В начале XX века монархические организации считались заметной политической силой в Российской империи. Черносотенцы сыграли свою посильную роль в подавлении Революции 1905 года.
Однако к началу 1917 года они практически исчезли с политической сцены. Как получилось, что сторонники самодержавия уступили инициативу либеральной оппозиции?
Ответ на этот вопрос во многом связан с событиями Первой мировой войны и внутренними кризисами российской политики.
Патриотический подъём и временное «единение».
Начало Первой мировой войны вызвало в России определённый патриотический подъём. На этом фоне активизировались и правые монархические организации.
Многие их лидеры вернулись к общественной деятельности. Среди них были такие известные фигуры правого лагеря, как Александр Иванович Дубровин и Владимир Митрофанович Пуришкевич.
Но важно сразу заметить, что ещё до 1914 года черносотенные движения были серьёзно расколоты, ссорились друг с другом, конкурировали.
На первом этапе мировой войны правые сознательно отказались от активной политической борьбы.
Они сосредоточились на помощи армии: собирали пожертвования, открывали лазареты, участвовали в благотворительных инициативах.
В обществе даже возникла атмосфера так называемого «священного единения», когда различные политические силы пытались временно забыть о внутренних конфликтах ради победы в войне.
Прогрессивный блок.
Эта идиллия оказалась недолгой. Уже военные неудачи 1915 года вызвали резкий рост критики правительства.
В Государственной думе был создан Прогрессивный блок — коалиция либеральных и умеренно-оппозиционных сил, требовавшая реформ и более эффективного управления страной.
Либеральные организации активно участвовали в помощи фронту через такие структуры, как Земский союз и Военно-промышленные комитеты.
Их деятельность выглядела масштабной и эффективной, особенно на фоне ограниченных возможностей монархистов.
Ограниченные ресурсы правых.
Одной из серьёзных проблем правых организаций была их социальная база. В монархических союзах значительную часть членов составляли представители низших слоёв общества (да-да), обладавшие скромными финансовыми возможностями.
Плюс в целом численность монархических организаций оставляла желать лучшего. Наблюдался и отток правых к оппозиции либо критика власти уже с их стороны.
Поэтому сбор средств на нужды армии давал весьма скромные результаты. В отдельных местных отделах пожертвования составляли лишь несколько десятков рублей в месяц — суммы, несравнимые с масштабами деятельности либеральных организаций.
Такое положение усиливало критику со стороны политических противников, которые обвиняли монархистов в бездействии.
Тень германофильства.
Дополнительным поводом для нападок стала довоенная позиция весомой части консерваторов, скептически относившихся к союзу России с Антантой и проявлявших симпатии к кайзеровской Германии.
После начала войны лидеры монархистов публично отказались от прежних взглядов. Правые газеты резко осудили германскую политику и призывали к победе над противником.
Однако либеральная пресса продолжала обвинять их в скрытых симпатиях к Германии. Эти обвинения подрывали репутацию монархистов и усиливали их политическую изоляцию.
Но порой имели реальную почву: к 1915 — 1916 гг. среди монархистов вновь начало усиливаться прогерманское направление, просто иного рода. Мол, надо мириться с немцами, так как эта война вредна.
Распад правого лагеря. Отток людей.
К 1916 году положение монархических организаций стало откровенно кризисным.
Проверка, проведённая Министерством внутренних дел, показала резкое сокращение их численности.
Если в 1907 году правые объединения насчитывали сотни тысяч сторонников, то к началу 1916 года их число сократилось примерно до 45 тысяч человек (у кадетов в 1917 году будет более 100 тысяч, у эсеров — от 600 тысяч до миллиона, у большевиков 150 — 250 тысяч). Многие местные отделы фактически прекратили деятельность.
Причин было много: давление властей, уход активистов на фронт, экономические трудности, смена взглядов и постоянные нападки со стороны оппозиционной прессы.
Происходило и значительное старение контингента: молодёжь практически полностью игнорировала правые организации.
Даже будущий контингент белого движения в ту пору скорее увлекался либеральными или даже эсеровскими идеями.
Так что монархисты сокращались и по «естественным причинам». В полицейских отчётах можно увидеть как раз подобные выводы: мол, одни старики остались.
Монархисты без поддержки монархии.
Парадоксально, но одной из главных причин упадка правых стало отсутствие поддержки со стороны самой власти.
Многие монархисты ожидали, что правительство и император будут опираться именно на них в борьбе с оппозицией.
Однако этого не произошло. Власть предпочитала дистанцироваться от радикальных правых организаций.
В результате к началу 1917 года монархисты оказались политически разобщёнными и деморализованными.
Они продолжали предупреждать о надвигающейся революции, но их голос почти никто не слышал.
Когда в феврале 1917 года произошёл революционный взрыв, правые уже не обладали ни организационными структурами, ни политической волей, чтобы выступить в защиту самодержавия.
Так некогда влиятельное движение оказалось бледной тенью самого себя, уступив инициативу либеральной оппозиции и социалистическим революционным силам.
В общем-то в период Гражданской войны популярность монархистов осталась плюс-минус на том же уровне, большая часть белых формирований отказывалась от «борьбы за царизм».
Характерно и то, что в эмиграции многие бывшие черносотенцы критиковали как царскую власть за нерешительность, так и белогвардейцев за «недостаточный монархизм». Но в основном этим их деятельность и ограничивалась.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!