Когда союзники не те, кем кажутся
Июнь 1902 года. Король Италии Виктор Эммануил III снова ставит подпись под документами Тройственного союза. Продление в который раз на 6 лет. Берлин и Вена потирают руки, южный сосед с блоком.
А теперь переместимся в ноябрь 1902. В Риме подписывается секретное соглашение между Францией и Италией. Они договариваются, что если Германия нападет на Францию, то Италия воевать за союзника не будет. Более того, останется нейтральной, даже если Франция сама спровоцирует конфликт.
Двойная игра? Да нет. Это была "двойная бухгалтерия" чистой воды. И длилась она не год и не два. Десятилетиями Италия умудрялась числиться в постели с одним партнером (Австро-Венгрией и Германией), а тайно строить глазки другому (Франции и России). Как им это удавалось? Неужели союзники были настолько слепы? Или, может быть, это итальянцев ловко использовали, платя фальшивыми векселями? Вопрос не в морали, в большой игре мораль вообще ночует редко. Вопрос в цене и в том, где заканчивается гибкость и начинается откровенное предательство, которое, впрочем, еще нужно доказать.
С Францией – "честный развод" или тайная свадьба?
Итак, 1902 год. Официально Рим только что в очередной раз подтвердил верность Берлину и Вене. Но настоящая интрига зрела в другом месте. И тут надо отдать должное итальянцам, они торговались как умели, виртуозно.
Суть сделки, которая вошла в историю как секретное соглашение Баррера-Принетти (по фамилиям посла Франции и министра иностранных дел Италии), была проста до цинизма. Франция гарантировала Италии полную свободу рук в Триполитании и Киренаике (нынешняя Ливия). Важно добавить, что первые договоренности по Африке были достигнуты еще в 1900 году, а в 1902 году их закрепили. А Италия взамен, по сути, предавала своих союзников. Но с юридической выдумкой.
Вот тут важно вслушаться в формулировки, потому что дьявол сидит в них. Италия обещала сохранять нейтралитет в случае, если Франция подвергнется нападению. Или даже если Франция, вынужденная защищать свою честь или безопасность, сама объявит войну первой. Право судить, кто является провоцирующей стороной в любом конфликте между Францией и Германией, Италия оставляла за собой (этим правом Италия и воспользовалась, чтобы не вступать в Первую мировую войну на стороне Германии в 1914 году). Это была бомба замедленного действия под Тройственный союз. Получалось, что если Германия нападет на Францию – итальянцы в кусты. Но если Франция нападет на Германию, прикрываясь "защитой чести" – итальянцы тоже в кусты. Универсальный нейтралитет.
Французы пошли на это не от хорошей жизни. Они отчаянно искали способ вытащить Италию из вражеского лагеря, и Ливия стала той ценой, которую они согласились заплатить авансом.
Что толкало Рим? Только лишь жадность до колоний? К 1900 году торговый оборот Италии с Францией рос, а с Австрией, мягко говоря, буксовал. Париж был важным кредитором. И главное – флот. У Италии просто не было денег, чтобы тягаться с французским флотом в Средиземном море. Военный бюджет трещал по швам после провалов в Абиссинии. Воевать с Францией было бы самоубийством. Или унизительно просить Германию прикрыть её?
Вот тут и рождается эта схема: формально мы с вами (немцы и австрийцы), а ментально и экономически – сами по себе. Король Виктор Эммануил III, человек на удивление педантичный и осторожный (ну, для монарха), лично курировал эту линию. Он понимал, что сидеть на двух стульях рискованно, но уж больно удобно. Главное, чтобы стулья не разъехались.
Ну а как вам альтернатива? Можно было, конечно, пойти ва-банк и сказать Германии: "Ребята, мы с вами, но только против Австрии, если что". Но это означало мгновенный разрыв и потерю немецких инвестиций. Рим выбрал путь змеи и тихое просачивание в стан будущих победителей (как тогда казалось, ведь Франция – сестра России, а Россия – это мощь).
Немцы, кстати, догадывались. У их разведки были обрывки информации. Но доказать? Предъявить королю ноты? Тот бы только руками развел.
Но это было только начало. Следующий ход итальянцы сделали уже на Балканах, и там они залезли в огород не к Франции, а к своему "союзнику номер один" – Австро-Венгрии.
Флирт с Россией. Свидание в Раккониджи
Осень 1909 года. Замок Раккониджи под Турином. Скромная королевская резиденция, никакой помпы. Встречаются король Италии Виктор Эммануил III и император России Николай II. Официально – просто визит вежливости, семейные посиделки (все-таки родственники через династические браки). А неофициально... ну, вы поняли.
То, что они подписали 24 октября, было прямым ножом в спину Австро-Венгрии. Соглашение гласило, что Италия и Россия обязуются "доброжелательно относиться к интересам друг друга на Балканах". Более того, они договариваются о том, что любые территориальные изменения на Балканах должны происходить только по принципу национальности и без участия "чужих", где под "чужими" явно подразумевался Берлин, но в первую очередь Вена.
Россия же признавала интересы Италии в Триполитании и Киренаике (французы это уже сделали, теперь и русские подмахнули), а Италия обещала "доброжелательно" относиться к проливам – Босфору и Дарданеллам. То есть Италия, член Тройственного союза, по сути, сговаривалась с главным геополитическим врагом своего союзника (Австрии) о разделе сфер влияния там, где у Австрии были кровные интересы.
А почему Россия пошла на это? А потому что после аннексионного кризиса 1908 года (когда Австрия тупо отжала Боснию и Герцеговину, а Россия ничего не смогла сделать) Петербург искал любые способы ослабить австрийское влияние. И Италия, формальный союзник Вены, была идеальным троянским конем. Русские рассуждали здраво: пусть итальянцы сейчас пообещают нам поддержку, а там посмотрим. Австрийцы же никогда не поверят, что их союзник способен на такой подлянку.
И ведь не поверили бы! Механизм конспирации был отработан. Все документы хранились в одном экземпляре. Парламент? Да вы что, смеетесь? Депутаты узнавали о таких вещах либо последними, либо вообще не узнавали. Министр иностранных дел Италии Томмазо Титтони, который вел переговоры, был виртуозом двусмысленности: в Вене он клялся в вечной любви, а в Петербурге подмигивал. По сообщениям газет того времени ничего примечательного на встрече монархов вообще не произошло:
АККОНИДЖИ, 10(23) октября. В 8 час. вечера в замке состоялся парадный обед на 36 кувертов. Государь Император занимал место в центре стола, между королём и королевой. […]
Город вечером представлял необыкновенное зрелище. Все население на улице и перед дворцовой площадью. Муниципалитет, расположенный прямо против дворца, эффектно иллюминирован. На дворцовой площади от 8 до 9 ч. вечера местное музыкальное общество, председателем которого состоит фабричный рабочий, исполнило серенаду и русский народный гимн. Всеми чувствуется необыкновенно праздничное настроение.
РАККОНИДЖИ. В 12 ч. дня в замке состоялся фамильный завтрак. После завтрака Государь Император и король охотились в прилегающем к замку лесу. В охоте принимали участие бар. Фредерикс и несколько лиц свиты.
Для меня лично здесь самое поразительное даже не сам факт сговора, а то, как итальянцы умудрялись сохранять лицо. Ведь если бы хоть одна бумажка всплыла в 1910-м, то Тройственный союз развалился бы мгновенно. Но расчет был точным, так как Австрия слишком нуждалась в том, чтобы Италия хотя бы формально прикрывала ей тыл, а Германия не хотела толкать Италию в объятия Антанты. Вот и получалось, что все всё подозревали, но делали вид, что верят.
Ирония в том, что русско-итальянская договоренность 1909 года стала еще одним кирпичиком в стене, отделившей Италию от ее официальных союзников. К 1911 году, когда Италия нападет на Турцию за Ливию (ту самую, обещанную Парижем и Петербургом), она будет чувствовать себя уже вполне самостоятельной фигурой. Оглядка на Вену и Берлин станет чистой формальностью.
Но как же им удавалось столько лет скрывать эту вакханалию двойных стандартов? Как они прятали концы в воду?
Механизм лицемерия. Как они это скрывали?
Знаете, что самое смешное в этой истории? Что никакой сложной системы спецхрана и шифровок не было. Все было до безобразия просто и держалось на одном – на узости круга посвященных. Это была дипломатия для своих.
Король Виктор Эммануил III (он, по сути, и был главным бухгалтером этой двойной игры) лично контролировал процесс. Он знал, что доверять можно лишь двум-трем человекам. Министр иностранных дел (сначала Принетти, потом Титтони, потом Сан-Джулиано) – раз. Посол в Париже или Лондоне – два. Ну и может быть личный секретарь, который перепечатывал ноты без копирки. Всё. Парламент? А зачем? Итальянский парламент того времени был болтлив, как старухи на лавочке. Стоило хоть одному депутату шепнуть на ухо коллеге о "нейтралитете в случае агрессии Германии" и назавтра об этом трубила бы вся Европа.
Поэтому Рим просто перестал посвящать народных избранников в реальную внешнюю политику. Депутатам рассказывали сказки о верности союзу, о "римской чести", а в это время в сейфах короля лежали ноты с Парижем и Петербургом. Пресса? Тут еще проще. Ключевые газеты либо контролировались правительством, либо их редакторы получали пенсии из фондов королевского двора. Оппозиция орала о "продажности", но доказать ничего не могла.
И когда в 1915 году встанет вопрос: воевать или нет, то те же самые люди будут решать судьбу страны, уже имея в кармане тайный договор с Антантой (Лондонский договор). Парламенту останется лишь поаплодировать.
А что же союзники – Австрия и Германия? Неужели они были слепы? Нет, они видели многое. Немецкая разведка регулярно докладывала в Берлин, что итальянцы что-то мутят с французами. Австрийский министр иностранных дел Эренталь прямо говорил итальянскому коллеге, что до них доходят слухи об итальянских играх. Но в ответ слышал лишь вежливую улыбку и заверения в вечной дружбе.
Почему же Вена и Берлин не устроили скандал? А потому что признать правду значило разрушить Тройственный союз. А без Италии баланс сил в Европе резко смещался в сторону Антанты. Немцы, прагматичные до цинизма, решили, что лучше иметь ненадежного союзника на бумаге, чем врага. Австрийцы же, хоть и плевались, надеялись, что в критический момент итальянцы все-таки не посмеют предать. Ошиблись, как показала история, капитально.
Но был еще один нюанс – экономика. Итальянские банки были тесно связаны с немецким капиталом. Промышленность Севера работала на немецком угле. И Рим тоже использовал этот аргумент. Но когда запахло порохом в 1914-м, немецкие кредиты оказались слабее обещаний английского золота и французских колоний. Деньги, как известно, не пахнут, но и верности не знают.
Вот такая вырисовывается картина, где маленькая, бедная, амбициозная Италия виртуозно обманывала всех, используя свою слабость как козырь. Она продавала свое "да" тем, кто больше заплатит, и своё "нет" тем, кто страшнее. Но чем дольше длится такая игра, тем меньше остается пространства для маневра.
Кто кого?
Итак, к 1914 году Италия подошла с удивительным багажом. Формально она уже десятилетиями была верной союзницей Германии и Австро-Венгрии. А по факту имела на руках козыри из Парижа и Петербурга, которые делали этот союз пустым звуком. Ну, подумайте сами: какой смысл в военном блоке, если один из участников письменно пообещал другой стороне не воевать против нее?
И тут мы возвращаемся к вопросу, заданному в начале. Италия страховалась или торговала? Ответ, как водится, лежит посередине, но с сильным перекосом в сторону циничной коммерции. Рим не просто перестраховывался на случай поражения Тройственного союза. Он системно, шаг за шагом, выбивал себе преференции. С Франции – Ливию. С России – поддержку на Балканах и молчаливый кивок в сторону проливов. С Австрии... а что Австрия? С Австрии взять было особо нечего, разве что Трентино и Триест, которые Вена отдавать не собиралась. Вот вам и корень будущего предательства 1915 года, когда Италия плюнет на союзников и перебежит к Антанте.
Мораль? Ее тут нет. Есть чистая политэкономия. Итальянская элита тут рассуждала здраво: мы слабее всех великих держав. Единственный наш ресурс – это наше географическое положение и возможность шантажировать своим переходом. И они этим пользовались по полной. Но есть в этой виртуозной игре один нюанс, о котором редко говорят.
Заигравшись в "двойную бухгалтерию", Италия сама себя загнала в ловушку. Когда в августе 1914 года грянул гром, выяснилось, что выбирать все равно придется. И любой выбор означал, что кто-то из твоих бывших партнеров останется смертельно обиженным. Нейтралитет в 1914 году – это было временное решение и надолго сохранять его не вышло бы, потому что война требовала определенности.
По сути, итальянцы перемудрили. Вместо того чтобы честно выбрать лагерь и строить внутри него свою игру, они десять лет жили в иллюзии, что смогут обмануть всех. А в итоге к 1915 году они оказались в положении девушки, которая слишком долго кокетничала с двумя ухажерами, где оба начали терять терпение, а приданое (итальянская армия) оказалось не таким уж блестящим, как все думали.
Что бы я изменил на их месте? Да ничего. Другой стратегии у слабой державы между молотом и наковальней просто не существовало. Разве что не стоило так явно провоцировать Австрию на Балканах. Но кто ж знал, что именно там рванет?
А теперь вопрос на засыпку, который оставлю вам, читатели: если союзники знали о двойной игре Италии (а они знали), почему они не предали это огласке и не уничтожили карьеру "друзей" из Рима публичным скандалом? Может, потому что у каждой из великих держав была своя "двойная бухгалтерия"? Или потому что в политике всегда выгоднее держать рядом лживого союзника, чем открытого врага?
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: