Начало двухтысячных. Эпоха становления капитализма, первых кредитов и наивной веры в светлое будущее, которое маячило где-то за горизонтом, напичканном рекламными щитами и обещаниями. Я, молодой и полный энтузиазма (или, скорее, неопытности), трудился в ИТ-отделе одной небезызвестной финансовой организации. Не то чтобы это был предел мечтаний, но работа давала стабильный доход, позволяла снимать комнату на окраине и даже изредка баловать себя пивом с друзьями по пятницам.
Организация эта, как я уже говорил, была не простая. Принадлежала она солидным международным фондам и корпорациям, что, в свою очередь, означало одно – постоянные проверки. Ревизоры, аудиторы, инспекторы – казалось, что они жили в наших кабинетах, копаясь в отчетах и задавая каверзные вопросы. Мы, простые смертные, к этому уже привыкли, стараясь не обращать внимания на их суетливые передвижения и важные лица. Но однажды атмосфера в офисе накалилась до предела. По коридорам поползли слухи о грядущем визите «самой главной комиссии». Говорили, что приедут какие-то шишки из головного офиса, чуть ли не сам Сорос пожалует.
Сорос! Это имя звучало как гром среди ясного неба. В те времена он был символом финансовой мощи и влияния, человеком, способным одним своим решением обрушить целые экономики. И вот, этот небожитель должен был посетить нашу скромную обитель. Неудивительно, что наши забугорные топы, обычно такие невозмутимые и надменные, забегали как ошпаренные. Они носились по офису с красными лицами, раздавая указания на ломаном русском, щедро сдобренном англицизмами. Главная задача – навести порядок. Везде.
И вот тут начался настоящий цирк. Каждый отдел должен был отчитаться о проделанной работе по «улучшению имиджа компании». Бухгалтерия перетряхивала счета, юристы перечитывали договоры, маркетологи придумывали новые слоганы. Дошла очередь и до нас, ИТ-шников. Наш непосредственный начальник, лысоватый мужчина с вечно красным лицом и дергающимся глазом, собрал нас в курилке и объявил о «генеральной уборке».
– Вы должны понимать, – вещал он, затягиваясь дешевой сигаретой, – что от вашего отдела зависит очень многое. Комиссия будет оценивать не только финансовые показатели, но и общее впечатление о компании. А порядок на рабочем месте – это, знаете ли, важный показатель.
Порядок в ИТ-отделе – это звучало как оксюморон. Компьютеры, провода, диски, инструменты – все это лежало в живописном беспорядке, создавая неповторимую атмосферу творческого хаоса. Убирать здесь было все равно что пытаться причесать ежа. Но приказ есть приказ. И мы, вздохнув, принялись за работу.
Первым делом мы решили избавиться от старых запасов. В мусорный контейнер полетели сломанные клавиатуры, мышки, платы, кабели, давно отжившие свой век. Затем мы принялись за столы. Под грудами бумаг и дисков обнаружились залежи пыли, крошки от печенья и даже недоеденный пасхальный кулич. История его появления в нашем отделе давно покрылась мраком, но, судя по твердости и зеленоватому оттенку, лежал он здесь не один месяц. Если память мне не изменяет, дело было в августе. Так что кулич отправился вслед за остальным мусором.
На какое-то время в отделе воцарился относительный порядок. Конечно, до идеала было далеко, но хотя бы стало возможно передвигаться, не спотыкаясь о провода. Мы уже начали было гордиться собой, как вдруг раздался новый удар грома. Оказывается, кто-то из особо ретивых начальников доложил наверх, что комиссия планирует посетить серверную.
Серверная! Одно это слово повергало нас в ужас. Представьте себе небольшую комнату, заставленную стеллажами с мигающим и гудящим оборудованием. Провода всех цветов радуги опутывают все вокруг, словно лианы в джунглях. На полу валяются внутренности компьютеров, инструменты, пустые коробки из-под пиццы и прочий хлам. Добавьте к этому постоянную температуру около +16 градусов, и вы получите картину техногенного ада.
Именно в этом святая святых нашей организации должны были пожаловать важные гости. Перспектива была ужасающей. Наш начальник, похоже, тоже это понимал. Собрав остатки самообладания, он объявил нам, что сегодня мы задерживаемся после работы.
– Я понимаю, что это не входит в ваши обязанности, – сказал он виноватым голосом, – но другого выхода нет. Мы должны привести серверную в порядок. Иначе… Иначе будет плохо.
Что именно произойдет в случае провала, он не уточнил. Но мы и так все понимали. Потеря работы в те времена была не самым приятным сценарием. Тем более что за окном маячил кризис, а на рынке труда царила жесткая конкуренция.
Итак, вечером, когда остальные сотрудники потянулись к выходу, мы, полтора админа (второй админ пребывал в состоянии перманентного запоя и появлялся на работе только по большим праздникам), остались в офисе. Вооружившись тряпками, пылесосом и огромным количеством стяжек для проводов, мы отправились на штурм серверной.
Первым делом мы отключили все оборудование. Поднялся страшный шум, загудели вентиляторы, замигали лампочки. Казалось, что вся эта электронная братия протестует против нашего вторжения. Затем мы начали методично очищать помещение от мусора. Выносили коробки с хламом, вытирали пыль со стеллажей, подметали пол. Работа была адская. Пыль стояла столбом, в носу щипало от запаха машинного масла и горелой электроники.
После уборки мы приступили к самому сложному – наведению порядка в проводах. Это была задача для настоящих саперов. Нужно было распутать клубки разноцветных кабелей, аккуратно уложить их в жгуты и закрепить стяжками. На это ушла целая вечность. Пальцы немели, спина болела, глаза слезились от напряжения. Но мы упорно продолжали работать.
К утру серверная преобразилась. Вместо хаоса и беспорядка перед нами предстало аккуратное помещение с ровными рядами стеллажей, на которых красовалось сияющее чистотой оборудование. Провода были уложены в жгуты и аккуратно закреплены. На полу не было ни пылинки. Мы гордо оглядели результаты своего труда. Это был настоящий подвиг.
Уставшие, но довольные, мы отправились по домам, чтобы немного поспать перед началом нового рабочего дня. Мы надеялись, что наши усилия будут оценены по достоинству. Что начальство увидит, как мы старались, и, возможно, даже выпишет нам премию. Но, как это часто бывает, наши надежды не оправдались.
Как выяснилось позже, Соросу и остальным членам комиссии было глубоко плевать на нашу серверную. Они даже не удосужились заглянуть в нее. Все наши труды оказались напрасными. Подвиг пропал даром, как, впрочем, и многие другие, порожденные желанием угодить начальству.
Мы были разочарованы. Обида и досада переполняли нас. Зачем мы потратили столько сил и времени, если это никому не нужно? Зачем мы лишили себя сна и отдыха, если это не принесло никаких результатов?
Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Ближе к обеду к нам в отдел зашла Забина Альк, немка из руководства. Она отвечала за связи с общественностью и вообще была дама весьма своеобразная. Говорила она на ломаном русском, смешно коверкая слова и делая нелепые ошибки. Но, несмотря на это, к ней все относились с уважением.
Во-первых, потому что она была иностранкой. А во-вторых, потому что она всегда была очень доброжелательна ко всем сотрудникам.
Забина Альк вошла в наш отдел с сияющей улыбкой на лице.
– Я слышала, что вы сделали невероятное! – воскликнула она, сверкая глазами. – Говорят, ваша серверная теперь выглядит как картинка из журнала!
Мы переглянулись. Неужели наши труды все-таки не остались незамеченными?
– Я хочу лично поблагодарить вас за вашу работу, – продолжала Забина Альк. – Вы сделали большое дело для компании. Спасибо вам большое!
С этими словами она протянула нам руку. Мы пожали ее в ответ, чувствуя, как в наши сердца закрадывается робкая надежда. Может быть, все не так уж и плохо? Может быть, наше начальство все-таки оценит наши усилия?
– Я никогда не видела такой образцовой серверной! – воскликнула Забина Альк еще раз, прежде чем удалиться. – Вы молодцы!
И с этими словами она вышла из отдела, оставив нас в состоянии легкого замешательства. Мы переглянулись еще раз. Что это было? Просто вежливый комплимент или искренняя похвала? Мы не знали.
Но тут из угла раздался полный ненависти голос нашего админа:
– Ну что, парни, поняли, как за спасибо работать?
Вопрос был риторический. Мы все прекрасно понимали. Нас просто использовали. Нас заставили сделать грязную работу, а потом даже не поблагодарили по-человечески. Нас просто похлопали по плечу и сказали «спасибо». И все.
Но, несмотря на все это, я не жалею о том, что мы сделали. Да, наши усилия не принесли нам никакой материальной выгоды. Да, нас не оценили по достоинству. Но мы сделали свою работу. Мы привели в порядок то, что было в полном хаосе. Мы доказали себе, что можем справиться с любой задачей. И это, знаете ли, тоже кое-что значит.
И каждый раз, когда я вспоминаю эту историю, я думаю о Забине Альк. О ее искренней улыбке, о ее смешном русском языке, о ее наивной вере то, что наша работа действительно важна. Может быть, она и была права. Может быть, наша работа и правда была важна. Хотя бы для нее.
