Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Ужастик: Именинник выходит из дома

Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф Пятница. Тринадцатое. Проснулся в 5:58. Без будильника. Всегда так — в этот день тело знает раньше головы. Готовится, как кот перед прыжком, и будит ровно когда нужно. С днём рождения меня. Потянулся. Хрустнули позвонки — два в шее, один где-то между лопатками. Тридцать восемь. Не старый, не молодой; «в самом соку», как сказала бы мать, если бы... впрочем, не о ней. Встал. Босиком по холодному линолеуму — он ледяной в марте, будто дом так и не решил, отапливаться ему или сдохнуть — до кухни. Кофе. Растворимый, три ложки, без сахара. Гадость. Но привычная гадость — это уже почти уют. За окном серо. Март в этом городе — тряпка, которой протёрли стекло и бросили на подоконник. Ни снега, ни зелени; грязь, лужи, небо цвета алюминиевой кастрюли. Мне нравится. В такие дни люди не смотрят по сторонам. Торопятся, прячут лица в капюшоны, утыкаются в экраны. Не замечают. Удобно. Маска лежит в коробке из-под кроссовок. Adidas, сорок третий — кроссовки давн
Именинник выходит из дома
Именинник выходит из дома

Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф

Пятница. Тринадцатое.

Проснулся в 5:58. Без будильника. Всегда так — в этот день тело знает раньше головы. Готовится, как кот перед прыжком, и будит ровно когда нужно.

С днём рождения меня.

Потянулся. Хрустнули позвонки — два в шее, один где-то между лопатками. Тридцать восемь. Не старый, не молодой; «в самом соку», как сказала бы мать, если бы... впрочем, не о ней. Встал. Босиком по холодному линолеуму — он ледяной в марте, будто дом так и не решил, отапливаться ему или сдохнуть — до кухни. Кофе. Растворимый, три ложки, без сахара. Гадость. Но привычная гадость — это уже почти уют.

За окном серо. Март в этом городе — тряпка, которой протёрли стекло и бросили на подоконник. Ни снега, ни зелени; грязь, лужи, небо цвета алюминиевой кастрюли. Мне нравится. В такие дни люди не смотрят по сторонам. Торопятся, прячут лица в капюшоны, утыкаются в экраны.

Не замечают.

Удобно.

Маска лежит в коробке из-под кроссовок. Adidas, сорок третий — кроссовки давно выброшены, коробка прижилась. Третья полка, за свитерами. Белый пластик, потрескавшийся в двух местах, с бурыми следами маркера — я когда-то рисовал на ней что-то жуткое. Вышло нелепо. Неважно. Важно — она есть.

Купил на рынке, лет десять назад. Тогда ещё были рынки — настоящие, шумные, с DVD-дисками и носками в одном ряду. «Пятница, 13-е». Пересмотрел все части. Все до единой. Даже ту, где Джейсон в космосе (стыдно признаться, но мне понравилось). И ту, где он с Фредди — бред, конечно, но бред красивый.

Джейсон — мой. Не самый страшный; есть и пострашнее. Но он честный. Не прячется за философию, не рыдает в финале, не раскаивается. Маска. Мачете. Вперёд.

Уважаю простоту.

Бензопила — это, строго говоря, не его. Техасская резня, Кожаное Лицо, другая франшиза. Но у меня есть своя — Husqvarna, 236-я, висит в гараже. Покупал для дров. Честно. А потом подумал: зачем ограничиваться? День рождения. Можно себе позволить немножко больше.

Надеваю маску дома — на минуту, перед зеркалом. Проверить. Пластик прижимается к лицу: влажно, тесно; дыхание возвращается обратно, тёплое и почему-то чужое. В зеркале — не я. Белое пятно с провалами глаз, и я каждый раз дёргаюсь, хотя знаю, что это я. Знаю — а тело не верит. Тело говорит: другой. Не ты. И вот в этом зазоре, между «знаю» и «верю», живёт что-то нужное мне. Что-то, ради чего стоит ждать год.

Весь год я тихий. Образцово тихий. Выхожу в восемь, возвращаюсь в шесть. Тамара Петровна с третьего этажа — «Доброе утро, как давление?» Дима справа, программист, вечно в наушниках — кивок, и довольно. Продавщица в «Пятёрочке», рыжая, с родинкой — «Пакет нужен?» Нет, спасибо, свой.

Никто не знает. Никому в голову не приходит.

Это мощно. Знать о себе то, что другим недоступно. Носить это внутри — как лезвие в подкладке пальто. Снаружи аккуратный, тихий; внутри — совсем другой. Или не человек вовсе. В такие ночи мне нравится думать, что не человек.

Ладно. Вечер.

Десять часов. Кофе допит, вторая чашка — тоже дрянь. Посуда вымыта; я всегда мою перед выходом, не спрашивайте зачем — ритуал, суеверие, невроз. Маска на столе. Пила в багажнике, замотана в старое одеяло, чтоб не лязгала.

Ключи. Куртка. Перчатки — рабочие, прорезиненные, серые. Ботинки тяжёлые, зимние, хотя весна уже скребётся в двери. Удобные; и следы от них — как у каждого второго мужика в городе.

Выхожу.

Подъезд пахнет кошками и хлоркой. Лампочка на втором опять перегорела — третий раз за месяц, ТСЖ в своём репертуаре. Темно.

Хорошо, что темно.

Двор. Машина. «Логан», серебристый, 2019-й. Таких в Москве — тысячи. Ещё один слой невидимости.

Сажусь. Завожу тихо. Направо. К кольцевой. Потом — за город.

Потом —

А вот это уже не ваше дело.

...

Хотя нет. Стойте. Расскажу. Не всё — но кое-что. День рождения всё-таки. Можно поделиться.

Прошлый год — лесополоса за МКАДом. Берёзы, темнота, ни единой камеры. Завёл пилу: рёв движка в ночной тишине — как первый аккорд на концерте, от которого что-то в груди проворачивается. Мурашки по хребту. Надел маску. Читать далее ->

Подпишись, ставь 👍, Пушкин бы подписался!

#пятница_13 #именинник #маска #бензопила #ночной_ужас #монолог_маньяка #психологический_хоррор #крипипаста