Истерики мадемуазели Греты неизменно превращались в высокий перформанс. Ее эмоциональные бури доводили публику до слез, но не от сострадания, а от гомерического хохота: наблюдать за этим стихийным бедствием было одинаково умилительно и смешно.
Искренняя впечатлительность Греты действовала на окружающих как позитивный вирус, а живая мимика и драматичные жесты превращали каждый всплеск чувств в уникальную премьеру.
Особенно ярко ее натура расцветала перед лицом «смертельной» опасности. Обыкновенный паук, неосторожно зашедший на кухню, мгновенно превращался в коварного оккупанта, решившего превратить ее дом в свою паучью цитадель. В такие моменты драма достигала апогея: Грета оглашала окрестности криками, металась по комнате и требовала немедленной депортации врага.
В детстве же Грета была куда сдержаннее, но уже тогда ее сердце жило по канонам рыцарских романов. Вот пара зарисовок из времен, когда юная леди только начинала диктовать миру свои стандарты благородства.
На пятилетии соседского мальчика все шло по классике: торт, колпаки и лимонадный фуршет. В разгар праздника именинник решил проявить галантность и подкатил к Грете на новеньком трехколесном велосипеде.
– Садись, Гретка, прокачу до песочницы! – гордо бросил кавалер.
Грета окинула взглядом синий пластик и хромированные крылья. В ее глазах застыло ледяное разочарование.
– Сударь, – отрезала она, поправляя безупречный бант, – это бездушный механизм. У него нет ни гривы, ни чести, и он совершенно не умеет щипать травку. Когда смените этот скрипучий агрегат на белого жеребца, мы вернемся к диалогу.
Мальчик укатил в слезах, а Грета осталась вглядываться в горизонт (точнее, в какой-то забор), ожидая стука копыт, а не скрежета несмазанных осей.
А вот другой случай: на детской площадке Грета возвела неприступную цитадель из коробок. Внутри томилась она сама и ее верный вассал – плюшевый медведь, временно назначенный И.О. Прекрасного Принца. Роль дракона досталась кошке Китти, которая лениво жмурилась на солнце; Грета ее побаивалась – Китти была на год старше и обладала пугающе независимым характером.
– Барон Медведингтон, дракон сомкнул кольцо! – шептала Грета медведю. – Скачите за подмогой!
Она водрузила медведя на деревянную палку-лошадку и решительно выставила в «амбразуру». Барон безжизненно уткнулся носом в одуванчики.
– Эх, никакой инициативы, – вздохнула Грета. – Придется ждать оригинал. У настоящего принца конь сам знает, когда бить копытом, а не ждет, пока его катапультируют в сорняки.
Когда папа читал Грете «Золушку», процесс постоянно буксовал на «технических моментах».
– Подожди, папа. То есть он искал ее по размеру стопы? Это же чудовищно ненадежно! А если у нее к вечеру ноги отекли? Или в городе живет еще десяток девочек с тридцать вторым размером?
Отец вздохнул и прикрыл книгу:
– И как, по-твоему, должен был поступить принц?
– Мой принц, – Грета мечтательно возвела глаза к люстре, – узнает меня по сиянию взгляда, даже если я буду в резиновых сапогах и в варенье. Потому что его белый конь – это не просто средство передвижения, это определитель искренности. Конь почует меня за версту, фыркнет, и принц воскликнет: «Там она, моя замарашка!» И никаких обувных примерок. Это вульгарно.
В детском саду Грета окончательно закрепила за собой статус авангардного художника. На задании «Дом моей мечты», пока остальные дети прилежно выводили квадратные избушки с трубами, Грета подошла к вопросу концептуально. На ее листе красовалась серая полоса, уходящая в бесконечность, и гигантское белое пятно, в центре которого застыла розовая фигурка с короной.
– Греточка, а где же крыльцо? Где котик? – растерялась воспитательница.
– Зачем мне забор? – Грета посмотрела на нее с легким сочувствием. – Это – Дорога Ожидания. А белое пятно – Тот, Кого Я Жду. Он на такой скорости, что видна лишь белизна его скакуна. А дом будет там, где он решит спешиться.
Однажды мама обнаружила Грету в коридоре, задрапированную в лучшую льняную простыню из гостевого набора. Девочка застыла на оттоманке, отрабатывая выражение «царственного безразличия».
– Грета, это же лен для особых случаев! – ахнула мама.
– Мама, это не простыня. Это тренировочный шлейф, – строго осадила ее дочь. – Я репетирую торжественный спуск к Нему.
– К кому?
– К Всаднику. Я должна научиться не путаться в подоле, когда он протянет мне руку, не выходя из седла.
Грета сделала шаг, наступила на край «шлейфа» и кубарем скатилась вниз, превратившись в льняную мумию. Выпутавшись из кокона, она не проронила ни слезинки. Лишь поправила воображаемую диадему и невозмутимо заметила:
– Вот видишь! Хорошо, что я упала сейчас. К его визиту я буду двигаться с грацией лебедя. А кони, между прочим, очень чувствительны к пластике движений.
Так Грета и росла, методично фильтруя реальность через призму «белой масти и благородных помыслов». Она свято верила: если ждать правильно и достаточно долго, то благородный цокот копыт обязательно заглушит назойливый шум соседского перфоратора.
В один из дней, когда Грете показалось, что родители фатально не справляются с ее тонкой душевной организацией, она решила взять управление семьей в свои руки. План был амбициозным: «вышколить» взрослых так, чтобы их реакция на ее капризы была не просто терпимой, а художественно безупречной.
Первой под раздачу попала мама, колдовавшая над ужином. Грета вошла в кухню с видом античного оратора и торжественно провозгласила:
– Мама, ставлю тебя в известность: отныне я твой персональный коуч по позитивному мышлению.
Мама, не отрываясь от помешивания супа, лишь мягко улыбнулась:
– Какая блестящая карьера, Греточка! И в чем же заключается твоя миссия?
– Я буду обучать тебя эталонному реагированию на мои капризы! – гордо заявила девочка.
Мама усмехнулась, списав это на очередную игру, и вернулась к специям, не подозревая, что «тренинг» уже начался.
Следующей «жертвой» пал отец, погруженный в просмотр футбольного матча. Грета перегородила ему обзор и строго заметила:
– Папа, твоему сознанию не хватает позитивных вибраций.
– Это еще почему? – удивился отец, пытаясь разглядеть мяч за плечом дочери.
– Отныне на любую мою просьбу ты должен отвечать коротким и радостным «да»! – отрезала Грета.
Папа на мгновение задумался, а затем с лукавой усмешкой предложил:
– Доченька, а может, ты сначала на кошке потренируешься? У нее как раз дефицит лояльности.
– Ну что ты такое говоришь, папа?! – Грета возмущенно округлила глаза. – Ты же знаешь нашу Китти: где на нее сядешь, там и слезешь! Это не кошка, а комок независимости.
– Справедливо, – согласился отец. – Но у меня встречное условие: доктрина «да» работает в обе стороны. Например, когда я попрошу тебя принести мне холодного пива из холодильника.
Грета взяла паузу. В ее бизнес-плане возникла досадная брешь: коучинг внезапно начал попахивать эксплуатацией детского труда.
Однако наступил следующий день – день, который Грета интуитивно назначила Великим Переломом. Она чувствовала: сегодня ее мечты просто обязаны материализоваться. Чтобы не ударить в грязь лицом перед Судьбой, Грета решила нарядиться так, словно к их крыльцу вот-вот подадут карету.
В итоге получился ансамбль, в котором она напоминала солнечный луч, пробившийся сквозь облака... правда, луч был целиком выполнен из уютного розового флиса. Это был наряд принцессы, ценящей не только этикет, но и мягкий комфорт, – идеальный камуфляж для встречи со светлым будущим.
Ее наряд был настоящим манифестом сказочного максимализма. Толстовка, усыпанная созвездиями и единорогами, казалась порталом в иную реальность. Рукава венчали пышные рюши – они напоминали кучевые облака и, казалось, сами шептали Грете: «Летим в страну грез, мы слишком воздушны для этого бренного мира!»
Нижняя часть ансамбля – ярко-розовые штанишки с дерзкими манжетами – отвечала за динамику и задор. Дополняли образ пушистые тапочки в виде котят. При каждом шаге их стеклянные глазки хищно поблескивали, а воображаемое «мяу» служило саундтреком к ее триумфальному шествию. Это были не просто тапочки, а верная гвардия, готовая сопровождать свою госпожу хоть на край света, хоть до ближайшей конфетницы.
На голове Греты, словно корона после ребрендинга, возлежал ободок с цветами такого калибра, что настоящая радуга на их фоне выглядела бы бледной копией. Цветы словно заговорщицки подмигивали: «У нас есть секрет – мы делаем твои мечты ярче, а уверенность – непробиваемой».
Когда экипировка была завершена, Грета созвала «совет министров» на кухне.
– Итак, – торжественно объявила она, обводя родителей строгим взглядом из-под цветочного ободка. – Курс прослушан, экзамены сданы. Отныне вы обязаны беспрекословно исполнять мои команды!
Родители, едва сдерживая улыбки, смиренно уточнили:
– Мы готовы, наш коуч. С чего начнем?
– Во-первых, – Грета приняла позу великого диктатора в розовом флисе, – вы обязаны танцевать, когда с произнесу слово «танец»! Танец!
И случилось чудо. Родители переглянулись и, отбросив груз бытовых забот, пустились в пляс прямо среди кастрюль и половников. Мама, задорно закатав рукава, кружилась в грациозном пируэте, а ее домашняя юбка взлетала, словно бальное платье. Папа с лихостью заправского кавалера подхватил ее, превращая кухонное пространство в паркет для вальса.
В воздухе воцарилась атмосфера легкого, почти забытого флирта. Они смеялись, подмигивали друг другу и двигались так слаженно, будто всю жизнь только и ждали этой команды от своего маленького, но очень решительного единорога.
Маленькая Грета наблюдала за этим кухонным перформансом с широко раскрытыми глазами. Ее смех рассыпался по комнате звонкими колокольчиками. Вдохновленная триумфом своего коучинга, она тут же включилась в игру: смешно виляла бедрами и дирижировала руками, напоминая крошечную фею, которая только что успешно заколдовала собственных родителей. Ее сердце так и прыгало от восторга – план работал, магия любви и розового флиса правила миром.
Грета купалась в лучах этой внезапной семейной идиллии, наслаждаясь каждой секундой абсолютной власти. Но в самый разгар веселья отец, не прекращая танца, внезапно провозгласил:
– А теперь – ответная команда! Всадник приказывает навести идеальный порядок в своей комнате!
Грета на мгновение замерла, сраженная этой коварной тактикой «симметричного ответа». Музыка в ее голове на секунду смолкла, уступив место суровой реальности. Однако уже через мгновение она залилась смехом, оценив иронию ситуации.
«Что ж, – подумала она, поправляя пошатнувшийся цветочный ободок, – вышколить родителей – это лишь первый этап. Настоящий гроссмейстер должен уметь работать с контрнаступлением».
С этой мыслью она отправилась в сторону детской, уже на ходу набрасывая план новой дипломатической миссии. Ведь если комната – это ее цитадель, то уборка в ней должна превратиться как минимум в подготовку к королевскому балу. Семейные приключения только начинались.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.