В комнате было темно. Только экран телевизора мерцал в режиме заставки, отбрасывая синие блики на потолок. Музыка играла тихо, басом, чтобы не будить соседей.
Они забыли выключить умную колонку.
Она стояла на тумбочке. Маленький черный цилиндр с глазком-индикатором. Они привыкли к ней. Запросить погоду, включить таймер, узнать курс доллара. Безопасная вещь. Бесполезная в постели.
В порыве страсти слова теряют смысл. Звуки важнее. Но одно слово прозвучало четко. Командное. Громкое.
Колонка мигнула фиолетовым.
Они не заметили. Слишком увлеклись процессом. Слишком сильно сжимали простыни. Слишком громко дышали.
Голос из темноты прозвучал буднично. Без эмоций. Без стыда.
— Добавляю молоко в список покупок.
Пауза.
Он замер. Она открыла глаза.
Фиолетовый глазок на тумбочке горел спокойно. Ждал следующих команд.
— Что? — прошептала она.
— Не знаю, — он ответил шепотом. — Может, показалось.
Они продолжили. Осторожнее. Тише. Стараясь не произносить никаких слов. Только звуки.
Но тело иногда предает. Стон вырвался случайно. Громче, чем планировалось.
Колонка мигнула снова.
— Включаю свет в гостиной.
Вспышка. Комната озарилась ярким светом. Романтика исчезла мгновенно. Они зажмурились, как кроты.
— Выключи! — шепот превратился в шипение.
Он потянулся к выключателю на стене. Не попал. Задел тумбочку.
Колонка качнулась.
— Воспроизвожу детский плейлист.
Из динамиков полилось бодрое: «В траве сидел кузнечик».
Громко. На всю квартиру.
Они замерли. Смотрели друг на друга. Свет горел. Песня про кузнечика играла. Колонка пульсировала фиолетовым.
Он пополз к тумбочке. Выдернул шнур из розетки.
Музыка оборвалась на полуноте. Свет погас. Тишина вернулась.
Но настроение уже было испорчено. Невозможно было вернуться к тому, что было минуту назад. Когда тебя прерывает детский сад посреди ночи.
Он лег рядом. Уткнулся лицом в подушку.
Она лежала на спине. Смотрела в потолок.
— Мы купили молоко? — спросила она в темноту.
— Нет, — ответил он. — Но теперь у нас есть кузнечик.
Страсть ушла. Осталось только понимание, что техника живёт своей жизнью. И ей всё равно на их романтику.
Утром они вынесли колонку в коридор.
Подальше от спальни.
И купили молоко. В магазине. Вручную.