Он взял её за талию, поставил перед собой и тыльной стороной ладони стал касаться щёк, губ и шеи.
- Раздевайся, - приказал он.
«Что за негодяй» - подумал я. Мне захотелось взять кочергу, стоявшую за дверью, разбить ему голову и забить осиновый кол в его чёрное сердце, но сделать этого я конечно же не мог.
Вдруг он подскочил.
- Здесь кто-то есть? - он уставился на Шуру.
Шура отрицательно замотала головой.
Он заглянул под кровать, вышел из детской, обыскал всю квартиру, ничего не нашёл и вернулся обратно.
Мне показалась он ощутил моё присутствие. Я подумал об экстрасенсах, которые могут чувствовать что-то невидимое, а затем пришла такая мысль - бывает иногда такое ощущение, что за тобой кто-то наблюдает.
Как-то ночью мои уже спали, а я сидел на кухне за проектом, работал и вдруг почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Обернулся, никого. Ощущение неприятное. В такое время, когда все спят становится очень тихо и любой шорох отчётливо слышен. Возле раковины что-то скрипнуло. Затем в прихожей зашуршала одежда на вешалке. Я подумал, что заработался, закрыл ноутбук и пошёл спать. А сейчас это предстало в новом ракурсе. Может тогда кто-то там был, как сейчас здесь я?
Шура вздрагивала от плача. Слёзы капали на руки, скрещённые на груди. Чекист подошёл к ней сзади. Своей огромной рукой взял её за локоны и, дёрнув, прикрикнул: «Раздевайся».
- Дядечка, не надо, дядечка… - запричитала она.
Он опять дёрнул её за волосы. После всего, что там произошло, он обтёр у себя слизь и кровь её панталонами, бросил их на кровать и натянул штаны.
- Если кому расскажешь, приду и убью твоих отца и мать.
После этого он развернулся и пошёл к выходу.
Униженная, оскорблённая, от боли и стыда Шура рыдала в голос, уткнувшись лицом в подушку.
Я на перемотке посмотрел её жизнь. Жизнь у неё, надо сказать, выдалась не сахар. От этого мудака она родила девочку. Да, но если бы этого не произошло меня бы не было. Такая мысль пришла в голову. Отца вскоре расстреляли. Когда стала взрослой работала в школе учительницей начальных классов. Вышла замуж, родила ещё двух сыновей. Муж любил выпить и иногда гонял её, детей правда не трогал. Время было голодное. Затем война Великая Отечественная, оба сына там и погибли, осталось дочка Катя. Послевоенное время тоже не лучше, бедное и голодное. Катя вышла замуж за военного. Родила двоих детей, сына и дочь. Вот эта дочь и есть моя бабушка Лиза со стороны отца.
Я хотел вернуться и увидеть судьбу чекиста, но действие “ОСТРОВа” ослабло и я снял повязку. Митя ещё минут пять был под действием, а затем и он снял повязку. Мы стали делиться впечатлениями. Я рассказал о Шуре, своей прапрабабке.
- История, конечно, гадкая, - начал Митя. - Времена перемен, времена беззакония. В такое время всякая нечисть поднимает голову. Когда происходит смена власти при помощи военного переворота, а тогда поменялись не только власть, но и социально-политические и морально-этические нормы, вот и попёрли изо всех щелей садисты, воры, насильники и тому подобное. Пользуясь безнаказанностью, уверенные, что никто не придёт за ними, не расстреляет, ни упечёт их в лагеря лет на тысячу. Возьми наше девяностые, хорошо хоть без гражданской войны обошлось. Страна из социализма сразу в демократию шарахнулась, без какого-либо переходного периода. Получилось демократию ещё не построили, а прежний режим развалили, налицо все прелести перемен, грабили, насиловали, убивали.
- Ну что, по домам? - после паузы спросил Митя.
Мы вернулись в город. Хотя Митя говорил, что препарат не вызывает зависимости и последний раз мне довелось увидеть много грязи и ужасов, но путешествие завлекло и я не мог дождаться нового сеанса.
На следующей неделе мне не удалось поехать с Митей. Срочный заказ. Я все выходные провёл на работе. В среду позвонила мама, сказала, что собираются на выходные ехать в Астрахань к тёте Ане (это сестра отца) и предложила поехать с ними. Я зацепился за эту идею, захотелось посмотреть старые фотки и получше узнать родословную по отцовской линии. Пришлось уговаривать Милу на поездку.
*
В субботу рано утром на «Крузаке» тестя отправились в путь. Вечером состоялось грандиозное застолье. Народу было много - бабушка Лиза, тётя Аня с Виктором Петровичем (это её муж), пришла их дочь - моя двоюродная сестра Ирина с мужем Сергеем и сыном, он старше нашего Димы на год, и нас пятеро, в общем компания собралась внушительная. Стол они накрыли царский, даже осетрина была. Детей покормили, после чего они пошли играть в другую комнату. Разговор постепенно перешёл, как это обычно бывает, в фазу воспоминаний между отцом, тётей Аней и бабушкой. Эти истории, слышанные уже много раз, все знали наизусть. Мила с Ирой и Сергеем откололись и болтали о своём.
- Мам, а помнишь, когда мы с Анютой (он так называл тётю Аню) за арбузами на бахчи поехали на отцовском мотоцикле? Я тогда в девятом классе учился.
- Да в каком девятом? Ты в седьмом был, - перебила его тётя Аня.
- Да ну, в каком седьмом? В девятом.
- Нет-нет, Андрюша, в седьмом, - вступилась бабушка.
- Мам, ну что ты всё за Анюту... - с улыбкой сказал отец.
Я слушал и так захотелось рассказать об «ОСТРОВе» и о том, что могу рассудить их спор.
- Ба, а покажешь фотки из твоей юности? - спросил я у бабушки. Ей уже восемьдесят, а она бабулька шустрая и память хорошая. Она как будто только этого и ждала.
- Сейчас, внучек.
Принесла четыре альбома. Мы с ней присели на диван. Бабушка Лиза открыла первый альбом. Первой лежала пожелтевшая фотография со свадьбы, где они с дедом.
- Дедушка, дедушка, - с тоской в голосе сказала она. - Уже восемь лет как его нет.
- Бабуль, а ты красавицей была, у тебя, наверное, от кавалеров отбоя не было?
