Это было удивительное поколение не сломавшихся и не сломленных людей, воспитанных в тяготах и лишениях строительства большой страны, свято веривших в будущее, увлеченных Идеей справедливости и чести, вынесших на своих плечах боль потерь, победивших в страшной войне, но не очерствевших. Сохранивших в душе веру и человечность.
Среди них было много талантов: писатели и артисты, музыканты и ученые - те, кто перевернул мир, оставив свой неизгладимый след в истории. И одна из них - Юлия Друнина, шагнувшая в войну семнадцатилетней девчонкой, а вышедшая из неё поэтессой, чей голос стал эхом миллионов несказанных слов. В её стихах - не парадные марши, а скрип сапог по промёрзлой земле, шёпот перевязочной и тишина после залпа. Утраты и победы. Страх и ненависть. Любовь и даже не Вера, а Знание, что победа обязательно будет наша. Дань Памяти и Подвигам. Последнее прости тем, кто не вернулся из боя.
Я родом не из детства — из войны.
И потому, наверное, дороже,
Чем ты, ценю я радость тишины
И каждый новый день, что мною прожит.
Юлия Друнина родилась 10 мая 1924 года в Москве. Её мама преподавала музыку, отец работал учителем истории в 131-й школе в самом центре столицы (в неё же Юлия и пошла учиться).
С самого детства девочка знала, что состоится именно на литературном поприще - ни о чем другом и не думала даже. В 11 лет написала свои первые стихи, посещала литературную студию при Центральном Доме художественного воспитания детей, располагавшуюся в здании Театра юного зрителя. В конце 30-х после победы на конкурсе её стихотворение «Мы вместе за школьной партой сидели…» было напечатано в «Учительской газете» и даже передано по радио. Но Юля не чувствовала себя знаменитостью, не подхватила звездную болезнь - в семье Друниных так было не принято. Осталась простой девчонкой, любившей собраться с друзьями, петь песни под гитару и мечтать. О будущем.
21 июня 1941 года ученики 131-й московской средней школы, отметили выпускной. Обсуждали ближайшие планы, клялись друг другу не расставаться и не терять связь во что бы то ни стало.
Юлия Друнина позже вспоминала:
Спасение челюскинцев, тревога за плутающую в тайге Марину Раскову, покорение полюса, Испания - вот чем жили мы в детстве. И огорчались, что родились слишком поздно…
Им казалось, что все великие свершения уже состоялись. Что им досталась только рутина, праздная жизнь без судьбоносных открытий. И даже не подозревали, как сильно они заблуждались.
Уже на следующий день мир вокруг бесповоротно изменился. 22 июня 1941 года без объявления войны нацистская Германия вторглась в СССР, неся смерть и бесчисленные разрушения.
Юля, миниатюрная, хрупкая девушка из учительской семьи, едва окончившая школу, мечтательница, писавшая стихи исключительно о любви, преимущественно неземной, записалась в добровольную санитарную дружину при РОККе (Российское общество Красного Креста), окончила курсы медсестер и устроилась работать санитаркой в военный госпиталь.
Она до войны до обморока боялась вида крови, а тут, как подменили...
Мы пришли на фронт прямо из детства. Из стихов моих сразу, как ветром, выдуло и цыганок, и ковбоев, и пампасы с лампасами, и прекрасных дам, - позже вспоминала Юлия Друнина.
Гитлеровцы стремительно прорывались вглубь страны, бомбя города и сжигая деревни. Мужчины уходили на фронт, а остававшиеся в Москве мирные жители, преимущественно женщины и старики, отправлялись на строительство укреплений. Друнина оказалась недалеко от Можайска, где уже шли кровопролитные бои. Здесь она и приняла своё боевое крещение.
Попав под авианалет, среди взрывов и в хаосе начавшейся паники, когда не то что бежать - голову поднять было страшно, а на месте остаться - значило сразу же погибнуть, она отстала от своего отряда, не успев эвакуироваться. Прибилась медсестрой к пехотному батальону, растерявшему силы и личный состав в постоянных схватках с противником, и оказалась в окружении. Спасала раненых, оказывая им первую помощь, вытаскивала бойцов из-под огня.
Долгих 13 суток пробивались они к своим. К концу пути от батальона осталось всего 9 человек. При переходе линии фронта командир батальона подорвался на противопехотной мине. Вместе с ним погибли ещё двое, а Друнину оглушило.
Но это было только начало...
В истории практически не осталось фронтовых фотографий Юлии Друниной. По какой-то совершенно непонятной причине часто за Друнину выдают снимок гвардии сержанта медслужбы 125-го стрелкового полка 43 гвардейской
латышской дивизии Валентины Милюнас. К сожалению, ошибка эта носит
массовый характер, и продолжается уже на протяжении многих лет.
Валя-Огонёк, как называли её однополчане, прошла свой героический путь в годы войны. С "легкой" руки неизвестных авторов, фронтовая фотография удивительной красавицы Валентины Милюнас получила новую яркую жизнь.
Вглядитесь в её лицо... обратите внимание на плотно сжатые губы... да там силы и отваги на десятерых! Там решительность и воля к Победе. Там несломленный дух и жажда возмездия. Ком в горле встает, когда думаешь, через что довелось пройти этой молоденькой девушке... и поколению победителей.
Но вернемся к Юлии Друниной.
Война изменила её до неузнаваемости. От скромной хрупкой девочки не осталось и следа. Внешне всё та же - красавица с большими глазами - внутри она стала другой. Постоянное хождение по грани между жизнью и смертью быстро выковало из неё прямолинейного человека со стальными нервами и железным характером. И стихи стали такими же. Резкими. Хлесткими. Краткими. Точными. Как выстрел.
...Из землянки выбегаю в ночь,
А навстречу мне рванулось пламя.
Мне навстречу — те, кому помочь
Я должна спокойными руками.
И за то, что снова до утра
Смерть ползти со мною будет рядом,
Мимоходом: «Молодец, сестра!» —
Крикнут мне товарищи в награду.
Да ещё сияющий комбат
Руки мне протянет после боя:
«Старшина, родная, как я рад,
Что опять осталась ты живою!»
С самого детства деятельная и целеустремленная, она не могла отсиживаться в тылу, хотела быть в гуще событий. Спешила спасать и помогать, как и положено санинтруктору. В грохоте взрывов, под обстрелом, когда дыбом вставала земля, Юлия Друнина вырывала жизни однополчан из костлявых лап старухи с косой.
В 1943 году в пылу боя она получила тяжелое ранение в шею, но до последнего оставалась в строю. Пока не потеряла сознание.
Хирург обеспокоился - образовался чудовищный абсцесс, а осколок застрял рядом с сонной артерией. Извлекать его пришлось под общим наркозом. И это было ужасно, поскольку мальчик-санинструктор не умел правильно накладывать маску. Хирург кричал на него, парнишка терялся еще больше, руки у него дрожали, - вспоминала Юлия Друнина.
Именно там в госпитале родились знаменитые строки, позже вошедшие во все антологии военной поэзии:
Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.
А после госпиталя - вновь война и путь с боями на Запад. С таким ранением она могла бы остаться дома в Москве, но для юной саниструктора, возмужавшей не по годам, это было сродни предательству. Юлия считала, что должна быть впереди, находиться на острие атаки, чтобы втаптывать фашистскую гидру солдатским сапогом в землю, чтобы враг был обязательно разбит.
Друнина попала в 1038-й самоходный артиллерийский полк 3-го Прибалтийского фронта. Воевала в Псковской области, затем в Прибалтике. В одном из боёв получила контузию, и её признали негодной к несению военной службы. Случилось это в ноябре 1944-го.
Вновь надо было восстанавливаться. А пока, чтобы не терять времени даром, девушка подала документы в Литературный институт. Для себя определила: полгода позволит себе отдохнуть, а затем попросится опять на фронт.
Ей было только 20...
До сих пор не совсем понимаю,
Как же я, и худа, и мала,
Сквозь пожары к победному Маю
В кирзачах стопудовых дошла.
И откуда взялось столько силы
Даже в самых слабейших из нас?..
Что гадать! — Был и есть у России
Вечной прочности вечный запас.
Во время учебы Юлия Друнина встретилась с фронтовиком, комиссованным по ранению, и начинающим поэтом Николаем Старшиновым. Их многое объединяло: война, госпиталя, любовь к поэзии и вера в светлое будущее. Вскоре они поженились. В 1946 году в семье родилась дочь Елена.
Но семейного счастья не получилось, несмотря на искренние чувства.
Поначалу Николай мучился с больными ногами - сказались полученные ранения, а затем и вовсе свалился с открытой формой туберкулеза. Работать не мог, и весь груз ответственности за семью лег на хрупкие плечи Юлии.
Их надо было спасать от смерти и кормить. А как, когда руки мои были связаны? От младенца ни шагу, денег ни копья, - вспоминала Юлия Друнина.
Из горнила войны Юля вышла уже совсем другой: безжалостной к себе, с железной волей и чувством долга. Трагедия с любимым мужем окончательно сделала её невосприимчивой к ударам судьбы и бескомпромиссной. Суровой во всех отношениях.
И, наверное, тяжелее всего пришлось дочери, которой нужны была мама. Заботливая и внимательная. Но Друнина так уже не могла, считала, что время не терпит слабости.
Жесткая была при своей женственной внешности, - рассказывала дочь Юлии Друниной, Елена. - Она была очень закрытый человек, молчаливая, резкая. Всегда держала дистанцию... в том числе и между нами... Такого понятия как "семья" у нас не было...
Нет, она не сторонилась семьи, не избегала общения, но будто дистанцировалась от близких. Чувствуя ответственность за них, в жизни семьи почти не участвовала: её главными занятиями оставались учёба и поэзия. А Леночка росла с отцом, была папиной дочкой. С ним играла и гуляла, училась читать, делала уроки, ему рассказывала о самом сокровенном.
В 1948 году увидела свет первая книга Юлии Друниной «В солдатской шинели», после чего её приняли кандидатом в члены Союза писателей СССР.
В 1952 году, выпустив вторую книгу, она подала заявление о переводе из кандидатов в действительные члены Союза. В этот период её поддержал Александр Твардовский. Затем последовала череда поэтических сборников: «Разговор с сердцем» (1955), «Ветер с фронта» (1958), «Современники» (1960).
Она всегда отличалась прямотой и принципиальностью. Не плела интриг и открыто высказывала своё мнение, требуя справедливости — порой сталкиваясь с неприятными последствиями.
Однажды на собрании Союза писателей Друнина поддержала резкую критику в адрес Павла Григорьевича Антокольского — преподавателя их курса, уважаемого поэта, переводчика и драматурга. Окружающие сочли этот поступок бестактным, хотя Юлия действовала из стремления к справедливости и не имела возможности рассчитывать на чью‑либо защиту.
Немногие знали, хотя свидетели инцидента были, что на чествовании молодой поэтессы Вероники Тушновой, у которой только вышла первая книга, Антокольский не только не стесняясь проявлял знаки внимания по отношению к Друниной, не обращая внимание на присутствие здесь же её мужа, но и самым наглым образом пытался затащить её в ванную комнату. 20-летний Николай Старшинов, конечно, вступился за супругу, поругавшись с мэтром, но был только поднят на смех.
И эту беспомощность сильная женщина Юлия Друнина, кажется, никогда не простила своему мужу.
Вскоре Антокольский во всеуслышание заявил о «творчески несамостоятельной» и бездарной Юлии Друниной и вышел с предложением исключить её из института...
Встреча с киносценаристом Алексеем Каплером стало для Юлии настоящим подарком судьбы. Нет, она не бросилась в объятия маститого автора, который был старше её на 20 лет. Боролась с всё возрастающим в душе чувством, стараясь сохранить семью, но тщетно. С Каплером она, наконец, почувствовала уверенность и защищенность. Пропала нужда бороться за жизнь. Ведь её любимый мужчина сам по себе был крепостью, имея в активе не только имя, но и звание Лауреата Сталинской премии с орденом Ленина в придачу. С ним Друнина позволила себе вновь почувствовать себя женщиной. Слабой и ранимой.
И это стало настоящим союзом двух сердец.
А ведь я, правда, никогда не думал, что могу так мучительно, до дна, любить. Жил дурак дураком, - без стеснения признавался Алексей Каплер.
В 1960-м она разошлась со Старшиновым и вышла замуж за Каплера. Началась новая, доселе невиданная беззаботная жизнь в любви и согласии, которая продлилась без малого 20 лет.
Видя их отношения с мамой, я поняла, какая должна быть семья, - позже делилась в интервью дочь Юлии Друниной, Елена Липатникова.
С Алексеем Яковлевичем Каплером Юлия Друнина обрела своё женское счастье. Он всячески заботился о ней, если бывал в разъездах, обязательно присылал трогательные телеграммы, передавал подарки, будто говоря, что всегда рядом. Даже если их разделяли тысячи километров.
С ним и благодаря ему она полюбила Крым. Не шумный и курортный, а тихий и приветливый, скрытый от мирской суеты. Поначалу ездили в межсезонье в Коктебель. Путешествовали на лошадях по партизанским тропам, точно вороша прошлое. Затем остановили свой выбор на городке Старый Крым, спрятанный в глубине полуострова от туристических маршрутов.
Но в 1979 году её счастье закончилось. 11 сентября после продолжительной борьбы с онкологией Алексей Яковлевич скончался. И Юлия Друнина потеряла опору.
После смерти Каплера, лишившись его опеки, она, по-моему, оказалась в растерянности; у нее было немалое хозяйство: большая квартира, дача, машина, гараж - за всем этим надо было следить, постоянно прилагать усилия, чтобы поддерживать порядок и состояние имущества. А этого делать она не умела, не привыкла, - писал в своих воспоминаниях Николай Старшинов. - Ну а переломить себя в таком возрасте было уже очень трудно, вернее - невозможно. Вообще она не вписывалась в наступавшее прагматическое время, она стала старомодной со своим романтическим характером. У Юли есть стихотворение «Кто говорит, что умер Дон Кихот?..» В какой-то степени и она оказалась им в нынешней обстановке… Юля быстро растеряла тех знакомых и друзей, с которыми общалась при Каплере. А новых, по сути дела, не завела… Как это ни печально, имея столько друзей-читателей, она была одинока...
Наступало время стремительных перемен, и ей, натуре творческой и остро чувствующей нерв окружающей действительности, это было абсолютно понятно. Юлия Владимировна пыталась нащупать точку опоры, собрать воедино разбитую вдребезги жизнь. Попыталась завязать новые отношения, в партнерстве стараясь нащупать то, что удержит её от саморазрушения. И на миг показалось, что ей удалось.
Видели ли вы когда-нибудь северное сияние? Вспышка невероятнейшая, молнии, - рассказывал Борис Пидемский. - Потом красота во весь горизонт... Она держится, начинает сужаться и гаснет. Вот это то, что было у нас с Юлей...
Их отношений хватило только на 4 года. Но даже после смерти Алексей Каплер занимал все её сердце, и она поняла, что так жить нечестно по отношению к мужчине, который её любит. С Борисом Пидемским они расстались. Мирно. С уважением к друг к другу. Как и подобает уверенным в себе людям.
И тогда Юлия Друнина с головой погрузилась в общественную жизнь, отдавая все силы родной стране, которая уже стремительно неслась к краю пропасти.
Молодой Генсек, пришедший на смену упокоившимся старцам Политбюро, решительно перекраивал госуправление и экономику, объявив Перестройку всего и вся. И для Юлии Владимировны это стало настоящим шоком.
Родина, которой она посвятила сотни стихов, защищая которую проливали кровь она и миллионы советских граждан, издавала предсмертные всхрипы. Мир, который она так любила, оставался в прошлом.
Алчность, нищета и презрение стали символом перелома эпохи.
Ветераны в подземных
Дрожат переходах.
Рядом — старый костыль
И стыдливая кепка.
Им страна подарила
«Заслуженный отдых»,
А себя пригвоздила
К бесчестию крепко.
Только как позабуду
Отчаянных, гордых
Молодых лейтенантов,
Солдатиков юных?..
Ветераны в подземных
Дрожат переходах,
И давно в их сердцах
Все оборваны струны.
Ветераны в глухих
Переходах застыли.
Тихо плачут монетки
В кепчонке помятой.
Кепка с медью —
Осиновый кол на могиле,
Над могилою нашей
Распятой…
Она всегда сторонилась политической деятельности, даже в коммунистической партии ни дня не состояла, как огня боялась общественных собраний и выступлений. Но видя, как те самые состарившиеся, но оставшиеся в живых мальчишки и девчонки, ценой своей жизни и здоровья отстоявшие в жуткой войне родную страну, влачили жалкое существование, не могла остаться безучастной.
Заняв депутатское кресло она вдруг вновь обрела себя. Верила, что снова сможет помочь. Как когда-то давно на фронтах Великой Отечественной спасала раненых, так и сейчас спешила к тем, кто нуждался в помощи.
Еще вчера Горбачев и его свита признавались в любви к её творчеству. А когда с трибуны Верховного совета Юлия Друнина начала громить горбачевских реформаторов, критиковала ситуацию в стране, поняла, что от "любви" не осталось и следа.
Она многое могла сделать. Но не умела заискивать и лицемерить. Поняв, что не в силах сломать систему и не в состоянии сражаться в аппаратных играх, Юлия Владимировна вскоре отказалась от депутатского мандата.
В августе 1991 года она оказалась в числе защитников Белого дома. Потому что искренне считала, что власть ведет Родину не тем путем. Верила в обновление, но быстро поняла, что и здесь только политические игрища, а не заботы о будущем страны.
Юлия Владимировна вдруг потеряла жизненные ориентиры. Увидела, что в круговороте новой идеологии для неё нет места. 21 ноября 1991 года она приняла отчаянное решение добровольно уйти из жизни.
Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл, - писала Юлия Друниа в своем последнем письме. - Искренне завидую тем сверстникам, кто не вернулся с войны, погиб за высокие идеалы, которые освещали наше отрочество, юность и молодость. Оно лучше - уйти физически неразрушенной, душевно несостарившейся, по своей воле. Правда, мучает мысль о грехе самоубийства, хотя я, увы, неверующая. Но если Бог есть, он поймет меня...
Вместо эпилога. Юлия Друнина прошла войну с первого до последнего дня. И война беспощадно перемолотила в своих жерновах не только тело, но и душу. Многие из тех, кто знал её близко, считали, что она так и не вернулась с фронта. Тело продолжало жить, а душа осталась там... навсегда...
Стираются лица и даты,
Но все ж до последнего дня
Мне помнить о тех, что когда-то
Хоть чем-то согрели меня.
Согрели своей плащ-палаткой,
Иль тихим шутливым словцом,
Иль чаем на столике шатком,
Иль попросту добрым лицом.
Как праздник, как счастье, как чудо
Идет Доброта по земле.
И я про неё не забуду,
Хотя забываю о Зле.
Уважаемые читатели, теперь Дзен дает возможность поблагодарить автора. Оставить благодарность и поддержать канал можно, нажав на кнопку "Поддержать" под статьей. Или перейдя по ССЫЛКЕ
Еще по теме:
Спасибо, что дочитали до конца.
__________________________________
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить интересные материалы. Для этого достаточно нажать на кнопку.
Понравилась статья - с вас лайк))