Золовка скинула мне троих детей на всё лето, не дав ни копейки. Моя ответная посылка испортила ей отпуск.
— Ты же дома сидишь, тебе всё равно делать нечего. Побудут у тебя.
— Света, погоди. Ты о чём?
— Ну, о детях. Сдам их к тебе на лето, а сама с Димой в Турцию. Путёвки горят, взяли дёшево. Ты же понимаешь, да?
— Сколько детей?
— Троих. Ну они маленькие же, не объедят.
Я остановилась на светофоре. В это время я была за рулём. Только выехала с парковки у поликлиники, талончик к врачу брала. Телефон — через гарнитуру, руки на руле.
Голос золовки Светы был такой. Как будто одолжение делает.
— Света, мы это не обсуждали.
— Ну вот сейчас и обсуждаем, — она засмеялась. — Ты же семья. Не чужие люди.
Светофор стал зелёным.
Я поехала. И пока ехала — думала.
Детей привезли через три дня.
Коля — девять лет, Маша — семь, Артём — четыре года.
Хорошие дети, я их люблю. Правда.
Но Света вышла из машины, чмокнула каждого в макушку, сунула мне пакет с какими-то вещами и сказала:
— Ну всё, нам в аэропорт. Созвонимся!
— Света, — я взяла её за локоть. — Деньги на детей.
— Какие деньги, — она чуть поморщилась. — Ты же не возьмёшь с семьи.
— Лето — три месяца. Троих детей кормить, одевать, возить на кружки.
— Ой, да ладно, у вас огород. Прокормитесь.
Дима уже сигналил из машины. Серая Kia Sportage, новая — я заметила.
Света помахала детям рукой.
И уехала.
Я посмотрела на троих.
Артём уже нашёл кошку и тянул её за хвост.
— Идёмте в дом, — сказала я. — Обедать.
Три месяца. Я взяла листок и посчитала.
Питание на четверых сверх нормы — около восьми тысяч в месяц. Это скромно, без излишеств. Маша пьёт только определённый йогурт — 89 рублей штука, каждый день. Артём ест особую кашу — 340 рублей пачка. Коле нужны были кроссовки — старые он, оказывается, прожёг на костре ещё в мае. Купила за две триста.
Итого за лето вышло — больше тридцати тысяч. Только еда, одежда и один поход в аквапарк.
Не считая моих нервов и потраченного отпуска.
Света писала раз в неделю. «Как дети?» — и сердечко.
Я отвечала: «Хорошо».
И копила чеки.
В конце августа приехали за детьми.
Загорелые. Дима в новой рубашке, Света — с укладкой и серёжками, явно турецкими.
— Ой, как они выросли за лето! — Света обнимала детей. — Маш, ты похудела? Лена, ты их кормила нормально?
— Кормила, — сказала я. — Зайди, разговор есть.
— Да мы торопимся, — она уже разворачивалась.
— Света. Зайди.
Что-то в моём голосе её остановило.
Они сели за стол. Дима сразу вытащил телефон — листал что-то, даже не поднимал глаза.
Я положила на стол папку.
— Это чеки, — сказала я. — За три месяца. Питание, одежда, обувь, медикаменты — Артём болел две недели в июле, антибиотики две упаковки по 580 рублей. Аквапарк. Суммарно тридцать два тысячи четыреста рублей.
Света уставилась на папку.
— Ты чего, серьёзно?
— Абсолютно.
— Лена, — она засмеялась, нервно, — это же мои дети. Ты тётя. Ты помогла семье, это же…
— Помочь — это приехать на выходные. Или взять на неделю. Три месяца без предупреждения, без денег и без спроса — это не помощь. Это называется иначе.
— Да ладно тебе, — Дима наконец оторвался от телефона. Зевнул. — Подумаешь, дети. Своих заведи — поймёшь.
Я посмотрела на него.
— Дима, вы летали в Турцию. Две путёвки — это минимум восемьдесят тысяч. Новая машина в этом году. Я видела.
Он не нашёлся что ответить.
— Тридцать две тысячи — это не та сумма, которая вас разорит.
Света резко встала.
— Ты считаешь деньги с родных детей?! Ты вообще понимаешь, как это выглядит?! Мы к тебе с душой, а ты — с папочкой! Да я думала, ты нормальная!
— Я нормальная, — согласилась я. — Именно поэтому я не скандалила три месяца. Собирала чеки.
— Это некрасиво! Это мелочно!
— Мелочно — бросить троих детей без копейки на два месяца чужому человеку.
— Ты не чужая! Ты семья!
— Семья — в обе стороны.
Света схватила Диму за рукав.
— Едем. Вот просто едем. Она сумасшедшая.
— Деньги на столе оставьте, — сказала я им в спину. — Или я выставлю чеки в общий семейный чат. Пусть свёкор и свекровь тоже посмотрят на цифры.
Пауза.
Дима и Света переглянулись.
Через десять минут на столе лежало тридцать тысяч.
— Двух не хватает, — сказала я.
— Сдачи нет, — буркнул Дима.
— Переведи на карту. Номер знаешь.
Перевёл. Молча.
Они уехали. Не попрощались.
Дети помахали им из окна.
В семейный чат я ничего не написала.
Не нужно.
А на следующий день мне позвонила свекровь.
— Света сказала, ты деньги с неё потребовала за детей.
— Да, — ответила я.
— Правильно сделала, — сказала свекровь. И повесила трубку.
Вот и всё.
Тридцать две тысячи я потратила на себя. Купила пальто, которое давно хотела. Бежевое, красивое.
Ношу не снимая.
А вы как считаете: права ли героиня, что выставила чек золовке, или в семье деньги считать не принято — и надо было промолчать?