Найти в Дзене
Истории от историка

Как заграничные циркачи покоряли Россию XVIII века

Восемнадцатый век. Империя жадно, словно губка, впитывает европейские диковинки. Именно в эту пеструю, суматошную эпоху на русских площадях зачинается отечественный цирк. И первыми, кто раскачал эту колыбель, оказались иностранцы — итальянцы, англичане, испанцы. Они тянулись в заснеженную страну еще с петровских времен, но поистине золотой век их ремесла пришелся на годы правления Екатерины Великой.
Как горожане узнавали о грядущем чуде? Главным рупором служили газеты. Сухие столбцы хроники вдруг взрывались обещаниями невозможного. Пожалуй, самую громкую славу снискало итальянское гимнастическое общество «Бромбиллы и Номоры». Их рекламные тексты — это отдельный жанр, ломающий рамки скупой информации. Впервые итальянцы нагрянули в 1766 году. Петербург, Москва, провинция — везде толпы ахали от восторга. Представьте: туго натянутый канат. На нем — сам Номора. Он балансирует на подбородке лесенку, уставленную двадцатью четырьмя рюмками с вином и горящими восковыми свечами. Затем прямо на

Восемнадцатый век. Империя жадно, словно губка, впитывает европейские диковинки. Именно в эту пеструю, суматошную эпоху на русских площадях зачинается отечественный цирк. И первыми, кто раскачал эту колыбель, оказались иностранцы — итальянцы, англичане, испанцы. Они тянулись в заснеженную страну еще с петровских времен, но поистине золотой век их ремесла пришелся на годы правления Екатерины Великой.

Как горожане узнавали о грядущем чуде? Главным рупором служили газеты. Сухие столбцы хроники вдруг взрывались обещаниями невозможного. Пожалуй, самую громкую славу снискало итальянское гимнастическое общество «Бромбиллы и Номоры». Их рекламные тексты — это отдельный жанр, ломающий рамки скупой информации. Впервые итальянцы нагрянули в 1766 году. Петербург, Москва, провинция — везде толпы ахали от восторга. Представьте: туго натянутый канат. На нем — сам Номора. Он балансирует на подбородке лесенку, уставленную двадцатью четырьмя рюмками с вином и горящими восковыми свечами. Затем прямо на канате ставится стул и стол. Итальянец садится, ест, пьет, удерживает на носу трубку, а под финал отплясывает английский морской танец.

Спустя семь лет труппа возвращается. Их прощальные петербургские гастроли начала 1774 года сопровождались настоящей информационной бомбардировкой. 4 января в прибавлении к «Санкт-Петербургским ведомостям» (№ 4) выходят сразу два сообщения. В рубрике «Отъезжающие» сухо значится, что «гимнастическое общество, а именно Брамбилла, Номора и проч. живут в малой Морской в доме Графа Ягужинскаго». Второе объявление раскрывает карты: «Кроме многих других хитростей, которыя Номора и девица Розалия в последние дни на веревке показывать будут, разные паки Брамбилла и маленький англичанин представления играть станут. А как оное собрание намерено в скоре отсюда выехать; то напоследок, за приписываемые ему от публики похвалы, удовольствовать оную всевозможное приложить старание. Пантомима чародейное кольцо или арлекин во стращилище и Пироп дурак. Действующие лица суть: Пантолон Номора, Пирот Земенцито, Арлекин Брамбилла, Коломбина Брамбиильша, колдун, дьявол, хозяин, много мужиков. Сей Пантомиме предшествовать будут хитрыя превращения и прыганья. Первое действие назначено в четверток, а последнее в воскресенье, чем гимнастическое общество и представления свои кончит».

Проходит двадцать дней. Публикуется крик души от лица клоуна Паячи — весь сбор от спектакля пойдет ему. Он обращается к зрителям напрямую: «Высокопочтенные господа доброжелатели! Мы имели честь показывать вам наши неудивительныя действия, и вы нас похваляя дарили по возможности, за что мы покорно благодарствуем. Но как уже приближается время к нашему отъезду, то я Паячи не могу без того отъехать, чтобы наперед не проститься и благосклонную публику еще раз не повеселить. И так я имею честь просить для зрения Пантомимы; и как я, так и все другия действующие лица, всячески будут стараться, чтобы представить оную наилучшим образом».

Позже, перебравшись в Москву, итальянцы печатают афиши с подробнейшей росписью трюков. Брамбилла выстраивал на своих плечах пирамиду из четырех человек «одного сверх другого. К большому удивлению, последний из сих будет пятилетняя девочка, которая станет на голову последнего человека головой же держа ноги вверх горизонтально». Девица Розалия летала над ареной, держа на лбу тридцать две рюмки.

Гимнастику часто мешали с театром масок. Испанец Трони, например, после эквилибристики давал пантомиму, обещая вертеться как мельница, причем из его «глаз, ушей, рта и из всего корпуса фонтаны разными огнями будут бить».

Но настоящей страстью эпохи стали кони. Если раньше, как писал Г. Г. Георги, в столице практиковали лишь «бег в санях на Неве», где для зрителей делали скамейки, «но большая же часть оных стоит на льду», то теперь из Западной Европы пришел настоящий конный цирк. Пионером стал английский берейтор Яков Бейтс (Батес). Весной 1764 года пресса трубила про человека, достигшего такого мастерства, «какого нет в Англии, нигде еще никто не видел». Возле Красного пруда возвели манеж — это был первый цирк москвичей.

В 1779 году публику шокировал Иоганн Прайс. Его партнер Джойс танцевал на незакрепленной лестнице, а сам Прайс ловил пулю из пистолета прямо на кончик перочинного ножа. Совсем иным ремеслом промышлял дрессировщик Николай Мори. Его крошечные 37-дюймовые турецкие лошадки знали двести команд. В афишах клялись, что они «падали на колени, если просили о милосердии, ежели же оного не получали, то, встав на двух задних ногах, как человек, шли и стояли в карауле на задних ногах до тех пор, пока их хозяин им не приказывал смениться; стоя на ногах, доставали рылом кусок хлеба между задними ногами, не трогая ни одной ноги; словом, невозможно описать всего того, что они разумели».

Как же зазывали народ, помимо газет? Афиши раздавали прямо на улицах. Писатель П. И. Шаликов оставил поразительную зарисовку этого агрессивного маркетинга: «Гуляя по рядам, увидите вдруг чрезвычайное волнение в народе, услышите топот лошадей, пронзительный бой барабанов, и явится глазам вашим взвод амазонок, как можно разрумяненных, как можно распещренных; вместо стрел и копий летят из рук их во все стороны афиши, которые говорят: «В семь часов вечера будут понтомимы, игры гимнастические и балансеры». А самым действенным способом оставался цирковой парад, когда вся труппа со зверями шла через город, превращая серые улицы в бурлящий карнавал.

И вот здесь кроется главная, жутковатая ирония времени. Пока в январе 1774 года по улицам столицы катились нарядные фургоны Брамбиллы, пока хитрый испанец Трони пускал изо рта фейерверки, а ученые лошадки падали на колени на потеху публике... там, в заснеженных оренбургских степях, другой человек тоже собирал вокруг себя огромные толпы, обещая чудеса и невероятные превращения. Звали его Емельян Пугачев. И его кровавая «пантомима» потрясла империю куда сильнее, чем все заграничные балансеры вместе взятые. Фокусы с переодеванием внезапно вышли из-под контроля. Начиналась совсем другая, страшная история и кровавые представления.

Задонатить автору за честный труд

Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!

Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).

Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.

Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru

«Последняя война Российской империи» (описание)

-2

Сотворение мифа

-3

«Суворов — от победы к победе».

-4

«Названный Лжедмитрием».

-5

Мой телеграм-канал Истории от историка.