В середине VI века, когда Юстиниан I перекраивал карту Средиземноморья, на дальнем краю его империи — в прикаспийских степях — разворачивалась тихая драма. О ней мы знаем из единственного источника: «Хроники» Псевдо-Захарии Митиленского. Среди кочевых племён Северо-Восточного Кавказа, в «стране гуннов», жили христиане. Не миссионеры, не добровольные странники — пленники и рабы.
Историю эту Псевдо-Захария записал со слов двух очевидцев: «Я сообщу, как я слышал от правдивых мужей Иоханана из Рейшайна, находившегося в монастыре Бет Айсхакуни, у Амида, и от Томаса кожевника, уведенных в плен [при] Каваде перед тем лет за пятьдесят или больше. Они были вновь проданы и отправились из пределов персидских в гуннские, прошли за ворота и оставались в их земле больше тридцати лет, взяли жен, породили там детей. Они вернулись в настоящее время и рассказали нам живыми словами следующее» [Хроника Захарии Ритора, с. 166]. Тридцать четыре года неволи. Монах и кожевник, сирийцы из Амиды — люди, которых война перемолола дважды: сначала персидский плен, потом перепродажа к гуннам.
Прикаспийские гунны — гунно-савирский племенной союз, как идентифицируют его Н.В. Пигулевская, М.И. Артамонов, А.В. Гадло, Л.Б. Гмыря, — не были замкнутым миром. Набеги на Закавказье и Переднюю Азию приносили добычу и живой товар. Рабские рынки Востока поставляли ещё. Среди кочевников накапливалась пёстрая масса — сирийцы, армяне, грузины, албанцы. Они заводили семьи, рожали детей. Дети росли некрещёнными, но помнили, что родители их — христиане. Псевдо-Захария называет этих потомков «детьми мёртвых».
Именно ради них около 537 года в страну гуннов отправляется миссия епископа Кардоста из Кавказской Албании. Восемь священников. Они не идут через Дербентский проход. Источник подчёркивает: «Они не вошли в ворота, но были проведены через горы» [Хроника, с. 166]. Тайный маршрут, горные перевалы, проводники. М.И. Артамонов и Ю.Р. Джафаров объясняли скрытность опасением вызвать недовольство сасанидского Ирана. Но есть и другая версия. Мовсес Каланкатуаци, летописец Кавказской Албании, фиксировавший все заметные миссионерские деяния своей церкви, о Кардосте молчит. Молчание красноречиво. Как полагает Л.Б. Гмыря, миссия могла нести христианство еретического толка — несторианство или монофизитство, — неприемлемое для официальной церкви Армении и Албании.
Задача Кардоста формулируется без двусмысленности. Ангел, по словам самого епископа, повелел: «Пойдите, вступите в область [языческих] народов и крестите детей мертвых, поставьте им священников, дайте им таинства, подкрепите их…» [Хроника, с. 166]. Не обращение гуннов в веру — крещение потомков пленных, которые сами совершить обряд не могут. Спасение своих. За четырнадцать лет миссия окрестила многих из пленников, но среди гуннов проповедовала лишь «[некоторым]». Главный труд — перевод Писания на гуннский язык — длился семь лет. Он показывает: пленники уже думали и молились на языке хозяев.
В разгар этой работы в страну гуннов прибывает неожиданный гость. Посланник Юстиниана Пробос приехал вербовать наёмников для войны с Персией. Но, узнав от священников о судьбе соплеменников, «весьма возревновал и пожелал повидать их. Он увидел их, был ими благословлен и очень почтил их в глазах этих народов» [Хроника, с. 166]. Позавидовал — не мелочно, а ревностно: албанские священники делали для подданных Византии то, чего не делала сама империя. Вскоре от императора пришёл караван — тридцать мулов с пшеницей, вином, маслом, льном, плодами и церковной утварью. Набор продуктов — сирийский, не кочевой. Привет из прошлой жизни.
После Кардоста явился епископ Макар. Действовал смелее: «Он построил церковь из кирпичей, насадил растения, посеял различные семена, совершил знаменья и многих крестил. Когда властители этих народов увидели что-то новое, они очень удивились и обрадовались мужам, почитали их и каждый звал их в свою сторону к своему племени и просил, чтобы они были ему учителями» [Хроника, с. 166–167]. Кирпичная церковь среди юрт. Огород среди пастбищ. Вожди, наперебой зовущие проповедников.
Парадокс: гунны терпели чужую веру у рабов, но преследовали собственных соплеменников, принимавших крещение. Знатных гуннов-христиан вынуждали покидать родину. Пленник мог молиться — свободный гунн не имел такого права. Вера оставалась меткой чужого, допустимой слабостью раба, но не выбором воина.
А теперь — о том, чего не знает никто. Семь лет кропотливого труда. Библия на гуннском языке — первый и, вероятно, единственный литературный памятник прикаспийских номадов. Этот текст не найден. Ни фрагмента, ни листа. Он исчез, как исчезли «дети мёртвых», ради которых был написан. Гуннский язык, на котором однажды прозвучали слова Евангелия, умолк навсегда, и ни один лингвист не в силах его восстановить. Перед нами не просто утраченная книга — утраченный мир. Единственным надгробием ему служат несколько страниц в хронике сирийского монаха, который никогда не бывал в стране гуннов. Он лишь записал рассказы двух стариков — бывших невольников, вернувшихся домой после тридцати четырёх лет в степи. Они и принесли весть о Библии, которую с тех пор не открывал никто.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.