и ровным.
— В Пятерочку зайдем сейчас, — он деловито почесал небритый подбородок. — Возьмешь колбасы нормальной, сыра рублей за четыреста, пива пару полторашек.
Щелк. Щелк. Зажигалка в его руках действовала на нервы, нарушая тишину государственного учреждения.
— У меня налички пока нет, карточку приставы заблокировали за микрозаймы, — признался он без капли стеснения. — Тысяч тридцать мне на карту перекинешь потом на карманные расходы. Сигареты там, проезд.
— Тридцать тысяч? За то, что ты будешь лежать на моем диване?
— И это, Нин. Прописку мне сделаешь постоянную. Без нее на нормальную стройку не берут бригадиром. Завтра же пойдем документы подавать.
Я достала из сумки свой смартфон. Открыла калькулятор и сделала вид, что считаю.
— Виктор, ты ничего не перепутал? Ты пришел просить милостыню или ставить условия?
— Ты борзеть-то не смей! — он повысил голос, привлекая внимание людей в очереди. — Я к тебе по-хорошему пришел!
— По-хорошему? С требованиями прописки и денег?
— Другая бы радовалась, что мужик в дом вернулся! Бабе одной в огромном городе тяжело. Тебе защита мужская нужна! Сантехнику там починить, гвоздь вбить.
— Мужик? — я посмотрела ему прямо в покрасневшие, мутные глаза. — Мужик, который выкинул меня на улицу в ноябре в демисезонных сапогах? Который смеялся мне вслед?
— Да я тебе жизнь спас! — взвился он, размахивая руками. — Если бы я тебя тогда не выгнал к чертовой матери, ты бы свою квартиру не получила! Сидела бы со мной в деревне!
Его искаженная логика была поистине феноменальной. Он искренне верил, что его подлое предательство — это акт великой благотворительности.
— Ты мне в ножки кланяться должна за эту московскую трешку! — брызгал он слюной, не обращая внимания на окружающих. — Я твой благодетель! Я тебя к успеху подтолкнул!
— Значит, прописку тебе сделать? И тридцать тысяч на карту перевести? — я медленно встала с пластикового стула.
— И побыстрее, — он тоже поднялся, гордо расправив узкие плечи. — Пошли давай, я жрать хочу сил нет. Сумки мои баульные у входа стоят, тяжелые.
Я открыла свой кожаный кошелек. Достала оттуда сторублевую купюру.
— Что это? — он непонимающе уставился на розовую бумажку в моих пальцах.
— Это твой стартовый капитал на строительный бизнес в Москве, — я брезгливо вложила деньги в его грязную, мозолистую ладонь. — Купишь себе на них сосиску в тесте на Казанском вокзале.
— В смысле... ты меня гонишь? — его лицо налилось дурной, багровой кровью.
— Я тебя информирую, — я спокойно застегнула верхнюю пуговицу на своем дорогом шерстяном пальто. — Если ты подойдешь к моему дому ближе чем на сто метров, я вызову наряд полиции.
— Ах ты дрянь зажравшаяся! — заорал Виктор на весь зал МФЦ. — Я на тебя лучшие годы потратил! Ты без меня ноль без палочки! Тварь неблагодарная!
Люди обернулись. Пожилая женщина на соседнем ряду испуганно прижала к груди сумку. Охранник у входа напрягся и сделал быстрый шаг в нашу сторону.
— Охрана! — громко и четко сказала я, глядя на сотрудника безопасности. — Этот человек пристает ко мне, угрожает и вымогает деньги. Выведите его, пожалуйста.
Виктор открыл рот, ловя воздух. Он совершенно не ожидал такого поворота событий. В его родной деревне женщины так себя не вели. Там было принято терпеть, прощать и пускать обратно.
— Нинка, ты пожалеешь! — зашипел он, когда высокий охранник в черной форме жестко взял его за локоть. — Ты приползешь ко мне на коленях! Кому ты нужна старая!
— На выход, гражданин, не задерживаем очередь, — басом произнес охранник, уверенно оттесняя его к стеклянным дверям.
Виктор пытался вырваться. Его дешевая пластиковая зажигалка выпала из дрожащих рук и с громким треском разлетелась на куски о твердый кафельный пол. Газ с шипением вышел наружу.
Я спокойно прошла мимо него к выходу. У стеклянных дверей действительно стояли две огромные клетчатые челночные сумки, небрежно перемотанные коричневым скотчем. Весь его жалкий нажитый скарб.
Я вышла на улицу. Морозный ноябрьский воздух приятно ударил в лицо, выветривая противный запах перегара.
Я села за руль своего нового Ниссана. Салон машины привычно пах дорогим ванильным ароматизатором и натуральной кожей.
Я завела двигатель и включила обогрев сидений.
Там, на высоком крыльце государственного учреждения, охранник выставил Виктора за двери прямо на улицу. Бывший муж стоял на заснеженных ступеньках, растерянно хлопая себя по карманам старой куртки и жалко глядя на свои клетчатые баулы.
Я плавно выехала с парковки, включив поворотник. Моя просторная трехкомнатная квартира ждала меня. Пустая, тихая, чистая и абсолютно моя. И места для предателей в ней не было.
Правильно ли сделала героиня, отказав бывшему мужу в куске хлеба и ночлеге, или нужно было проявить милосердие к попавшему в беду человеку?