Я никогда не верил в деревенскую мистику. Вся эта чушь про леших, домовых и прочую нечисть казалась мне просто способом местных развлечься или отвадить городских от грибных мест.
Когда я приехал в одну глухую деревню на тридцать дворов, зажатую между лесом и огромным торфяным озером, я искал только тишину и хорошую рыбалку. Я снял комнату у местной пенсионерки, бросил вещи и сразу пошел в единственный на всю округу магазинчик за хлебом и спичками.
На затертой стеклянной двери магазина, прямо поверх рекламы мороженого, был криво прилеплен кусок картона. Текст, выведенный синим маркером, гласил:
«Уважаемые дачники! Если после заката вы видите у озера деда Макара — не здоровайтесь и немедленно уходите. Дед Макар умер три года назад. А то, что сейчас донашивает его сапоги, имеет лишние суставы на ногах».
— А то, что сейчас донашивает его сапоги... — прочитал я вслух полушепотом и хмыкнул.
Креативно. Наверняка местные браконьеры так отпугивают заезжих рыбаков от своих прикормленных заводей. Я купил продукты, вернулся в дом, собрал снасти и ближе к вечеру отправился к воде.
Озеро было идеальным. Глубокое, темное, поросшее густым камышом. Я нашел отличный деревянный мосток, закинул удочки и закурил, наслаждаясь тишиной.
Солнце село быстро, как это бывает в августе. Над черной водой начал подниматься густой, клочковатый туман. И вместе с туманом пришла тишина. Не просто отсутствие городского шума, а абсолютный, вакуумный провал в звуках. Перестали квакать лягушки. Заткнулись сверчки. Даже ветер перестал шуршать сухими стеблями камыша.
Остался только один звук. Шаги за моей спиной.
Они раздавались с берега, с той стороны, где тропинка уходила в заросли. Звук был странным. Хлюп. Щелк. Хлюп. Щелк. Словно кто-то шел в мокрой резиновой обуви, но при каждом шаге раздавался сухой костяной хруст.
Я медленно обернулся, стараясь не делать резких движений.
Из тумана на край деревянного мостка выступила фигура. Старый, выцветший брезентовый плащ, натянутый капюшон, в руках — длинная, кривая палка, заменяющая посох. И высокие резиновые сапоги. Классический деревенский дед.
— Клюет? — спросил он.
Голос был скрипучим, старческим. Абсолютно нормальным. Если бы не одно «но». Звук шел не из-под капюшона. Он резонировал где-то в районе грудной клетки фигуры, словно там был спрятан динамик.
Мозг, воспитанный на городской вежливости, уже сформировал ответ: «Да пока тихо, дедушка». Я открыл рот, чтобы произнести это вслух, и в этот момент луна, выглянувшая из-за облаков, осветила мосток.
Мой взгляд упал на его ноги.
Он стоял в профиль ко мне. Резиновый сапог на правой ноге сгибался в колене — как положено человеку. Но чуть ниже, ровно посередине голени, сапог был изогнут в обратную сторону. Там, где должна быть ровная берцовая кость, находился еще один сустав. Колено, вывернутое назад, как у кузнечика или гигантской птицы.
«А то, что донашивает его сапоги, имеет лишние суставы...»
Кусок картона на двери магазина. Это была не шутка браконьеров. Это была техника безопасности. Инструкция по выживанию. И первое правило там гласило: «Не здоровайтесь».
Я сглотнул вязкую слюну, так и не издав ни звука. Мое сердце билось с такой силой, что, казалось, рвало ребра.
Фигура качнулась. Нечеловеческая анатомия ног заставила ее тело совершить плавное, волнообразное движение, которое физически не мог бы повторить ни один старик.
— Я спросил... клюет? — повторил голос из груди. На этот раз интонация была абсолютно плоской. Механической. Оно тестировало реакцию. Оно ждало, когда я вступлю в диалог. Ему нужен был мой ответ, мой голос, чтобы установить контакт. Чтобы захватить цель.
Я вспомнил вторую часть инструкции. «Немедленно уходите».
Ноги стали ватными. Инстинкты кричали: бросай удочки, разворачивайся и беги в деревню со всех ног! Но логика, пульсирующая в висках, ледяным тоном подсказывала: хищники реагируют на бегство. Побежишь — умрешь.
Я медленно, очень медленно, отвел взгляд от его переломанных ног. Положил удилище на рогатину. Взял с досок пустой пластиковый бидон для рыбы.
— Молчишь? — проскрежетал голос. Теперь он звучал обиженно, но в этой обиде сквозила скрытая, хищная ярость.
Я заставил себя сделать шаг навстречу фигуре, потому что мосток был узким, и тропинка на берег была только одна. Мне нужно было пройти мимо него.
Расстояние сокращалось. Три метра. Два метра. Пахло не старым человеком и не табаком. Пахло озерной гнилью, сырой землей и чем-то сладковато-металлическим. Кровью.
Оно не сдвинулось с места. Оно стояло на краю тропинки, возвышаясь надо мной почти на голову. Когда я проходил мимо, глядя прямо перед собой, я краем глаза заметил, что под капюшоном плаща нет лица. Там было что-то гладкое, бледное и пульсирующее в такт моему сердцебиению.
Я ступил на твердую землю. Не ускоряя шага, не оборачиваясь, я пошел по тропинке к деревне. Моя спина превратилась в одну сплошную мишень. Каждый мускул был напряжен в ожидании удара.
Позади раздался звук. Хлюп. Щелк. Оно пошло за мной.
Я шел ровно. Не бежал. Оно двигалось следом, выдерживая дистанцию ровно в три метра. Его лишние суставы издавали этот тошнотворный костяной хруст при каждом шаге. Оно не нападало. Оно ждало, что я сломаюсь. Что я закричу, побегу или обернусь.
Тропинка казалась бесконечной. Деревья смыкались над головой, лунный свет едва пробивался сквозь ветви.
— Помоги мне, внучок, — внезапно сказало оно. Голос изменился. Теперь это была жалобная мольба. — Ноги болят. Помоги дойти.
Я стиснул зубы так, что заболела челюсть. Впереди, сквозь кусты, замаячил желтый свет фонаря, висящего на столбе у первого деревенского дома.
Оставалось десять метров. Пять. Три.
Я вышел на гравийную дорогу, залитую тусклым электрическим светом. Звук шагов за спиной резко оборвался.
Я прошел еще метров двадцать до своего забора и только тогда заставил себя обернуться.
На границе света и тьмы, там, где начиналась озерная тропинка, стоял высокий силуэт в плаще. Оно не могло переступить освещенную черту.
Секунду мы смотрели друг на друга. Затем грудная клетка существа дернулась, и до меня донесся голос. Мой собственный голос, в точности повторяющий ту самую усмехающуюся интонацию, с которой я читал картонку у магазина:
— А то, что донашивает его сапоги, имеет лишние суставы... Существо медленно развернулось на своих невозможных ногах и бесшумно растворилось в темноте камышей.
В ту ночь я не сомкнул глаз, сидя в комнате с топором на коленях. Утром я бросил снасти на берегу, завел машину и уехал из этой деревни навсегда. Я сохранил себе жизнь только потому, что не посчитал чье-то предупреждение шуткой.
И если вы когда-нибудь увидите странную записку на двери сельского магазина — просто поверьте ей на слово.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#мистика #страшныеистории #деревня #сверхъестественное