В Иркутск вернулись тем же поездом, но теперь настроение было совсем другим. Если раньше они ехали в неизвестность, то теперь у них была цель — улица Карла Маркса, общежитие, где Елизавета могла остановиться два года назад.
В городе пробыли всего несколько часов в прошлый раз, теперь пришлось знакомиться заново. Иркутск оказался большим, шумным, с каменными домами в центре и деревянными окраинами, с трамваями и толпами народа. Вера, привыкшая к Москве, чувствовала себя здесь почти как дома, а Иван Степанович оглядывался с опаской — слишком много людей, слишком много машин.
Улицу Карла Маркса нашли быстро — одна из центральных, с магазинами, учреждениями и большими жилыми домами. Общежитие оказалось старым двухэтажным зданием во дворе, облупленным, с обшарпанной дверью и запахом капусты из подвала.
Вошли. Внутри пахло сыростью, табаком и коммунальным бытом. Длинный коридор, множество дверей, на кухне гремят посудой, где-то плачет ребёнок. Вера постучала в первую попавшуюся дверь с табличкой «Комендант».
Открыла женщина лет пятидесяти в халате и бигуди:
— Вам кого?
— Здравствуйте. Мы ищем женщину, Кондратьеву Елизавету Николаевну. Она могла жить здесь в пятьдесят третьем.
Женщина подозрительно оглядела их:
— А вы кто?
— Я журналистка из Москвы. А это... родственник. У нас важное дело. Очень важное.
— Из Москвы? — женщина смягчилась. — Ну проходите. Только у меня беспорядок.
В комнате коменданта было тесно от шкафов, столов и кип бумаг. Женщина порылась в каких-то журналах, потёрла переносицу:
— Кондратьева... Кондратьева... Была такая. Точно была. В пятьдесят третьем поселилась, в пятьдесят четвёртом съехала.
— Куда? — выдохнула Вера.
— А кто ж знает? Сказала — работу нашла, жильё дают. Может, на завод устроилась, там общежития есть. А может, и замуж вышла. Она женщина видная, хоть и бывшая зэчка.
— Адрес не оставляла?
— Нет, милая. У нас не положено. Отбыла — и всё.
Вера почувствовала, как надежда начинает ускользать. Опять тупик.
— А кто с ней общался? У неё подруги здесь были?
— Подруги? — задумалась комендант. — Была одна. Клава, с третьего этажа. Они вроде дружили, вместе на работу ходили. Клава до сих пор здесь живёт. Только она сейчас на смене, вечером придёт.
— Мы подождём.
Они просидели во дворе на лавочке до вечера. Иван Степанович курил одну за другой, Вера смотрела на прохожих и думала о том, что где-то в этом городе, совсем рядом, может быть Елизавета. Нужно только найти ту самую Клаву.
Клава оказалась женщиной лет сорока, усталой, с мозолистыми руками работяги. Выслушала их, покачала головой:
— Лизка? Да, помню. Хорошая баба, душевная. Мы с ней в одну смену на заводе работали, в столовой. Она посудомойкой, я уборщицей. Вместе чай пили, вместе горевали.
— Где она сейчас? — нетерпеливо спросила Вера.
— А кто ж знает? Уехала она. Года полтора назад. Говорила, что нашла родственников или что-то в этом роде. Письмо получила откуда-то. Обрадовалась так, что плакала. Собралась быстро и уехала.
— Куда? Куда уехала?
— Не сказала. Торопилась очень. Только и успела попрощаться. Сказала: «Клава, я, кажется, счастливая буду. Прощай».
Вера опустилась на лавку. Родственники. Какие родственники? У Елизаветы никого не было — ни в Москве, нигде. Только дочь, о которой она не знала, жива ли.
— А письмо? Она не говорила, от кого письмо? — спросил Иван Степанович.
— Нет. Сказала только, что чудо случилось. И уехала.
Вера переглянулась с Иваном Степановичем. Чудо случилось. Что это могло значить? Кто мог написать Елизавете? И главное — куда она уехала?
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692