— Настенька, ты же не предложишь родной матери и сестре мужа ночевать на вокзале, когда у тебя три комнаты стоят пустые? — Рената Олеговна вплыла в кухню с таким видом, будто за спиной у неё развевалась мантия, а в руках был скипетр, а не пакет с заветренным дорожным пирожком.
Настя в этот момент сосредоточенно пыталась впихнуть в кастрюлю пачку спагетти. На календаре было пятнадцатое марта, за окном выл промозглый ветер, гоняя по двору серый мартовский снег, а в прихожей уже вовсю гремели чемоданными колесиками.
— У меня комнаты не пустуют, Рената Олеговна, — Настя даже не обернулась, аккуратно притапливая макаронины ложкой. — В одной сплю я с вашим сыном, во второй Полина готовится к ЕГЭ так, что искры из глаз летят, а в третьей Игорь с Юрой делят территорию похлеще, чем в фильмах про раздел Чикаго. У нас тут плотность населения выше, чем в Шанхае.
— Я думаю, Настя не будет против, если вы поселитесь в её квартире, — подал голос из коридора Женя. Голос у мужа был заискивающий. Он явно надеялся проскочить «между капельками», не поссорившись ни с мамой, ни с женой. — Мы же семья. Потеснимся. Саша вон в гостиной на диване может, а Кристина с мамой к Полине прилягут. Поля девочка молодая, на раскладушке поспит в коридоре, спина крепкая.
Настя медленно повернулась. В дверях кухни стоял Женя, за его плечом маячила золовка Кристина — женщина тридцати лет с лицом, выражающим вечную обиду на мироздание, и её муж Саша, который уже успел расстегнуть куртку и теперь с интересом принюхивался к запаху вареного теста.
— На раскладушке в коридоре у нас спит только кот, и то когда обижается, — отчеканила Настя. — Женя, ты сейчас предложил моей дочери, которой через два месяца сдавать историю и английский, переехать в прихожую к вешалке с сапогами?
— Ой, Насть, ну не начинай драму, — Кристина отодвинула брата и потянулась к вазочке с печеньем. — Нам всего-то на пару недель. Обследоваться надо, Саше работу присмотреть, а то в нашем городке платят только «спасибом» и обещаниями. Квартиры в аренду сейчас стоят как крыло от «Боинга», у нас таких денег отродясь не было. Мы же свои! Неужели жалко угла?
«Свои» в понимании Кристины — это люди, которые за последние пять лет звонили только в двух случаях: поздравить с Новым годом (строго 2 января, когда тарифы дешевле) или попросить в долг «до зарплаты», про которую потом благополучно забывали.
— Угол — не жалко, — Настя выложила спагетти на дуршлаг, и кухню заволокло паром. — Жалко личного пространства. И бюджета. Кто, стесняюсь спросить, будет оплачивать этот банкет? Коммуналка за пятерых и за восьмерых — это две большие разницы, как говорят в Одессе. А продукты? Цены в магазинах видели? Масло скоро в сейфах продавать будут.
— Настенька, ну что ты всё про деньги, — Рената Олеговна уже по-хозяйски открыла холодильник и разочарованно вздохнула, не обнаружив там копченой колбасы. — Сын мой, Женечка, работает, ты работаешь. Неужели мать и сестру тарелкой супа не накормите? «В тесноте, да не в обиде», как в старом добром кино. Мы же не чужие люди, чтобы счета выставлять.
Саша, муж Кристины, тем временем уже присмотрел себе место за столом.
— А что, Насть, макароны просто пустые будут? Без подливки какой? Или, может, тушеночка завалялась? Я после поезда зверски голоден.
Настя посмотрела на Сашу. Саша был из тех мужчин, у которых жизненное кредо — «кто первый встал, того и тапки». В данном случае «тапками» была её квартира, которую она получила в наследство от бабушки еще до брака. Три комнаты, раздельный санузел, свежий ремонт, на который Настя копила два года, отказывая себе даже в лишней паре колготок.
— Подливка у нас сегодня — «весеннее настроение», — лаконично ответила Настя. — Макароны с маслом. Масло, кстати, фермерское, дорогое.
— Ничего-ничего, мы люди привычные, — Рената Олеговна уже вовсю распоряжалась в прихожей. — Кристина, неси баул в ту комнату, где девочка сидит. Поля, деточка, ты там учебники свои сдвинь на подоконник, бабушка приехала!
Из комнаты Полина высунулась с таким лицом, будто у неё под дверью только что высадился десант инопланетян.
— Мам, это что? Почему бабушка раскладывает свой халат на моей кровати? У меня пробник по математике завтра!
— Это «семейные ценности» в действии, Поленька, — Настя вошла в комнату дочери. — Твой папа решил, что нам скучно живется.
В комнате уже царил хаос. Кристина вытряхивала из чемодана свои шмотки: какие-то синтетические кофточки со стразами, джинсы и огромный фен. Рената Олеговна деловито осматривала шкаф.
— Поля, у тебя тут столько места лишнего. Мы вот это твоё розовое безобразие в сторону сдвинем, и мои платья как раз поместятся. А то помнутся, жалко, шелк же.
— Это не шелк, мама, это вискоза из магазина «Смешные цены», — подала голос Настя. — И шкаф принадлежит Полине. Поля, иди на кухню, поешь. И мальчишек позови.
Ужин напоминал сцену из фильма про осаду крепости. Настя молча раскладывала макароны по тарелкам. Женя пытался шутить, но шутки падали в пустоту, как монетки в колодец. Дети — Игорь и Юра — сидели смурные. Юра, которому было одиннадцать, то и дело задевал локтем Сашу, потому что места за столом, рассчитанным на четверых, теперь катастрофически не хватало.
— А хлеб где? — спросил Саша, жуя макароны. — Настя, хлеба нет? Мужчина без хлеба — это же как машина без бензина.
— В магазине, Саша. Прямо за углом. Пятьдесят рублей батон. Если поторопишься, успеешь до закрытия, — Настя сложила руки на груди.
— Ой, да ладно тебе, — махнула рукой Кристина. — Женя, сходи за хлебом, ты же хозяин в доме. И возьми что-нибудь к чаю, а то у Насти в вазочке только сушки, зубы сломать можно.
Женя послушно потянулся за курткой. Настя проводила его взглядом, полным такого холодного спокойствия, что муж невольно споткнулся в дверях.
Вечер прошел в «теплой и дружественной» обстановке. К десяти часам выяснилось, что Саша очень любит смотреть телевизор на полной громкости, причем именно политические ток-шоу, где все кричат. Игорь и Юра пытались играть в приставку, но Рената Олеговна заявила, что от этого «мерцания» у неё начинается мигрень и «чакры закрываются».
— Какие еще чакры? — хмыкнула Настя, проходя мимо с охапкой грязных полотенец. — У нас в этой квартире из мистики только счета за свет. Если не выключите всё через пять минут, я вырублю пробки. Мне завтра на работу к восьми.
— Настя, ты стала какая-то черствая, — вздохнула свекровь, укладываясь на Полинину кровать. Полина в это время со слезами на глазах паковала ноутбук, чтобы уйти спать на диван в комнату к братьям. — Город тебя испортил. Раньше, помню, приедешь к родственникам — и стол горой, и песни до утра. А сейчас? За каждую крошку отчитываешь.
— Раньше, Рената Олеговна, и доллар был по шесть рублей, и спина у меня не болела от второй смены у плиты, — отрезала Настя. — Располагайтесь. Постельное белье в шкафу, только чур — стирать будете сами. Моя машинка уже на ладан дышит от такого объема.
На следующее утро Настя проснулась в шесть. На кухне уже хозяйничал Саша. Он доедал остатки вчерашних макарон прямо из кастрюли, запивая их молоком из пакета.
— Доброе утро, хозяйка! — бодро прикрикнул он. — А что, яичницы не будет? Я привык, чтобы с утра белок был.
— Белок в лесу, Саша. На деревьях, — Настя отобрала у него пакет молока. — Это молоко для Юры, ему кашу надо варить. А твой белок — в холодильнике, в лотке. Десять штук на неделю. Советую растягивать удовольствие.
На работе Настя сидела как на иголках. Коллеги замечали её состояние.
— Насть, ты чего такая дерганая? Опять отчет не сходится?
— С отчетом всё в порядке, — вздыхала Настя. — У меня дома демографический взрыв. Родственники из провинции приехали «по делам». Боюсь, к моему возвращению они решат переклеить обои или приватизировать мой фикус.
Вернувшись домой, Настя поняла, что её опасения были цветочками. В ванной висели чьи-то мокрые вещи, с которых капало прямо на коврик. В кухне стояла гора немытой посуды — видимо, гости решили, что посудомойка — это встроенный в кухню раб. Но самое интересное ждало её в гостиной.
Там, развалившись на диване, сидел незнакомый мужчина.
— А это кто? — Настя уронила сумку на тумбочку.
— О, Настенька, ты уже пришла! — выпорхнула Кристина. — Это Виталик, Сашин троюродный брат. Он тут тоже в городе проездом, мы решили — чего ему в хостеле деньги тратить? Он тихий, на коврике в большой комнате переспит.
Виталик приветливо махнул рукой, не отрываясь от телефона.
— Здрасьте. У вас вай-фай какой пароль? А то у меня ловит плохо.
Настя почувствовала, как внутри неё что-то щелкнуло. Знаете, это такое состояние, когда ты понимаешь: либо ты сейчас начнешь метать молнии, либо просто тихо вызовешь экзорциста. Но Настя была женщиной мудрой. Она вспомнила слова своей бабушки: «Если не можешь победить хаос — возглавь его и доведи до абсурда».
— Вай-фай? — Настя улыбнулась так ласково, что Женя, вышедший из спальни, вжался в стену. — Конечно, Виталик. Пароль — «ОплатаПоСчету100рублейЧас». Шучу-шучу. Садитесь все, ужинать будем. Сегодня у нас праздничное меню.
— О, неужели мясо? — обрадовался Саша.
— Почти, — Настя выставила на стол огромную миску с вареной картошкой в мундире и банку кильки в томате. — Финансовый кризис, дорогие мои. Женя сказал, что раз у нас теперь столько ртов, то на деликатесы денег нет. Все средства ушли на залог за аренду офиса для Саши.
— Какого офиса? — поперхнулся Саша.
— Ну как же, — Настя придвинула к себе тарелку. — Женя мне вчера сказал, что ты решил открыть свое дело. Курьерскую службу. Пешую. Вот мы и решили тебя поддержать — выделили из семейного бюджета сумму на покупку удобных кроссовок. Поэтому мясо увидим только в следующем месяце.
Женя открыл было рот, чтобы сказать, что он ничего такого не говорил, но встретился взглядом с женой и решил, что картошка в мундире — это очень вкусно и полезно для пищеварения.
Всю следующую неделю Настя вела себя как идеальная хозяйка из триллеров. Она перестала покупать туалетную бумагу (оставляя в туалете только стопку старых газет), демонстративно прятала заварку в свою сумку и каждый вечер устраивала «семейные чтения» устава внутреннего распорядка квартиры, который сама же и написала.
— Пункт номер пять, — вещала она, пока Кристина пыталась оттереть пятно от кофе с дивана. — Использование фена мощностью более 2000 ватт после десяти вечера облагается штрафом в пользу моей нервной системы. Рената Олеговна, вы слышите?
— Настя, ты издеваешься, — плакала Кристина. — Мы тут как в концлагере! Саша вчера хотел ванну принять, а ты сказала, что горячая вода по лимиту — три литра на человека!
— Экономика должна быть экономной, — цитировала Настя классиков. — Вы же не хотите, чтобы Женю лишили премии за перерасход ресурсов?
Однако «гости» не сдавались. Рената Олеговна начала проводить «воспитательную работу» с детьми, внушая им, что мать у них — тиран, а отец — подкаблучник. Саша продолжал оккупировать диван, а Виталик — который так и не ушел — начал подворовывать йогурты из холодильника.
Кульминация наступила в пятницу. Настя вернулась домой и обнаружила, что её любимый фикус, который она выращивала десять лет, используется Сашей как пепельница. А Рената Олеговна в это время весело щебетала по телефону, сообщая кому-то на том конце провода: «Да, приезжай, места полно! Настя у нас добрая, всех пристроит. Квартира-то огромная, наследная, она за неё не дрожит».
Настя не стала кричать. Она даже не отодвинула тарелку. Она просто зашла в спальню, достала свой старый ноутбук и что-то быстро напечатала. Потом сделала один короткий звонок.
Вечером, когда всё семейство в сборе сидело перед телевизором, ожидая очередную порцию «картофельной диеты», Настя вышла на середину комнаты. Лицо её сияло первозданной чистотой, а в глазах плясали чертики, которых не видели даже на самых веселых корпоративах.
— Дорогие мои! У меня потрясающая новость! — торжественно объявила она. — Я поняла, как нам всем разместиться с комфортом и при этом не тратить лишнего.
— Настя, неужели ты заказала пиццу? — с надеждой спросил Саша.
— Лучше, Саша. Намного лучше. К нам едет мой брат Эдуард со своей семьей. Их пятеро. Они тоже «по делам», у Эдика как раз отпуск, и они решили, что в Москве им скучно. Я уже выставила объявление о поиске сожителей в нашу гостиную на «Авито», чтобы отбить коммуналку. Первые два кандидата — замечательные ребята, студенты из консерватории, трубачи — придут завтра утром с инструментами.
По комнате поплыла тяжелая, как чугунная сковорода, тишина. Рената Олеговна поперхнулась чаем. Кристина выронила пилочку для ногтей.
— Какое «Авито»? Какие трубачи, Настя? — Женя вскочил с кресла. — Ты с ума сошла? Где они все будут спать?
Настя загадочно улыбнулась, глядя на ошарашенных родственников. В голове у неё уже созрел план, по сравнению с которым «12 стульев» казались детской сказкой на ночь.
***
Как вы думаете, действительно ли Настя пригласила толпу посторонних людей, или это был блестящий стратегический маневр, чтобы выкурить «захватчиков» их же методами? И как отреагирует Рената Олеговна, когда узнает, кто на самом деле переступит порог квартиры на следующее утро?
История получилась длинной, поэтому развязку я вынесла в отдельную публикацию. Узнать, чем закончилась эта битва, можно во второй части: ЧАСТЬ 2 ➜