Антону Трофимову скоро исполнится сорок. Иногда ему казалось, что еще все впереди. Особенно по утрам, когда он просыпался свежим и бодрым. Он, открыв форточку, начинал делать зарядку, правда, сильно себя не утруждая.
Жена Настя и дочь Аленка вставали чуть раньше. Лежа с закрытыми глазами, Антон слышал, как они негромко переговаривались, гремели посудой, Алёнка ворчала: "Опять каша! Ну никакого разнообразия!"
Настя реагировала с привычным утренним недовольством: «Я тебе покажу разнообразие! А ну, сядь как следует! Если б другие дети имели то, что имеешь ты...» Это было не совсем справедливо. Другие дети имели все то же самое и даже гораздо больше. Но Алёна пропускала эти слова мимо ушей. Молча доедала свой завтрак и убегала в школу.
Антон вышел на балкон, посмотрел с высоты пятого этажа на двор, улицу с троллейбусной остановкой, возле которой сгущалась толпа. Стояла ранняя весна, небо было ясным.
На балконе дома напротив появлялась молодая женщина в очках и в коротком домашнем халате. Она поливала цветы в горшках из серебристой, будто игрушечной лейки.
Антон наблюдал за ней и думал: «Одна что ли живет? Никогда не видел на балконе мужчину». А еще он размышлял о том, что пока не все потеряно в жизни. Ему всего сорок, а не пятьдесят и (не дай Бог) не шестьдесят! И он еще может кое-чего добиться.
Почему такие мысли приходили ему в голову при виде женщины напротив, он и сам не знал. Да она и не нравилась ему! Настя гораздо лучше во всех отношениях. Тогда почему он наблюдает за ней изо дня в день?
Подышав утренним воздухом, Антон проскальзывает в ванную, запирается там, но через три минуты легкий стук прерывает его водные процедуры:
– Антон, я еще не умывалась, давай побыстрее, ладно?!
Это был голос Насти, и он спокойно отвечает, что минут через пять выйдет. Но получалось намного дольше, так как он брился, чистил зубы, принимал душ. А затем вышел бодрый и свежий под недовольном взглядом жены.
Войдя на кухню после ванной, он обнаружил там Евгению Петровну, тещу, которая успела прийти, пока он освежался. Она хлопотала у стола, убирала посуду за внучкой и готовила завтрак дочери и зятю.
Поздоровался, достал из холодильника молоко, сыр, тут подоспели гренки и запахло свежим кофе, который успела сварить заботливая теща.
– Я завтракать не буду, опаздываю! – услышали они голос Насти.
Антон быстро вышел в коридор, чтобы проводить ее. Ему показалось, что Настя лишь делает вид, что ей некогда, а на самом деле у нее вполне хватило бы времени приготовить завтрак.
Но она нарочно предоставляла это своей маме: как бы затем, чтобы он, Антон, был чем-то, пускай и незначительным, но обязан заботливой теще. Она даже успела шепнуть ему на ухо: «Не забудь поблагодарить маму!» Он, конечно же, поблагодарил.
Но тут же вспомнил свою мать, которую не видел почти три недели. Она жила в однокомнатной квартире с комнатой площадью двадцать квадратных метров. Антон не раз предлагал Насте:
– Давай подыщем обмен и съедемся с мамой, жилплощадь расширим.
Зоя Ивановна была женщиной болезненной, ей часто нужен был уход, поэтому сестра забирала ее к себе. А Антон никогда, так как Настя была против.
– Нам самим тесно! – говорила она. – Где она будет спать, на Аленкином диване, а ребенок на раскладушке? Так что ли?
В этом был резон. Двухкомнатная квартира не позволяла лишнего человека в доме. Но это ведь мама, она не может быть лишней… Антон переживал, что не помогает матери, но выхода не видел. Разве что расшириться за счет ее жилплощади и забрать маму к себе. Настя была категорически против, объясняя это тем, что они не уживутся. Ну да, с ее-то характером!
Он попрощался с тещей и отправился на работу. Мысли сменяли одна другую: они обменяются, поищут хорошую большую квартиру, будут жить вместе. И чем скорее обменяются, тем лучше для самочувствия матери и его спокойствия.
Уже ни о чем другом он не мог думать, стоя на троллейбусной остановке и потом, пробираясь внутрь салона вместе с толпой. Ему хотелось крикнуть на весь троллейбус: «Никому не нужна хорошая однокомнатная квартира?!»
Это был своего рода кризис, тот случай, когда человек просто не видел выхода из создавшейся ситуации, чувствуя себя и бессильным, и плохим сыном, и даже подкаблучником.
Но в этот вечер все неожиданно изменилось. Придя домой с работы, он застал семейство в полном сборе. Даже Евгения Петровна была здесь. Алёнка учила уроки, а теща с женой готовили ужин на кухне.
Вскоре все уселись за стол, дочка, как всегда, уткнулась в планшет. И Антон заметил, что Настя, отобрав у дочери гаджет, как-то многозначительно переглядывается со своей матерью.
Когда Алёна вышла из-за стола, буркнув «спасибо за ужин», Антон спросил:
– Что-то случилось? Вы чего такие загадочные?
Евгения Петровна встала из-за стола и стала наливать воду в чайник, а Настя произнесла:
– Антош, мы тут подумали с мамой… И правда, давай съедемся с Зоей Ивановной! У мамы даже желающие есть, Бортниковы. Они как раз хотят взрослого сына отселить. Им наш вариант подходит.
Антон не верил своим ушам. Да неужели?! Вот так вдруг! «А как сестра на это посмотрит?» - вдруг осенила его мысль. Ей ведь тоже причитается часть маминой жилплощади, если что… И почему он раньше об этом не подумал?
– Ну хорошо, - сказал он, - я позвоню Лиде, мама как раз у нее, и предложу.
– Нет! Не нужно Лиде звонить! – слишком поспешно ответила Настя. – Не надо ее вмешивать, а то она тоже решит, что пора съехаться с матерью. А у них и так квартира с нашей не сравнить.
Вот он, квартирный вопрос встал во всей своей красе! Антону стало очень неприятно и некомфортно от этого разговора. Он встал и вышел из кухни, так и не дождавшись чаю и не закончив беседу.
Он вышел на балкон. Было свежо и сумрачно. Вечер вступал в свои права, а в доме напротив женщина ухаживала за своими цветами: то ли рыхлила почву в горшках, то ли выдергивала травинки, было не понять. Но она вдруг подняла голову, посмотрела на него и поспешно скрылась за дверью, задернув шторы.
На следующий день на работе решался вопрос о командировке. Антона пригласил к себе босс и заявил:
– Готовь всю документацию, привяжи расчеты последнего проекта, смету оборудования. Ну, не мне тебя учить. И оформляй командировочные.
– Виктор Сергеевич, я не смогу в этот раз. Семейные обстоятельства. Пусть Владислав Камышев поедет. Молодой специалист, учиться нужно. Я его подготовлю, обещаю!
Босс недовольно глянул на Антона и было не совсем понятно, согласен он или нет. Но Антон решил не отступать. Что-то было нечисто с этим внезапном решением жены съехаться с его мамой.
– Камышев так Камышев. Но с тебя, Трофимов, я ответственности не снимаю, - строго сказал начальник. – Провалит, ты будешь отвечать!
И когда вопрос с командировкой наконец решился, Антон отправился к сестре в ее поселок городского типа. Был выходной день. Настя с Аленой как раз решили провести субботу и воскресенье у Евгении Петровны, он был свободен.
До поселка можно было добраться меньше чем за час на пригородной электричке. Ранним субботним утром он стоял на остановке и вдруг увидел ее, женщину из квартиры напротив. Они встретились взглядом и даже поздоровались. Антон подошел к ней, как к старой знакомой, хотя даже имени ее не знал.
Оказалось, ее зовут Ирина, а едет она к отцу в тот же поселок.
– Зову, зову его к себе, а он сопротивляется. Все рыбалка его не отпускает, рыбачит с детских лет, не поверите.
Всю дорогу они проговорили. Ирина жила одна, как он и предполагал. С мужем не сложилось, детей нет. Работает она учителем начальных классов, работу свою любит, детишек тоже. Антон был немногословен, о себе рассказывал мало, все больше расспрашивал собеседницу, удивляясь ее открытости и прямоте.
Доехали быстро, на станции разошлись. Оказалось, что им в разные стороны.
Сердце Антона учащенно билось, когда он подходил к дому сестры. Лида встретила его приветливо, но в ее глазах читалось беспокойство.
– А мама где? – спросил Антон прямо у порога. Он привык, что она всегда его встречает.
– Нездоровится ей, Антоша. Тебе разве Настя не говорила? – тихо спросила сестра.
И тут выяснилось, что у мамы подозрение на страшную болезнь. Она прошла обследование, ждут результатов. Только сыну она просила не говорить ничего, пока диагноз не установят. Но Лида не выдержала. Сдержав данное слово не говорить ему, позвонила все же Насте, поделилась бедой. А там уж на ее усмотрение.
– Семен Аркадьевич обещал позвонить сразу же, как будут первые результаты.
Семен Аркадьевич – это их хороший знакомый, врач от Бога, хирург. На него возлагалось много надежд в плане маминого обследования и лечения.
И тут до Антона дошло: так вот почему жена так спешно затеяла этот разговор об обмене: чтобы в случае чего, если с мамой случится самое страшное, ее жилплощадь не пропала бы и не досталась им с сестрой пополам.
Сердце больно кольнуло. Он вошел в спальню, мама спала. Лицо было слегка побледневшим, глазницы резко обозначились, губы скорбно опущены вниз. Он стоял рядом, боясь дотронуться, чтобы не разбудить. Но она открыла глаза.
– Сынок, ты приехал. Три недели, считай, не виделись. Ну как ты, как Алёнка с Настей?
– Да все хорошо, мам, - ответил он дрогнувшим голосом. – Я не знал, что ты заболела. Приехал навестить, как чувствовал.
– Ну-ну, не оправдывайся. Я же знаю, как ты занят. А у Лиды с Володей мне хорошо, спокойно. Машенька приезжает часто, ухаживает. Будущий врач…
Маша – это его племянница, Лидина дочь, студентка мединститута. Значит, они тут все за мамой присматривают, а он… в стороне. Как и вся его семья. Только вот Настя забеспокоилась с обменом, и как оказалось, неспроста.
Он провел с матерью, сестрой и ее мужем субботу и воскресенье. Но надо было возвращаться. Отгулы на работе не взять, раз уж обещал подготовить себе замену. На станции снова встретил Ирину.
– Ты грустный какой-то. Что-то случилось? – спросила она, уже сидя в поезде и перейдя на ты.
И Антон вдруг ей все рассказал, что мама больна, а он не знал. Жена скрыла от него, и спешно затеяла обмен. Он чувствует себя обманутым, второстепенным, переживает за мать и, честно говоря, не знает, что ему теперь делать.
– Успокоиться прежде всего, - вдруг мягко сказала его попутчица, накрыв его ладонь своею. – Сначала надо дождаться результатов обследования, а потом решать. И не торопиться с обменом. Маме будет тяжело, поверь мне. Убеди жену.
Дома он застал Настю с Алёной, они уже вернулись. Пахло борщом, обе накрывали стол к ужину.
– Как ты вовремя, - сказала Настя более дружелюбно, чем он ожидал. – Ну как, повидался с родней?
– А ты не могла мне сказать, что мама заболела, Настя?
– Твоя мама не хотела, чтобы ты знал. Ключ не догадался у нее взять от квартиры? Бортниковы хотели бы посмотреть.
Он молчал, не находя слов, а она продолжила:
– Ну, теперь ты понял, почему я затеялась с обменом? Чтобы маму одну не оставлять, помочь ей, поддержать. Не долго, наверное, бедной женщине осталось…
И тут злая ярость всколыхнулась внутри. Антон сильно ударил по столу рукой и буквально прорычал:
– Замолчи! И чтобы я больше этой фамилии Бортниковы в нашем доме не слышал.
Он буквально выскочил из квартиры, выбежал во двор, а на балконе увидел Ирину. Плохо соображая, что он творит, вбежал в подъезд и поднялся к ней. Она тут же открыла и пригласила войти.
Это была хоть какая-то отдушина для него, слабака, который не мог поставить на место жену. Проговорили они с Ириной долго. Что смогла, она посоветовала: не рубить с плеча, поговорить с женой по-хорошему, объяснить свои чувства. И правильно расставить приоритеты.
Напоила его крепким чаем с медом, привезенным от отца. И в половине двенадцатого он отправился домой.
Дочь спала, Настя сидела на кухне и плакала. Он сел напротив и затеял этот тяжелый разговор.
Может быть, Настя и правда очень мудра, интуитивно, по-женски. Ведь съехаться с мамой – это, возможно, единственно правильное решение, которое, если не спасет ей жизнь, то облегчит.
Но жена опередила его:
– Знаешь, я передумала. Не нужен нам этот обмен. Оставим все, как есть, раз уж ты так против. Я хотела как лучше.
Антон встал, обнял жену за плечи и отправился в ванную комнату, чтобы подготовиться ко сну. И тут вдруг вспомнил про свой мобильный телефон, вдруг Лида звонила? И действительно, был пропущенный звонок и сообщение от нее:
«Семен Аркадьевич звонил сегодня, когда ты уехал. Все самое плохое позади, страшный диагноз не подтвердился. Он поможет маме поправиться. С Настей я поговорила. Целую тебя, Лида».
Вот и вся Настина мудрость, раскрылась как на ладони. В окнах напротив горел неяркий свет, за шторами мелькал уже знакомый силуэт, а на душе было радостно, да, именно радостно, что на земле есть хорошие люди и самое главное, что есть надежда на мамино выздоровление!
А Настя… не его ли вина, что она стала такой? Во всём потакал, соглашался, не спорил. А теперь нужно все менять. Не давать ей возможность манипулировать.
Антон принял душ, пришел в спальню и лег на самый краешек кровати, в которой уже дремала его жена. Он почувствовал ее руку у себя на плече, но не ответил на этот жест, лишь тяжело вздохнул и сказал:
– Спокойной ночи. Я на этой неделе уезжаю в командировку дней на десять. Оттуда сразу к маме с Лидой. А сейчас спать. Я устал.
Зоя Ивановна поправилась, относительно, конечно. Но теперь не было и дня, чтобы Антон не заехал к маме после работы. Иногда на выходные приезжал Владимир и забирал их в поселок. Зато Настя стала упрекать его, что мало уделяет внимания семье, дочери. А он просто расставил приоритеты.
- Если мамочки еще рядом, пусть они не болеют и чувствуют вашу заботу и внимание. Это держит в хорошем здравии, улучшает самочувствие.
- Благодарю за прочтение рассказа. В комментариях, пожалуйста, пару слов о прочитанном. Всегда очень важно знать ваше мнение, дорогие читатели.