Людмила чуть не выронила кастрюлю с маринадом, когда увидела, кто разгружает «Газель» у соседнего крыльца. Маринад плеснул на новенькую столешницу, а она так и замерла, потому что из кабины грузовика вылезал Геннадий Сергеевич Краснов. Тот самый Краснов, из-за которого она пятнадцать лет назад ушла из «ПромТехСтроя» с пустыми руками и подорванными нервами.
Она отошла от двери на два шага, как будто он мог её увидеть через стену. Таунхаус на два хозяина, вход с одной стороны — её, с другой — теперь, получается, его. Общая стена, общая крыша, общий забор по периметру участка. Людмила купила свою половину в январе, три месяца делала ремонт, перевезла вещи в начале апреля, а на Первомай запланировала торжественное новоселье с детьми и внуками.
И вот тебе подарочек — середина апреля, а сосед уже заезжает.
- Мам, ты чего молчишь? - голос Насти в телефоне вернул её в реальность. - Мы на выходных заедем, посмотрим, как ты устроилась.
- Приезжайте, всё хорошо, - Людмила сама не узнала свой голос. - Я тут разбираюсь по хозяйству.
- Точно всё нормально?
- Точно. Давайте, жду.
Она положила трубку и снова подошла к двери. Краснов командовал двумя грузчиками, которые тащили диван, обмотанный плёнкой. Постарел, конечно, но эту манеру — руки в боки, подбородок вверх — она бы из тысячи узнала. Так он стоял на планёрках, когда перебивал её на полуслове и поправлял при начальстве, хотя сам в проектной документации путал СНиПы с ГОСТами.
***
С Красновым они работали в одном отделе больше десяти лет. Людмила пришла в «ПромТехСтрой» молодым инженером, выросла до ведущего специалиста, а когда освободилось место начальника отдела, все были уверены, что назначат её. Она к тому моменту вела три крупных объекта, два из которых сдала досрочно. Краснов вёл один, и тот отставал от графика на четыре месяца.
Но назначили Краснова.
Людмила тогда не сразу поняла, что произошло. Директор вызвал её, посадил напротив и сказал, что Геннадий Сергеевич представил комиссии доработанную концепцию по оптимизации производственных циклов — ту самую, которую Людмила полгода готовила и показывала Краснову как коллеге, советуясь по отдельным пунктам.
- Он же в моём компьютере видел все файлы, я ему доступ давала к папке, потому что мы смежные данные использовали, - объясняла она потом Насте, которой тогда было восемнадцать.
- Мам, ну подай на него куда-нибудь, - возмущалась дочь.
- Куда подать? Он переделал оформление, поменял вводную часть и вставил свою фамилию. Суть моя, а доказать нечем, потому что я дура была и черновики не датировала.
Людмила написала заявление по собственному. Краснов даже не попытался её остановить. Стоял в коридоре, смотрел, как она несёт коробку с вещами, и промолчал. Это молчание она запомнила крепче всего.
***
- Ты серьёзно? Краснов? - Настя чуть не подавилась, когда приехала на выходных и услышала новость. - Тот самый, который тебе проект украл?
- Нет, другой Краснов, однофамилец, - не удержалась Людмила. - Конечно тот самый. Заезжает во вторую половину, мебель тащит.
- Мам, это же просто невезение какое-то. Ты полгода эту половину выбирала, ремонт вбухала, а тут этот.
Настин муж Дима молча расставлял на веранде пластиковые стулья и делал вид, что разговор его не касается. Зять вообще был человек тихий и в семейные дела тёщи старался не лезть без приглашения.
- Может, он и не знает, что ты тут, - предположил он осторожно. - Таунхаусы через агентство продавались, мало ли.
- Да какая разница, знает или нет, - отрезала Людмила. - Мне теперь с ним через стенку жить.
Ванька, пятилетний внук, выбежал на участок и радостно сообщил, что дядя с той стороны машет ему рукой. Людмила быстро затащила ребёнка обратно, как будто Краснов мог его чем-то заразить.
***
Оставшиеся две недели апреля превратились в холодную войну. Точнее, воевала в основном Людмила, а Краснов как будто и не замечал.
Она позвонила в фирму, которая ставила заборы, и заказала перегородку из поликарбоната между участками. Двухметровую, глухую, тёмно-коричневую, чтобы даже тени не было видно. Мастера приехали через три дня, вбили столбы и натянули листы.
- Зачем тебе этот забор? - поинтересовалась соседка из дома напротив, Валентина Петровна, пенсионерка с острым зрением и длинным языком. - У вас же общий участок по документам, вы его только по договорённости делите. А если он не согласен?
- А кто его спрашивает, - буркнула Людмила.
Краснов действительно не был согласен. Не потому, что ему мешал забор, а потому, что столбы, по его мнению, стояли на двадцать сантиметров на его территории.
- Людмила Васильевна, - он подошёл к забору со своей стороны и говорил негромко, как будто через стенку в поликлинике. - Я не против ограждения, но замерьте нормально, пожалуйста. Мне же тоже машину парковать где-то надо.
- Паркуйте на дороге, - ответила она, не поворачивая головы.
- На дороге нельзя, там знак.
- Значит, на стоянке у въезда. Там двести метров.
- Людмила Васильевна, давайте по-человечески.
- По-человечески было пятнадцать лет назад не воровать чужие проекты, - она сказала это тихо, но он услышал.
Краснов замолчал и ушёл к себе. Вечером Людмила включила колонку на веранде на полную громкость — у Насти на даче осталась старая портативная, звук из неё шёл с хрипотцой, но зато далеко. Поставила Розенбаума и демонстративно села на крыльцо.
Краснов в ответ завёл газонокосилку, хотя косить на участке было особо нечего — трава после зимы только-только полезла.
- Мам, тебе не кажется, что вы оба немного перегибаете? - Настя звонила через день и деликатно намекала, что мать ведёт себя не совсем по-взрослому.
- Мне кажется, что я имею полное право, - обрезала Людмила.
***
А потом позвонила Валентина Петровна и выложила то, чего Людмила не ожидала.
- Ты знаешь, что твой сосед развёлся? У него жена ушла три года назад, квартиру в городе она забрала, потому что на ней была записана. Он с работы давно уволился, они там на предприятии сокращение устроили году в пятнадцатом. Сейчас на какой-то мелкой должности в частной конторе, проектировщиком вроде. Таунхаус он в рассрочку взял, половина ещё не выплачена.
- Откуда вы всё это знаете? - не поверила Людмила.
- Так он мне сам рассказал. Пришёл познакомиться, принёс мне коробку зефира. Нормальный мужик, вежливый, - Валентина Петровна явно была на его стороне. - А ты забор от него поставила, как от прокажённого.
Людмила положила трубку и долго сидела на кухне.
Значит, «ПромТехСтрой» его тоже не пощадил. Должность начальника он получил, а дальше что? Предприятие после двух кризисов посыпалось, заказы ушли, штат порезали. Та самая украденная концепция, видимо, так и осталась на бумаге, потому что без Людмилиных расчётов она и не могла работать — она-то знала, что Краснов в методологии плавал как топор.
Ей стало не то чтобы жалко, но злость немного сдулась. Пятнадцать лет она ненавидела человека, который поднялся на её костях, а оказалось — он постоял наверху и свалился обратно.
- И что, от этого мне легче? - спросила она у кота, который переехал вместе с ней и теперь осваивал новую территорию. Кот не ответил, зато утром перелез через забор на сторону Краснова и вернулся только к вечеру.
***
Тридцатого апреля Людмила закупилась на рынке мясом и овощами. Взяла три кило свиной шейки, замариновала в кефире с луком и специями, нарезала овощей для запекания. Дети обещали приехать к обеду первого мая, Настя сказала, что возьмёт с собой картошку для углей, а Дима — складной стол, потому что на веранде пока стояли только два стула и табуретка.
- Мам, а электрогриль у тебя работает?
- Работает, я проверяла. Он у меня новенький, на Восьмое марта себе купила.
- Ну и отлично, значит, шашлыки на электрогриле.
- Настя, это не шашлыки, а недоразумение. Шашлыки на углях жарят.
- Мам, у тебя мангала нет.
- Значит, будет на электрогриле, чего спорить.
Первого мая Людмила встала рано и начала готовить. Почистила картошку, нарезала сыр, разложила на блюде зелень. Таунхаус ей всё-таки нравился, несмотря на соседа. Своя земля, крыльцо, тишина — если не считать Краснова с его газонокосилкой. После родительской квартиры на восьмом этаже, где она прожила почти всю жизнь, это был совсем другой мир.
К десяти утра приехала Настя с семьёй. Ванька сразу убежал на участок, Дима стал раскладывать стол, Настя пошла помогать на кухню. Людмила включила электрогриль, разложила мясо на решётке и нажала кнопку. Индикатор загорелся, гриль зашумел, и через три минуты всё погасло.
Свет вырубился разом — и в доме, и на веранде, и на улице.
- Что такое? - Людмила пощёлкала выключателем. Ничего.
- Может, пробки? - Дима полез к щитку.
Пробки были в порядке. Света не было во всём посёлке — Валентина Петровна уже вышла на улицу и сообщала всем желающим, что трансформатор на подстанции вылетел и ремонтная бригада будет не раньше вечера.
- Замечательно, - Людмила посмотрела на сырое мясо. - Три кило шейки, праздничный стол, гости. И всё это без электричества.
- Мам, ну бывает, - Настя пыталась сохранять оптимизм. - Можно на газовой плите пожарить.
- Шашлыки на сковородке? Настя, я не для того мариновала мясо с вечера, чтобы его на сковородке портить.
Ванька вернулся с участка и радостно доложил:
- Бабуль, а дядя за стенкой мангал разжигает, у него огонь горит.
Людмила посмотрела в сторону забора. Над тёмно-коричневым поликарбонатом поднимался лёгкий дымок. У Краснова был нормальный мангал на дровах, и ему было глубоко наплевать на трансформаторную подстанцию.
***
Стук раздался через десять минут. Людмила открыла входную дверь и увидела Краснова с термосом в руках. Он был в дурацком фартуке с надписью «Повар от Бога», и вид у него был такой, будто он сам не уверен, что правильно делает.
- Людмила Васильевна, у вас электрогриль, я так понимаю.
- Понимаете правильно.
- Света не будет до вечера. У меня мангал на дровах. Чай вот горячий принёс, у меня газовая горелка есть, - он протянул ей термос. - Если хотите, могу мясо ваше пожарить. Или приходите ко мне жарить сами, угли уже почти готовы.
Людмила стояла и молчала. За спиной у неё Настя тоже молчала. Дима разглядывал свои ботинки. Ванька единственный был рад и тянул бабушку за руку.
- Спасибо, не нужно, - сказала Людмила.
- Мам, - Настя тронула её за плечо. - Ну мам.
- Не нужно, я сказала. Пожарим на плите.
Краснов кивнул, поставил термос на крыльцо и ушёл. Людмила закрыла дверь, взяла термос и понесла на кухню. Чай в нём был горячий, с мятой.
***
Через полчаса Людмила жарила мясо на сковородке и злилась. Не на Краснова — на себя. Мясо пересушивалось, на кухне стоял чад, а из-за забора тянуло настоящими шашлыками, и этот запах как будто нарочно лез во все щели.
- Мам, может, всё-таки сходим? - Настя сидела за столом и кормила Ваньку бутербродом. - Ребёнок голодный, мясо ты портишь, праздник превращается непонятно во что.
- Настя, ты не понимаешь.
- Я понимаю. Он тебе гадость сделал пятнадцать лет назад. Но сейчас он просто предложил помощь.
- Мне от него никакая помощь не нужна.
- Тебе не нужна, а Ваньке нужны шашлыки, - тихо сказал Дима.
Людмила посмотрела на внука. Ванька жевал бутерброд с таким серьёзным видом, будто решал сложную задачу. Она выключила плиту, сняла фартук, взяла тарелку с оставшимся мясом и пошла к двери.
Забор она обошла с улицы, потому что калитки между участками не было — когда заказывала свою «Берлинскую стену», калитку, понятное дело, не предусмотрела. Краснов сидел на складном стуле у мангала и читал газету. Увидел Людмилу с тарелкой, газету отложил, встал и молча подвинул ещё один стул.
- Это не перемирие, - сказала она, выкладывая мясо на решётку. - Это вынужденная мера.
- Понял, - кивнул он.
***
Мясо шипело на углях. Ванька бегал по участку Краснова и нашёл там лейку, из которой стал поливать всё подряд. Настя с Димой перенесли стол и еду на сторону соседа, потому что так было проще. Людмила сидела у мангала и следила за шашлыками, стараясь не смотреть на Краснова. Он тоже не навязывался, помалкивал и подкладывал дрова.
- Ловко у вас получается, - не выдержала Людмила, когда он одним движением перевернул шампуры. - Большая практика.
- Двадцать лет на дачу ездил каждые выходные, научился, - ответил он. - А потом дачу жене оставил. Вместе с практикой.
- Валентина Петровна мне рассказала, - зачем-то призналась Людмила.
- Она всем рассказывает. Я ей один раз зефир принёс, а она с меня всю биографию вытрясла, как следователь на допросе.
Людмила против воли усмехнулась. Краснов заметил и быстро отвернулся к мангалу.
- А «ПромТехСтрой» когда развалился? - спросила она, потому что молчать было уже глупо.
- Не то чтобы развалился. Сначала объёмы упали, потом новый директор пришёл, привёл своих людей. Мне предложили должность на две ступени ниже, я отказался и ушёл. Это в пятнадцатом было.
- То есть ты там пять лет начальником просидел, а потом тебя точно так же подвинули?
- Нет, не точно так же, - он посмотрел на неё прямо. - Меня просто сократили. А тебя я обманул. Это разные вещи.
Людмила не ожидала, что он скажет это вот так, без разгона, между двумя шампурами. Она привыкла к его молчанию, к тому, что он тогда ничего не сказал в коридоре. А тут — прямо и без оправданий.
- Зачем ты это сделал? - спросила она, и голос был ровный, потому что пятнадцать лет прошло и кричать уже незачем.
Краснов снял готовые шампуры, положил на блюдо, помолчал.
- Я тебе карьеру сломал не из зависти, Мила. Всё было хуже. Я сходил по тебе с ума, чувствовал себя рядом с тобой полным нулём и решил, как идиот, что если получу эту должность, ты меня наконец заметишь. Что стану вровень.
- Ты что несёшь, - Людмила даже не спросила, а констатировала.
- Несу то, что есть. Мне пятьдесят восемь лет, развод за плечами, половина таунхауса в рассрочку и работа за тридцать пять тысяч. Мне врать-то уже незачем.
Людмила молчала. Настя, которая вышла на крыльцо и слышала конец разговора, тоже молчала. Ванька подбежал к Краснову и попросил разрешения полить ещё клумбу.
- Поливай, - сказал Краснов. - Только лейку полную не таскай, тяжёлая для тебя.
***
Людмила ела шашлык и думала. Не о прощении, не о мести, а о том, как странно жизнь раскладывает людей по местам. Она ушла из «ПромТехСтроя», полгода просидела без работы, потом устроилась в частную проектную фирму «СтройПроект», где за десять лет доросла до заместителя директора. Заработала нормально, помогла Насте с ипотекой, похоронила родителей, продала их квартиру и купила этот таунхаус. Не шикарно, но достойно.
А Краснов украл её проект, получил должность — и что? Должность убрали, жена ушла, дача досталась жене, а он в пятьдесят восемь жарит шашлыки один на половине таунхауса, за которую ещё платить и платить.
- Ты знал, что я тут живу, когда покупал? - спросила она.
- Нет. Я через агентство брал, мне вторую половину предложили, она дешевле была, потому что с северной стороны. Когда узнал, что ты через стенку, чуть обратно не сдал.
- А почему не сдал?
- Потому что куда сдавать? Я рассрочку еле нашёл, другой такой вариант мне бы не подвернулся.
Это звучало правдоподобно. Северная сторона действительно стоила на четыреста тысяч дешевле, Людмила сама когда-то выбрала южную и заплатила больше.
- И ты думал, я тебя тут с распростёртыми объятиями встречу?
- Нет, не думал. Я ни на что не рассчитывал. Решил — буду жить тихо, здороваться, если здороваешься, и не лезть.
- А забор?
- Забор — твоё право. Только столбы на двадцать сантиметров передвинь.
Настя не выдержала и засмеялась. Даже Дима улыбнулся.
***
- Бабуль, а почему дедушка Гена один живёт? - спросил Ванька, когда Настя с семьёй собирались вечером домой.
- Он не дедушка Гена, он просто сосед, - поправила Людмила.
- Он хороший, он мне лейку дал, - не согласился ребёнок.
- Лейка — это серьёзный аргумент, - кивнул Дима.
Настя обняла мать на прощание и сказала тихо:
- Мам, я не говорю, что нужно его прощать. Но он хотя бы признался. Это больше, чем многие делают.
- Признался он, - фыркнула Людмила. - Удобно признаваться, когда терять нечего.
- Ну а когда есть что терять, никто и не признаётся, - резонно заметила Настя. - Ладно, мы поехали. Звони.
Людмила вернулась в дом. Свет дали. Гриль можно было включить. Мясо давно съедено. Праздник прошёл.
На крыльце стоял термос Краснова, который она забыла вернуть.
***
Следующие три дня Людмила честно пыталась жить так, как будто ничего не изменилось. Забор стоял, колонку она не включала, но и здороваться не начала. Краснов тоже не лез. Только утром она видела через кухонную дверь, как он ходит по своему участку и что-то замеряет рулеткой.
На четвёртый день снова позвонила Валентина Петровна.
- Люда, я тут случайно выяснила одну вещь, ты прости, что лезу не в своё дело, но мне бывшая жена Краснова звонила.
- Вам-то зачем?
- Она у него в телефоне мой номер нашла, когда он раньше здесь бывал — участок смотрел. Решила, что я его подруга, и устроила допрос.
- И что сказала?
- Сказала, чтобы я от него держалась подальше, что он манипулятор и всю жизнь использует людей. Что она двадцать пять лет прожила с ним и он ей всю жизнь испортил.
- Ну так может, она права, - отрезала Людмила.
- Может, и права. Только она ещё одну занятную вещь рассказала. Когда ты из «ПромТехСтроя» уволилась, Краснов твоё резюме отправил в три компании. Одна из них — «СтройПроект», где ты потом работала.
- Что?
- Вот так. Его жена случайно узнала и устроила скандал, потому что подумала, что у вас роман. А он, оказывается, просто отправил резюме и написал рекомендательное письмо. Анонимно.
Людмила села на стул. Если Краснов украл её проект, а потом помог ей найти работу — то кто он? Подлец или дурак? Или и то и другое одновременно?
- Валентина Петровна, откуда его жена знает такие подробности?
- Она у него в почте нашла, когда за измену ловила. Измены не нашла, а рекомендательное письмо нашла.
- Ясно.
- Люда, ты как?
- Нормально. Спасибо, что рассказали.
Она повесила трубку и достала из шкафа термос. Чистый, помытый. Нужно было вернуть.
***
Людмила подошла к его двери со стороны улицы, потому что через забор — только если перелезать, а для этого она была слишком взрослая и слишком гордая.
Краснов открыл не сразу. На нём была старая рубашка, в руках — отвёртка, из-за спины пахло краской.
- Людмила Васильевна, здравствуйте.
- Термос принесла.
- Спасибо, заходите.
- Нет, я на минуту. Скажи мне одну вещь, Краснов. Ты отправлял моё резюме в «СтройПроект»?
Он замолчал. Отвёртку положил на полку у двери. Потёр лоб.
- Кто рассказал?
- Не важно. Отвечай.
- Отправлял. И ещё в две конторы. Ты пристроилась в первую, остальные даже не ответили.
- Зачем?
- Потому что я тебя выжил, а совесть не давала покоя, ночами не спал первый месяц. Потому что ты ушла, а я сидел на твоей должности и понимал, что не тяну. Потому что через полгода проект без тебя встал, и директор начал задавать вопросы.
- И ты решил, что резюме всё исправит?
- Нет. Я решил, что хотя бы это могу сделать, раз всё остальное уже испортил.
Людмила стояла на его крыльце с пустым термосом. Не знала, злиться или нет. Пятнадцать лет она выстраивала картинку: подлец, вор, бессовестный. А тут оказалось, что бессовестный всё-таки совесть имел. И эта совесть работала втихую, без её ведома.
- Ты мог мне просто сказать тогда, - сказала она наконец.
- А ты бы приняла от меня помощь? После того, что я сделал?
- Нет, - честно ответила она.
- Вот поэтому и анонимно.
***
На майских в посёлке наконец подключили нормальное электричество. Людмила посадила на своём участке укроп, петрушку и помидорную рассаду, которую везла из города в коробке на переднем сиденье, как младенца. Краснов на своей стороне копал грядки и иногда через забор спрашивал, на какую глубину сажать кабачки.
- Ты что, никогда огород не держал? - удивилась она.
- На даче жена всем занималась, я только мангал обслуживал.
- Значит, не сажай кабачки, они у тебя без полива пропадут в первую неделю.
- А если буду поливать?
- Если будешь поливать, через месяц они захватят весь участок, и ты будешь раздавать кабачки Валентине Петровне и всему посёлку.
- Звучит как план, - сказал он, и Людмила опять некстати усмехнулась.
Настя позвонила вечером.
- Мам, ну как обстановка на фронте?
- Какой фронт, Настя. Мы через забор про кабачки разговариваем.
- Ого. Значит, мир? Или перемирие?
- Значит, кабачки.
- А забор?
- Забор стоит. Столбы я, кстати, так и не передвинула.
- Мам, передвинь столбы.
- Настя, не лезь.
- Мам. Двадцать сантиметров. Это не уступка, это просто честно.
Людмила повесила трубку и ещё раз прокрутила в голове всю историю. Украл проект — да. Получил её должность — да. Потом отправил резюме, которое привело её в «СтройПроект», где она за десять лет заработала на ипотеку дочери и этот таунхаус. Разводить бухгалтерию обид она могла до бесконечности. Итог не менялся: ей пятьдесят шесть, ему пятьдесят восемь, и они через стенку.
***
В субботу утром Людмила вышла во двор и увидела, что её кот опять сидит на стороне Краснова. Забор для кота препятствием не являлся — он просто обходил его с улицы.
Краснов сидел на крыльце, кот лежал у него на коленях, и оба выглядели совершенно довольными.
- Кузьма, домой, - позвала Людмила.
Кот посмотрел на неё, потом на Краснова и лёг поудобнее.
- Предатель, - сказала Людмила.
- У него лапы мокрые, - сообщил Краснов. - Наверное, в лужу наступил. Я его полотенцем вытер.
- Ты его ещё и обслуживаешь, - Людмила перегнулась через забор, потому что обходить с улицы из-за кота было уже глупо.
- Он сам пришёл. Я его не заманивал.
- Краснов, отдай кота.
- Забирай, я не держу, - он осторожно поднял Кузьму и передал через забор.
***
Вечером она позвонила Насте.
- Я передвинула столбы.
- Серьёзно?
- Позвонила мастерам, они приедут в понедельник и переставят. Двадцать сантиметров обратно на мою сторону.
- Мам, молодец.
- Настя, не драматизируй. Они и правда стояли криво, мне замерщик ещё при установке говорил, я тогда рукой махнула.
- Ну конечно, из-за замерщика.
- Из-за замерщика. И калитку попрошу вставить. Мне надоело кота через улицу гонять.
Настя молчала.
- Чего молчишь? - спросила Людмила.
- Радуюсь.
- Нечему радоваться. Просто удобнее с калиткой.
- Конечно, мам. Калитка — это чисто практическое решение.
- Именно.
***
Во вторник мастера переставили столбы и врезали в забор калитку. Краснов стоял на своей стороне и наблюдал. Когда мастера уехали, он подошёл, открыл калитку, закрыл, кивнул:
- Нормальная. Петли только смазать нужно, а то скрипит.
- Сам смажь, у тебя отвёртки полный дом, - ответила Людмила.
Он ушёл и вернулся с маслёнкой. Смазал петли. Калитка перестала скрипеть.
- Чай будешь? - спросила Людмила и сама удивилась тому, что спросила.
- Буду.
Они сели на её веранде. Людмила принесла чай и остатки сыра. Краснов сидел на табуретке и мешал ложкой.
- Я тебя не прощаю, - сказала Людмила. - Чтобы ты понимал.
- Я и не прошу.
- Но калитка будет открыта, потому что Кузьма всё равно к тебе лазит, и мне проще так.
- Из-за Кузьмы.
- Из-за Кузьмы.
- Хороший кот, - сказал Краснов.
Людмила допила чай, собрала чашки и пошла на кухню мыть посуду. Краснов ушёл к себе через калитку. На его стороне участка торчали кривые колышки — разметил грядки под кабачки, которые она ему не советовала сажать.