– Мы Карасик с Кнопой – два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Травник вверх тормашками летел в ночном небе, широко раскрыв глаза и рот. От ужаса, шока и страха перед неизвестностью он не мог издать ни звука.
Ветер свистел в иголках, холод пронизывал до костей. Тело болталось, как тряпичная кукла в когтях невидимого чудовища.
Прошли минуты – долгие, бесконечные минуты полёта в темноту.
Травник выбился из сил. Он лишь хрипло пищал, понимая: это не поможет.
Ёж болтался головой вниз, пытаясь сообразить – что происходит? Как это случилось? Что делать?
Но мысли путались. В голове была каша из страха и отчаяния. Он видел землю внизу – тёмные пятна леса, серебристые ленты речушек, чёрные провалы оврагов. Всё это медленно плыло под ним, словно в жутком сне.
Нужно было понять, кто его схватил. Травник напряг все силы.
Закряхтел. Попытался дёрнуться. Изогнуться. Усилием, от которого заболели все мышцы, ёж попытался посмотреть вверх – на то, что держит его в воздухе.
И увидел.
Огромные белые крылья. Размах – невероятный, словно облака расправили перья. Они рассекали ночное небо мощными взмахами, и каждый удар крыла отдавался холодным порывом ветра.
Да, это был Белый Ветрогор – легенда гор, хищник, чьи когти впились в тело ежа так глубоко, что шевелиться было невозможно. Железная хватка. Ни малейшего шанса вырваться.
Шансов улизнуть не было. Да и куда было бежать? Земля казалась далёкой игрушечной картинкой.
В какой-то момент ёж заметил движение на спине орла.
Он прищурился, напрягая зрение в полумраке ночи.
Крыса сидела между лопаток гигантской птицы, уверенно цепляясь лапами за перья. И ёж её узнал, это была Зубастая. Слуга и правая рука Мышиного короля. Они уже встречались, когда ёж со своим лесным отрядом едва спасся от толпы крыс.
Зубастая поглядывала сверху вниз. Её мелкие поросячьи глаза блестели в темноте зловещим огоньком. Она скалила зубы в коварной, насмешливой улыбке.
Травник всё понял сразу. Мгновенно. С ужасающей ясностью.
До него добрались.
Не Костогрыз в лобовой атаке на Дуб. Нет. Они зашли с другой стороны. Обманули. Переиграли и поймали его.
В голове ежа пронеслась мысль, пронзительная, как удар молнии: «Зачем я выходил?»
Чудовищная ошибка. Глупость.
А тем временем полёт продолжался.
Травник видел, как под ним проплывают знакомые места.
Зубастая уже представляла лицо Мышиного короля.
Она видела, как он обрадуется, увидев связанного ежа у своих ног. Как наградит её новой властью, новыми привилегиями, новым положением при дворе.
Она, Зубастая, сделала то, чего не смогли сделать тысячи воинов. Она принесёт Властелину ночи самый желанный трофей.
Крыса облизнула желтоватые зубы и довольно зацокала языком.
Возможно, друзья попытаются спасти Травника? Мур-Мурка? Копатыч?
Но шансы были микроскопические, он понимал это.
Как они найдут его? Где будут искать?
Но что теперь сделает с ним Мышиный король?
Эти вопросы терзали разум, не давая покоя. Но ответов не было. Но самое ужасное, что, похоже, он лично это узнает, и это ожидание не сулило ничего хорошего…
Но внезапно что-то изменилось.
Травник почувствовал, как Белый Ветрогор начал снижаться.
Огромные крылья перестали так яростно рассекать воздух. Взмахи стали плавнее, осторожнее. Орёл пошёл на посадку.
Ёж увидел впереди силуэт горы: тёмная громада возвышалась над лесом, упираясь острой вершиной в звёздное небо. Скалы. Обрывы. Каменные уступы.
Орёл приближался к горе – к самой её вершине.
Травник различал теперь детали: острые выступы камней, тёмные расщелины, узкие карнизы. И на одном из таких карнизов, защищённом от ветра нависающей скалой, виднелось что-то большое и тёмное.
Гнездо.
Белый Ветрогор сделал остановку в своём гнезде, снова. Теперь он нёс двойной груз, ему снова нужно было передохнуть.
Орёл приземлился мягко, несмотря на свои огромные размеры. Когти, державшие ежа, разжались. Травник тяжело упал на дно гнезда – в кучу веток, перьев и старых костей.
Ему некуда было бежать с этой вершины. Внизу – пропасть. Вокруг – отвесные скалы. Единственный выход – вниз, в пустоту.
Ёж медленно поднял голову, осматривая своё новое местоположение.
Гнездо было огромным. Сплетённое из толстых сучьев и веток, оно могло бы вместить целую семью барсуков. По краям торчали белые перья – такие же белоснежные, как крылья самого Ветрогора.
В центре гнезда лежали остатки добычи – кости зайцев, куски меха, обглоданные рыбьи скелеты.
Зубастая слезла со спины орла.
Она спрыгнула прямо на край гнезда и встала на задние лапы, глядя на ежа сверху вниз. В её взгляде читалось торжество. Победа и полное превосходство.
Травник посмотрел на них обоих – на гигантского белого орла и на маленькую крысу с огромными зубами.
И задал вопрос. Голос его дрожал от страха и усталости:
– Зачем вы меня выкрали? Куда вы меня несёте?
На последний вопрос он, конечно, уже знал ответ. Но всё равно спросил. Может быть, надеялся услышать что-то другое. Может быть, просто хотел задержать момент, когда его судьба окончательно решится.
Белый Ветрогор молчал.
Огромная птица отвернулась от ежа и принялась клевать мясо – остатки добычи, разбросанные по гнезду.
Ответила Зубастая: она сделала шаг вперёд. Её жёлтые глаза блеснули в темноте, голос был тихим, вкрадчивым, но от этого только страшнее:
– Теперь твоя судьба не принадлежит тебе. Отныне ты навсегда в руках Властелина ночи.
Травник почувствовал, что это конец...
Мур-Мурка и волшебный ошейник. Часть 132
– Мы Карасик с Кнопой – два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Внезапно разговор прервал Ветрогор:
– Хватит болтать. Нам пора.
Его голос был холодным и не терпящим возражений. Ветрогор повернулся к ежу. Огромная белая голова склонилась, жёлтые глаза впились в дрожащего Травника.
– Приготовься, – произнёс орёл.
Травник не успел даже пискнуть – огромные когти, острые как лезвия, снова схватили его, но на этот раз не вверх тормашками, как прежде. Ветрогор ухватил ежа за тряпичную сумку с травами, которую тот всегда носил через плечо.
Сумка туго затянулась, врезаясь в бок. Ёж взвизгнул от неожиданности, но это было лучше, чем болтаться головой вниз. Теперь он висел как груз, глядя прямо вниз на скалы и пропасть.
Зубастая проворно вскарабкалась на спину орла. Её длинные когти вцепились в белоснежные перья между лопаток. Она прижалась к спине Ветрогора, готовая к полёту.
Ветрогор расправил огромные белые крылья. Взмах – мощный, резкий. Второй взмах – и он оторвался от гнезда, взмывая в ночное небо.
Травник закрыл глаза и зажмурился, ожидая худшего. Но через мгновение любопытство пересилило страх. Он медленно приоткрыл один глаз. Затем второй.
Они снова набирали высоту.
Крылья Ветрогора били по воздуху размеренно, уверенно. Взмах, взмах, взмах. Орёл поднимался всё выше и выше, пока гнездо на скале не превратилось в крошечное тёмное пятнышко далеко внизу.
И тут Травник почувствовал что-то странное.
Страх всё ещё был – конечно был. Сердце колотилось так сильно, лапки подрагивали. Но... страх был меньше.
Немного меньше, чем в прошлый раз.
Ёж удивлённо моргнул – кажется, он начал привыкать. Ветер трепал его иголки. Холодный, пронизывающий, но уже не такой пугающий. Травник даже осмелился посмотреть вниз.
Под ними снова простирался Тёмный лес.
Бескрайнее чёрное море деревьев, которое тянулось до самого горизонта. В свете луны кроны сливались в одно гигантское полотно – тёмное и бездонное. Где-то далеко блестела река – серебристая лента, извивающаяся между холмов.
Но потом ёж заметил кое-что ещё.
Далеко впереди, на самом краю горизонта, горел большой огонь, как костёр. Большой огонь – яркий, пульсирующий, видимый даже с этой высоты. Травник прищурился, напрягая зрение. Его глаза всегда были острыми – один из немногих талантов, которыми природа наградила маленького ежа.
И он понял, что они летят в сторону вражеского лагеря. Мысль пронзила ежа, острая как стрела: «Там лагерь Мышиного короля. Туда меня и несут».
Страх вернулся. Новой, свежей волной он накрыл Травника с головой, сжимая горло, превращая дыхание в хрип. Лапки снова задрожали. Сердце забилось ещё быстрее.
Именно туда они летели - прямо к Властелину ночи.
Травник закачался на ветру, сумка впилась в шею. Он попытался успокоиться, попытался дышать ровнее и краем глаза заметил крысу.
Зубастая сидела на спине Ветрогора, вцепившись когтями в перья. На этот раз она не смотрела на ежа сверху вниз. Её морда была повёрнута вперёд, к тому далёкому огню на горизонте.
И рот у неё был приоткрыт.
Зубастая уже представляла и видела, как бросит связанного ежа к лапам Мышиного короля. Как Властелин ночи воскликнет от радости и восхищения. Крыса уже купалась в лучах грядущей славы, но старалась не впадать в эйфорию раньше времени.
Но усики уже дрожали от предвкушения, а зубы скалились в коварной улыбке.
А внутри Травника что-то дрогнуло.
Обычно он принимал свою судьбу и молча наблюдал за происходящим, не вступая в физическую драку с противником. Он знал, что слабее – слабее крыс, волков, диких кабанов, слабее лис, слабее всех злобных обитателей леса.
Лучше убежать, чем сражаться. Лучше спрятаться, чем рисковать. Это всегда было его правилом.
Но на этот раз... что-то было по-другому.
С тех пор как он попробовал из склянки на шее Громобоя живительную воду, с тех пор как его иголки превратились в иглы дикобраза, у него добавилось на каплю больше смелости. Совсем чуть-чуть, но он почувствовал это новое в себе.
И эта внутренняя смелость, как свеча в темноте, начала разгораться. И внезапно в голове ежа возникла мысль, острая, как стрела.
А что если…
Моментально, не раздумывая, не давая страху остановить себя, Травник потянулся к своей спине. Лапка нащупала иголку – одну из длинных острых иголок дикобраза.
Он вырвал её как волос из бороды и со всей силы, на которую был способен, ткнул прямо в живот Белого Ветрогора.
Иголка пронзила белоснежные перья на груди орла. Впилась в кожу. Погрузилась глубоко и болезненно.
Ветрогор вскрикнул.
Дикий, пронзительный крик разорвал ночную тишину. Это был крик боли, ярости и шока. Огромное тело дёрнулось, крылья сбились с ритма. Левое взметнулось вверх, правое опустилось вниз. Ветрогор потерял равновесие.
Зубастая взвизгнула от ужаса. Её когти скользнули по перьям. Она начала падать, но в последний момент, на чистом инстинкте, ухватилась за одно единственное перо и повисла на нём, болтаясь в воздухе, её занесло в левую сторону и подбросило вверх.
Перо затрещало, но выдержало – крыса подтянулась, судорожно цепляясь за спину орла двумя передними лапами, хвост обвился вокруг крыла так крепко, что побелел.
Но укол иголки был настолько внезапным и резким, что Ветрогор, не выдержав боли, разжал когти и выронил ежа...
Травник почувствовал, как хватка ослабла, когти разомкнулись и как сумка выскользнула из железной хватки.
И он начал падать вниз как камень в темень ночного леса.
И в последнее мгновение перед тем, как погрузиться в черноту леса, Травник увидел лицо Зубастой.
Крыса цеплялась за перья на спине орла, а её морда была искажена шоком. Рот раскрыт в немом крике.
– Неееееет! – донёсся её визг, тонкий и отчаянный.
Ещё секунда – и падающий вниз ёж исчез в ночной мгле…
Мур-Мурка и волшебный ошейник. Часть 133
— Мы Карасик с Кнопой — два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Травник летел в ночную пропасть.
Свободное падение. Холодный воздух свистел, разрывая уши. Иголки на спине вставали дыбом, а тело не понимало, что происходит.
Но в голове была только одна мысль — ясная и острая, как укол иглы: лучше погибнуть так, чем в рабстве Мышиного короля.
Земля неслась навстречу с чудовищной скоростью. Он видел её — тёмную, но всё ближе и ближе. Травник не успел даже зажмуриться.
Что-то хлопнуло над головой.
Тряпичная сумка с травами — та самая, которую он таскал с собой повсюду — вдруг раскрылась, раздулась пузырём, наполнилась воздухом. Ремень дёрнул больно, почти вырвал лапу из плеча. Падение замедлилось — лишь на мгновение, но этого хватило.
Он врезался в крону старой ели.
Ветки захлестали по морде, по бокам, рвали иголки. Одна ветка ударила под рёбра — воздух вышибло. Другая поймала за ремень сумки, резко затормозила — и он закувыркался, ломая мелкий сухостой, летя вниз уже не в пустоту, а сквозь лесную чащу.
Потом был густой куст лесной лещины, удар... и темнота.
Дышать было больно: как будто кто-то сел на грудь и не уходил. Но он дышал.
Первая мысль пробилась сквозь боль и туман — тихая, почти невозможная: «Я жив».
Травник пошевелил одной лапой. Потом другой. Потом задними — жив.
Вторая мысль ударила, как молния в дерево: они вернутся за мной. Зубастая всегда преследует до конца…
Она видела, куда он упал. Орёл видел. Они сейчас там, наверху, разворачиваются в ночном небе — и через минуту, через две, не больше, снова будут здесь.
Лежать было нельзя.
Травник вскочил на ноги — земля качнулась, в глазах поплыли тёмные круги, но он устоял. Схватился лапой за ствол ближайшего дерева и побежал.
Куда — он не знал, просто вперёд, подальше от этого места. Ноги сами несли его сквозь ночной лес, сквозь темноту и корни, сквозь плети ежевики и низкие ветки. Он бежал, не выбирая дороги, не думая о направлении — только подальше, только быстрее.
Дыхание сбилось быстро. Бок ныл. Лапы путались в траве.
Он споткнулся и едва не полетел носом в землю. Поймал равновесие в последний момент. Побежал ещё быстрее, хотя, казалось, быстрее уже некуда.
А потом сзади — шорох. Тихий, почти неслышный. Но Травник его услышал.
Сердце ухнуло в пятки: «Она здесь. Зубастая бежит по пятам, чёрт!»
Он рванул из последних сил — ноги замолотили по земле, иголки встали, как пики, весь он превратился в один сплошной страх и скорость, а шуршание догоняло его сзади, как тень. И тут закон подлости: лапа за что-то зацепилась.
Корень или ветка - что-то твёрдое.
Травник полетел вперёд кубарем — перекатился через голову, боком, снова через голову — и замер, уткнувшись носом в холодную землю.
Резко обернулся, и… никого. Только ночной лес и тёмные стволы деревьев, уходящие в темноту. Ни крысы, ни орла - только сухие листья, которые он сам только что гонял ногами.
«Сам себя напугал», — подумал он и почти засмеялся бы, если бы не было так страшно.
Травник остановился и привалился к дереву. Зажал рот лапой — унять дыхание, которое рвалось наружу с хрипом.
Прислушался… Лес молчал. Почти молчал: где-то далеко, в кронах, тревожно каркали вороны. Два, три раза. Потом стихли.
И больше ничего.
Травник медленно выдохнул.
Он стоял посреди ночного леса один. Совершенно один: без друзей, без карты, без понимания, где находится. Ещё недавно его окружали медведи, Мур-мурка, Копатыч, Пятнашка, Дубравыч, Урсула и тёплый свет камина. А теперь — только тьма и тишина, и страх, который никуда не делся, просто затих на секунду.
Это был его самый сон. Тот, который снился в детстве: тёмный лес, и он один, и никто не придёт. Только теперь это был не сон.
Он осмотрелся: небольшая поляна. Деревья вокруг — чёрными столбами в ночи. Кусты. Высокая трава, побитая первыми заморозками.
Медленно, стараясь не шуметь, Травник поднял голову и начал смотреть выше — туда, где темнели стволы. Дупло, ему было нужно глухое дупло над землёй. Хоть какое-нибудь убежище, куда можно забиться и переждать до рассвета.
И он увидел то, что было нужно: по диагонали, метрах в семи, не больше — тёмный проём в старом вязе. Небольшой, но достаточный. И он мог бы туда влезть.
Травник просчитывал в голове: добежать до ствола, найти первый сук, подтянуться, потом выше, потом к дуплу. Можно и реально. Главное — быстро.
Ёж сделал шаг вперёд, оценивая разбег, но вдруг услышал сзади шорох.
Он обернулся и замер, челюсть отвисла, а сердце остановилось.
Прямо перед ним, раскрыв пасть, стоял Костогрыз…