XIX век стал временем активного строительства системы среднего образования в Российской империи. Именно тогда сформировался тот институт, который на долгие годы определил интеллектуальный и культурный облик страны — классическая гимназия. Ее история не была прямолинейным движением от невежества к просвещению. Это сложный путь поисков, компромиссов и резких поворотов, на котором столкнулись высокие просветительские идеалы, жесткие требования самодержавного государства, косность сословного общества и острый дефицит педагогических кадров. Проследить эту эволюцию — значит понять, как формировался русский образованный человек и какие противоречия были заложены в саму основу его воспитания.
У истоков: главные народные училища и первые гимназии XVIII века
Вопрос о том, с какого момента вести отсчет истории гимназического образования, имеет принципиальное значение. Хотя XVIII век подарил России три гимназии — при Академии Наук в Петербурге (1726 г.), при Московском университете (1755 г.) и в Казани (1758 г.), — они не могут считаться полноценными средними общеобразовательными заведениями в современном смысле слова. Их возникновение было случайным, они были тесно связаны с университетами, служа скорее подготовительными классами при них, а их учебные планы отличались нестабильностью и часто зависели от усмотрения директора.
Более близкой к идее средней школы была система, заложенная Уставом народных училищ 1786 года. Главные народные училища с четырехлетним курсом, созданные в губернских городах, уже имели достаточно широкую программу. Однако и они не давали прямого выхода в университет: латинский язык, необходимый для высшего образования, преподавался в них лишь как «добавочный» предмет для желающих. Таким образом, к началу XIX века Россия подошла, имея разрозненные учебные заведения, но не имея стройной системы среднего образования.
Александровская весна: Устав 1804 года и либеральный эксперимент
Вступление на престол Александра I открыло новую эпоху. Либеральные веяния первых лет царствования нашли свое отражение и в сфере образования. Ключевую роль в подготовке реформ сыграл так называемый Негласный комитет, а затем и новоучрежденное Министерство народного просвещения (1802 г.).
Кульминацией преобразований стал Устав учебных заведений, подведомственных университетам, от 5 ноября 1804 года. Он создал стройную иерархическую систему: приходские училища → уездные училища → гимназии → университеты.
Гимназия по этому уставу ставила перед собой двоякую цель. Во-первых, готовить юношество к слушанию университетских наук. Во-вторых, преподавать «науки, хотя начальные, но полные... тем, кои... пожелают приобресть сведения, необходимые для благовоспитанного человека». Это был, по сути, идеал общеобразовательной школы, не привязанной жестко к будущей профессии или сословию.
Учебный план был построен по энциклопедическому принципу и имел следующую структуру:
· Старшие: чистая и прикладная математика с физикой (18 уроков); история, география и статистика (18 уроков); философия, изящные науки и политическая экономия (20 уроков); естественная история, технология и коммерческие науки (12 уроков).
· Младшие: латинский язык (16 уроков); французский язык (16 уроков); немецкий язык (16 уроков); рисование (8 уроков).
Всего в четырех классах гимназии полагалось 124 урока в неделю. Русский язык и Закон Божий не были включены в план, так как предполагалось, что их основы уже освоены в уездном училище. Закон Божий подменялся абстрактным «чтением сочинений, служащих к образованию сердца».
Важнейшей чертой устава была его полная всесословность: в гимназию принимались «всякого звания ученики». Обучение было бесплатным, а частные пансионы ставились под строгий государственный контроль, чтобы их программы не противоречили официальному курсу.
Однако этот, казалось бы, прогрессивный устав с самого начала столкнулся с жесточайшей реальностью. Общество, и прежде всего дворянство, оказалось к нему совершенно не готово. Дворяне не желали отдавать детей в заведения, где они учились бы вместе с «подлыми» сословиями. Главным стимулом к образованию были чины и карьера, а гимназия их не давала. Родители спешили определить детей на службу, едва те научатся «кое-чему по-французски». В результате, как отмечают источники, гимназии наполнялись детьми солдат, мещан и разночинцев, но и те часто покидали учебу, не выдерживая многопредметности. Показательна история Одесской коммерческой гимназии, которая до 1812 года не могла открыться из-за «недостатка учеников».
Перелом: указ о вольностях и экзамены на чин
Спасти гимназическую систему от провала попытался М. М. Сперанский. Его указ от 6 августа 1809 года «Об экзаменах на чины» стал настоящей революцией. Отныне для получения чинов коллежского асессора (VIII класс) и статского советника (V класс) требовалось представить свидетельство об окончании университетского курса или сдать специальный экзамен. Это напрямую связало карьеру и служебное продвижение с уровнем образования.
Указ возымел немедленное действие: в университеты и гимназии хлынул поток желающих учиться. Однако он же выявил и главный недостаток гимназического курса 1804 года — его полную неприспособленность к университетским требованиям. Университетское преподавание во многом опиралось на знание латыни, которой в гимназиях уделялось недостаточно внимания.
Эпоха Уварова и классический поворот: Устав 1828 года
После Отечественной войны 1812 года и особенно после восстания декабристов вектор государственной политики резко меняется. Просвещение начинает рассматриваться не как благо, а как возможный источник «смут». На смену либеральным мечтаниям приходят охранительные тенденции. Идеологом новой образовательной политики стал С. С. Уваров, чья знаменитая триада «Православие, Самодержавие, Народность» легла в основу всего николаевского царствования.
Итогом работы специального Комитета устройства учебных заведений стал Устав гимназий и училищ 8 декабря 1828 года. Он закрепил принципиально иную модель средней школы.
· Сословность. Гимназия официально объявлялась учебным заведением «для дворян и чиновников». Доступ детям податных сословий (мещан, купцов, крестьян) хотя формально и не был закрыт, но всячески затруднялся бюрократическими преградами и высокой платой за обучение. В 1845 году было прямо запрещено принимать в гимназии детей купцов и мещан без увольнительных свидетельств от обществ. Для дворян при гимназиях создавались благородные пансионы — закрытые заведения, где их дети могли получать образование отдельно от «разночинцев».
· Классицизм. Учебный план был радикально пересмотрен. Исключены естественные науки, технологии, эстетика, политическая экономия. Ядром курса стали древние языки — латынь (до 39 часов в неделю в 7 классах) и греческий. Математика и русская словесность также сохраняли важное значение. Целью классического образования было не столько сообщение знаний, сколько формальное развитие ума, «гимнастика мысли», а также, что немаловажно, отвлечение юношества от чтения современных «вредных» авторов.
· Единообразие и регламентация. Вводились жесткие, единые для всех гимназий империи учебные программы. Любая инициатива учителя подавлялась. Главной задачей школы становилось воспитание «благонадежного» подданного.
Закон Божий занял в новой системе центральное место. Из абстрактного предмета он превратился в строго догматический курс. Важнейшую роль сыграло введение в 1830-х годах «Пространного христианского катихизиса» митрополита Филарета (Дроздова). Его вопросно-ответная форма и насыщенность богословскими терминами, при всех его научных достоинствах, привели к механической зубрежке в гимназиях, с чем безуспешно боролось Министерство, требуя от учеников отвечать «своими словами».
Николаевская гимназия: практика и противоречия
Благодаря указу 1809 года и уставу 1828 года сеть гимназий неуклонно росла: с 32 в 1809 году до 74 в 1855-м. Число учащихся увеличилось более чем в четыре раза (с 2–3 тысяч до 13–15 тысяч). Однако за этими цифрами скрывалась сложная и далеко не благостная картина.
· Кадровая проблема. Учителей катастрофически не хватало. Жалованье было мизерным, что вынуждало педагогов искать дополнительные заработки и снижало качество преподавания. Вакансии часто заполнялись недоучками-семинаристами или случайными иностранцами. Ревизоры постоянно жаловались на пьянство, нерадивость и прогулы учителей. Даже для должности директора не всегда находились достойные люди: известен случай, когда директор Новгородской гимназии не имел в своем доме ни одной книги.
· Материальная база. Гимназии ютились в ветхих, холодных и тесных зданиях. Учебников и пособий не хватало. Из-за этого процветала «диктура» — механическое записывание лекций под диктовку учителя, против чего постоянно боролось начальство. Физические кабинеты и библиотеки во многих гимназиях отсутствовали.
· Социальный состав. Вопреки желанию правительства сделать гимназию дворянской, она таковой не стала. Рост числа учащихся обеспечивался в основном за счет детей чиновников, почетных граждан, купцов и разночинцев. Дворяне, особенно богатые, по-прежнему предпочитали домашнее воспитание или привилегированные пансионы. Император Николай I лично выражал неудовольствие по этому поводу, находя состав учеников, например, 1-й Петербургской гимназии, слишком «демократичным».
· Учебный процесс. Многопредметность и перегруженность (до 30 уроков в неделю в младших классах) оставались бичом гимназии. Ученики механически заучивали огромный объем материала по философии, логике, истории, древним языкам, часто не понимая его сути. Высока была доля учащихся, покидавших гимназию до окончания курса. В отчетах то и дело встречаются жалобы на то, что ученики «изрядно выучивают наизусть свои уроки, но большею частью не понимают выученного».
Между классицизмом и жизнью: реформы 1849–1852 годов
К концу 1840-х годов стало очевидно, что чистый классицизм не отвечает потребностям растущего государства. Чиновникам, промышленникам, купцам нужны были не столько знатоки древних языков, сколько люди, знакомые с реальными науками и законодательством.
В 1849 году была введена бифуркация — разделение старших классов на два отделения: классическое (с латынью и греческим для готовящихся в университет) и юридическое (с акцентом на законоведение для будущих чиновников). В программу были добавлены элементы естествознания.
В 1852 году последовала новая реформа, разделившая все гимназии империи на три типа:
1. С естественной историей и законоведением (большинство гимназий).
2. С законоведением (несколько гимназий).
3. С латинским и греческим языками в большом объеме (всего 10 гимназий, главным образом при университетах).
Эти реформы, по сути, стали признанием кризиса чисто классической школы и попыткой найти компромисс между идеалом «формального образования» и практическими запросами жизни. Однако они проводились на фоне усиливающейся политической реакции после 1848 года. Надзор за гимназиями и учениками достиг своего апогея. Вводились «читательные беседы» под строгим контролем педагогов для отслеживания круга чтения, полиция и жандармерия активно вмешивались в дела школы.
Заключение
К середине XIX века русская гимназия прошла огромный путь. Она родилась как утопический проект всесословной энциклопедической школы, затем превратилась в инструмент охранительной политики с жесткой сословной и классицистической ориентацией и, наконец, вступила в полосу мучительного поиска компромиссов между государственным заказом, педагогической теорией и требованиями реальной жизни. Все ключевые проблемы, с которыми российское образование столкнется в будущем — вопрос о классическом и реальном образовании, о доступности школы для разных сословий, о роли государства в воспитании, о качестве учительских кадров — были заложены именно в этот период. История гимназии XIX века — это, по сути, история становления русского образованного общества со всеми его достоинствами и пороками, успехами и трагическими противоречиями.
Статья подготовлена по материалам книги:
Алешинцев И. А. История гимназического образования в России (XVIII и XIX век). — С.-Петербург: Издание О. Богдановой, 1912.