Вторая половина лета получилась колготной, шумной, но по-настоящему счастливой. Воздух в доме звенел от смеха девочек, топота ног и бесконечных обсуждений. Солнце насквозь прогревало большую веранду, где Алина, обмахиваясь журналом, пыталась командовать процессом .
Сразу после свадьбы они с Сергеем , неожиданно для всех, огорошили новостью: они берут не просто машину, а самый настоящий микроавтобус. «Семья у нас теперь, сами видите , как рота солдат, — усмехался он, поглаживая Алинин округлившийся живот. — Места всем должно хватать. И тем, кто уже есть, и тем, кто только собирается к нам. А останавливаться мы ведь не планируем?» — подмигивал он жене, намекая на их давний разговор о том, что хотя бы одного, но точно еще захотят. Дочки обрадовались новости.
Перед отъездом Сергей и Люба беседовали с Катей , лучиком солнца, как её все называли, чтоб не шумела, помогала. Алине трудно сейчас. Катюша и сама все понимала. Ждала братика , наверное, больше остальных.Сергей с дочкой уехал в Сосновку за оставшимися вещами. Он наконец-то уволился из больницы, оставив позади этот этап жизни. Дом в Сосновке не опустел окончательно: отец Ивана пообещал приглядывать за участком, а медсестра из местной больницы, можно сказать, стаявщая у истоков семейства Сергеевых, тоже согласилась следить за всем, протапливать зимой чтобы дом не замерз , чтоб жизнь из него не ушла.
Август в Москве выдался жарким не только от погоды. Обустройство кипело. Сергей привез только самое дорогое: личные вещи, фотографии, книги. Дом наполнился новыми звуками. В углу гостиной по-хозяйски устроился щенок лабрадора, золотистый увалень по кличке Боня, а с кухни то и дело доносилось требовательное «мяу» от рыжего котенка, которого Катя тут же окрестила Гавом , как в любимом мультике. Животные мгновенно стали всеобщими любимцами и причиной бесконечной возни.
Алина, несмотря на тяжесть последних месяцев, держалась молодцом. Она работала неполный день, но большую часть вопросов решала из дома, не выпуская из рук телефона. «Ты бы хоть трубку отложила», — ворчал Сергей, принося ей чай с мятой. Но Алина лишь отмахивалась: коллектив и заместители работали как часы, спасая её и прикрывая тылы в очередной раз , за что она была им бесконечно благодарна.
Катя стала настоящим солнечным зайчиком для всей семьи. Её звонкий голосок и вечные вопросы «почему?» разряжали любую обстановку. Марина, серьезная не по годам, сначала держалась настороженно, словно боясь поверить в свое счастье. Но постепенно и её лед растаял. Она все реже молчала в углу и все чаще помогала Алине по дому или возилась с Гавом и Боней. А Люба... Люба была везде и для всех. Она стала и нянькой для младших, и советчицей для Марины, и подругой для Алины. Взрослая, умная, рассудительная дочь! Она была тем стержнем, на котором держался домашний уют, когда Алина выбивалась из сил. В доме теперь постоянно звучало слово МАМА. Первое время Алина замирала без привычки и от счастья. Но Наташу никто не забывал, она навсегда в сердце ее девочек.
В сентябре жизнь закружилась в новом ритме. Люба начала учебу в новом вузе, часто оставалась в квартире в городе. Марина и Катя пошли в новую школу. Первые недели дались им трудно: новые лица, новые учителя, новые требованич . Но девочки, привыкшие к переменам, быстро освоились. Марина, к удивлению самой себя, нашла подругу, такую же тихую любительницу книг, а Катя собрала вокруг себя целый хоровод одноклассников, которые с первого дня попали под обаяние её улыбки. Сергей с головой ушел в работу в частной клинике своего сокурсника Михаила. Дело спорилось, пациенты шли, и он чувствовал, что наконец-то дышит полной грудью.
Вечера в семье стали священным ритуалом. За большим столом, под мягким светом лампы, собирались все. Звякали ложки, пахло выпечкой Аллы Степановны, ее простыми , но вкусными блюдами, кто-то рассказывал школьные байки, кто-то истории из больницы. Люба уже строила планы на работу. Иногда они просто сидели в тишине, смотрели какой-нибудь старый фильм, прижавшись друг к другу на диване, с Боней, устроившим голову на чьих-то коленях, и Гаво, свернувшимся клубком в ногах.
В ноябре, когда за окнами зарядили холодные дожди, в семье случилось чудо — родился Алексей. Сергей, несмотря на мольбы Алины остаться в коридоре, присутствовал на родах, сжимая её руку, вытирая пот с её лба и шепча слова любви. Когда он впервые взял на руки крошечный, красный, невероятно родной комочек, у мужчины задрожали руки, а в глазах стояли слезы, которые он даже не пытался скрыть. А потом было счастье встречи дома. Девочки с визгом носились вокруг коляски, заглядывая в крошечное личико братика. Люба торжественно вручила Алине связанный ею крошечный плед. А через месяц и Галя, Алинина ни просто подруга, а уже сестра, родила дочку. Вся семья Сергеевых поехала проведывать племянницу, увозя с собой горы подгузников и детских красивых вещей.
Иван сиял от счастья.
---
Прошло пять лет. Пять лет, пролетевших как один солнечный, наполненный событиями миг. Пять абсолютно счастливых лет.
Дом, который когда-то казался просто большим, теперь звенел от голосов и топота. Дети выросли. Люба, с дипломом университета в руках, уверенно работала в клинике отца, и пациенты специально записывались к «молодому доктору Сергеевой». Сергей и Михаил давно уже были не просто сокурсниками, а полноправными партнерами, открывшими филиалы клиники. Марина, к всеобщему удивлению, передумала быть врачом. Она поступила на экономический факультет престижного вуза, учила языки . Марина готовилась покорять мир, мечтая о путешествиях и международных стажировках. Она вытянулась, стала строгой красавицей, но в глазах все еще пряталась та серьезная девочка, впервые переступившая порог их дома.
Катя превратилась в настоящую звездочку , тринадцатилетняя красавица с той же солнечной улыбкой, от которой таяли все вокруг. Они с Мариной были не разлей вода: старшая опекала младшую, а младшая заряжала старшую своей легкостью. Все девочки — умницы и красавицы, как говаривала Алина, обводя их счастливым взглядом,
- Мои любимые! Мои доченьки!
А еще в доме подрастали два сорванца. Алексей, серьезный не по годам пятилетний «мужик», как называл его отец, и трехлетний Степан — ураган, вечно разбитые коленки и громкий смех. Второго сына назвали в честь прадеда, героя войны, и Степан, казалось, с молоком матери впитал эту неуемную энергию. Они с Боней, который уже с трудом помещался в дверях, были лучшими друзьями, постоянно втягивая в свои игры и рыжего, обленившегося Гава.
И о неприятном... Где-то далеко, за высокими заборами, Георгий и Анна отбывали свои сроки. Анне дали меньше, но для Сергеевых это уже не имело значения. Доходили слухи, что там, на зоне, Коваль как будто присмирел, сник. Может быть, мозги действительно встали на место, может, понял что-то... Хотя... Сергей и Алины старались не думать о них. Прошлое осталось в прошлом. В их настоящем был только этот дом, шумный, залитый солнцем, полный смеха детей, запаха пирогов и любви. Их семья. Семья и счастье , которое все они заслужили .
