Меня зовут Эльвира, я живу в Казани почти всю жизнь и с детства хожу в наш городской театр. Помню, как впервые попала сюда с мамой на «Щелкунчика» — мне было шесть лет, и я до сих пор помню тот запах старого дерева, бархата и чего‑то неуловимо волшебного в воздухе. Но теперь, когда я прихожу сюда, меня не покидает странное чувство: будто кто‑то наблюдает за мной из темноты лож.
Всё началось несколько лет назад. Я купила билет на вечерний спектакль — «Пиковую даму». Места были в третьем ряду партера, почти по центру. Перед началом, пока зрители рассаживались, я случайно подняла взгляд на ложу бельэтажа — ту, что над сценой, с резными перилами. Там, в полумраке, сидела женщина в длинном чёрном платье эпохи XIX века. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза — тёмными, как две бездны. Она смотрела прямо на меня.
Я моргнула — и она исчезла. Подумала, что показалось. Но потом, во время антракта, услышала, как две пожилые дамы шепчутся:
— Опять она… В третий раз за сезон вижу.
— Говорят, это актриса, которая погибла здесь сто лет назад. Упала с лестницы за кулисами.
С тех пор я стала замечать странные вещи:
* Иногда в зеркалах фойе мелькают отражения людей в старинных нарядах.
* В пустом зале после спектакля раздаются шаги на галерке — будто кто‑то ходит и считает места.
* А однажды я забыла сумку в кресле и вернулась за ней через час. Сумка стояла на том же месте, но внутри лежал засохший цветок лилии и записка с одной буквой: «Т».
Но самое жуткое случилось прошлой осенью. Я пришла на «Кармен». В сцене, где героиня погибает, свет на мгновение дрогнул — и в тот же миг я увидела её. Ту самую женщину из ложи. Она стояла за спиной актёра, игравшего Хосе, и слегка покачивала головой, будто осуждая. А когда занавес закрылся, я заметила на полу у своей ноги тот же засохший цветок.
После спектакля я подошла к старому осветителю дяде Ване — он работает здесь 40 лет. Он вздохнул и сказал:
— Да, её зовут Вера. Была примой в начале 1900‑х. Поговаривали, она знала какой‑то секрет сцены — могла заставить любого актёра ошибиться, если её не уважали. А потом упала с лестницы… с тех пор театр её помнит.
Теперь я всегда оставляю маленький букет гвоздик на перилах той ложи, прежде чем занять своё место. И знаете что? С тех пор никаких странных происшествий со мной не случалось. Будто она приняла мой жест и больше не проверяет меня.
А вчера я встретила в буфете молодую актрису. Она нервно теребила браслет и шепнула:
— Мне снилось, что кто‑то шепчет за кулисами: «Не бери роль Офелии. Она не для тебя».
Я только улыбнулась и сказала:
— Оставьте цветы на перилах. Просто оставьте цветы.