В грязной-грязной комнате, загаженной мухами и съестными отходами, в зловонии самых отвратительных запахов из смеси перегара, прокисшей еды и дыма самых дешёвых сигарет, в драном полинялом тряпье, пережившем пару хозяев, жила-была женщина по кличке Ужас.
Она не была отягощена мыслями о социальной справедливости, равенстве всех живущих и заботой о мире во всём мире. Привычка к плохим вещам делала её равнодушной к своему внешнему виду. А к мухам, которые вопреки законам природы летали по комнатам даже зимой, невзирая на холодные ветра, дувшие из всех щелей оконных и дверных проёмов, она относилась как к «братьям нашим меньшим».
«У Бога есть место для всех» – так думала она, наблюдая за полётом насекомых. Её не раздражало их занудное жужжание, она не реагировала, даже когда мухи ползали прямо по ней, философски полагая, что это ползание, как и всё прочее, также угодно Богу. По той же простой причине в её квартире всегда могли найти приют тараканы, пауки, бомжи и прочая живность, пути которой пролегали мимо её квартиры.
Ужас не ходила на работу, хотя ей уже перевалило за тридцать.
«Не работала раньше, нечего и начинать!» – раз и навсегда решила она, когда очередной работодатель, встав от неё в пяти метрах, уверял, что вакантных рабочих мест у него нет и никогда не было. А кричащие плакаты: «Работа в нашей фирме – это шанс для Вас! Приходите, даже если ничего не умеете, обучим!» – это чья-то неумная шутка.
Она умела не есть целыми днями и даже неделями, если в ближайших мусорных контейнерах по каким-то причинам некоторое время не появлялось съестных отходов или же она заболевала и не могла выходить на «охоту» – так она это называла.
Вот и сейчас она уже не помнила, когда же ела в последний раз. Не помнила по той простой причине, что болела несколько дней с очень высокой температурой и какое-то время была в беспамятстве.
«Как странно, – думала она. – Когда я болею, меня не оставляют только мухи».
«Надо же, – судачили соседки, глядя на то, как она еле передвигает ноги по двору, – она не нужна даже Богу. Ну что за создание!?»
Я глядела на неё из окошка своей квартиры. Почти бесплотное существо, в чём только жизнь теплится? Я не отводила от неё взгляда при встрече и даже здоровалась, на что она также вежливо говорила: «Привет!»
А однажды, когда Ужас попросила дать немного денег, я спросила зачем. И она ответила, что на хлеб и молоко.
– Пойдём, я тебе куплю, – предложила я. Она сначала вроде засобиралась. А потом остановилась. Рассмеялась. Чмокнула в щёчку, сказала спасибо за то, что я есть, и была такова.
Мы были одноклассницами до восьмого класса. И всё наше пионерское детство, пока я бегала по кружкам и клубам (не особо задерживаясь нигде), сфера её интересов ограничивалась ранним употреблением спиртных напитков и курева в кругу таких же парней и девчонок. Ей рано стало скучно жить. Там, где смыслом бытия становится употребление спиртных напитков, ни для чего другого уже не остаётся места.
Я вспоминаю её тринадцатилетней пионеркой, в коричневой форме с красным галстуком. Яркий осенний день, с разноцветной листвой на деревьях и неповторимым запахом осени. Школьный двор, и одноклассницы, обсуждающие главы моего первого «романа», о котором «по секрету» рассказала им одна из моих подруг.
– Ты когда-нибудь напишешь о нас? – спросила будущая Ужас, но тогда ещё Эля. Я пожала плечами. Будущее было туманным, но мы были уверены, что оно непременно будет счастливым. Шёл 1985 год…
Давно уже Ужас находится там, где не досаждают мухи и не нужны работа и деньги. Её будущее оказалось коротким. Могла ли оказаться жизнь длиннее у человека, которому скучно жить? Наверное, ты, Эля, уже знаешь ответ.
Автор: Елена Ануфриева
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.