Денис припарковал свой старенький «Рено» возле дома, заглушил двигатель и ещё с минуту сидел, глядя на серую девятиэтажку, в которой у него была трёшка. Третью неделю он возвращался с работы с тяжёлым сердцем. Дома, вместо ужина, его ждали скандалы. Алина, его вторая жена, снова заведёт свою шарманку. «Твоя сестра, твоя сестра…» — Денис уже ненавидел эти слова.
Он поднялся на лифте, открыл дверь ключом. Из кухни пахло жареной картошкой. Маленький Мишка, Алинин сын от первого брака, возился в комнате с машинками, увидел Дениса и заулыбался:
— Дядя Денис, а дядя Денис, ты мне машинку купишь?
— Куплю, Мишаня, — Денис потрепал пацана по светлым вихрам. Пацан был хороший.
Из кухни вышла Алина. Худенькая, с острыми локтями, в домашнем халате. Глаза её горели недобрым огнём.
— Явился? — сказала она не здороваясь. — Проходи, поговорить надо.
— Алина, дай хоть разуться, — устало попросил Денис.
— Разувайся быстрей.
Он скинул ботинки, повесил куртку, прошёл на кухню. На столе стояла тарелка с картошкой и котлетой, но Денис понимал, что есть ему не дадут, пока Алина не выговорится.
— Я с матерью своей разговаривала, — начала она, подбоченившись. — Мама говорит, дура ты, Алина, что в чужую квартиру вселилась. Там чужая тётка скоро пропишется, и всё, вылетите вы с Мишкой на улицу.
— Алин, я же объяснял. Марина моя сестра, у неё все не слава Богу. Муж выкинул её с одним чемоданом. Ну куда ей идти?
— А мне какое дело? — Алина повысила голос. — Я тебе кто? Я жена или пустое место? Мы с тобой расписаны, год уже живём, а я до сих пор как квартирантка! У меня даже прописки тут нет. А сестричка твоя припрётся и сразу собственницей станет?
— Не сразу. Я хочу, чтоб у неё угол свой был. Она работать пойдёт, устроится. А пока поживёт.
— Поживёт? — Алина засмеялась, но смех был злой. — Поживёт и останется. А потом ты ей половину квартиры подаришь? А я с Мишкой где? В подъезде? Ты подумал обо мне? Я думала, ты мужик нормальный, а ты…
— А что я? — Денис тоже начал закипать. — Я когда женился, сразу тебе сказал: квартира моя, она у меня от родителей, я её сам ремонтировал. Ты согласилась. Сказала — мне главное, чтоб мужик надёжный был и Мишу не обижал. Я не обижаю?
— Не обижаешь, — Алина чуть сбавила тон. — Только какой ты надёжный, если хочешь всё сестре отдать?
— Я не отдать, а поделиться. Мы с Маринкой вместе росли, она меня от пьяных соседей в детстве защищала. А ты… ты только орёшь, а сама даже не подумала, что человеку негде голову приклонить.
— А мне есть где? У меня нет ничего, Денис. Я с ребёнком на шее, работаю продавцом за гроши. Я в тебя верила. Думала, ты для нас с Мишкой всё сделаешь.
— Я и делаю. Вы живёте тут, едите, я Мишке игрушки покупаю. Ты за коммуналку хоть раз заплатила?
— Ах ты скотина! — Алина швырнула на стол полотенце. — Ты меня теперь деньгами попрекаешь? Да я на тебя полгода пахала, пока ты на стройке торчал! Я тебе готовила, гладила! А твоя сестра что для тебя сделала? Она припрётся и будет на всём готовом жить!
— Хватит! — Денис стукнул кулаком по столу. — Я сказал — Марина будет жить здесь. Пропишу её временно, а потом, может, и долю оформлю. Это моё решение. Ты его примешь или нет — твоё дело.
— Временно? — Алина сощурилась. — Значит, ты уже решил. А меня спросить забыл. Я тебе не указ.
— Алина, я с тобой советоваться не обязан. Это моя квартира, купленная ещё до тебя. И сестра моя.
— Ты… ты козёл, — тихо сказала Алина, и в её глазах блеснули слёзы. — Я тебя любила, а ты… Да пропади ты пропадом!
Она выскочила из кухни. Мишка в комнате захныкал. Денис тяжело вздохнул. Аппетит пропал окончательно.
***
На следующий день он встретился с Мариной в кафе возле её работы. Она временно снимала угол у какой-то старухи, но условия там были ужасные — комната в коммуналке с тараканами и вечно пьяными соседями. Марина выглядела уставшей, глаза красные.
— Денис, я не хочу быть для тебя обузой, — сказала она, помешивая кофе. — Я лучше в общежитие пойду, на вахту устроюсь. Только вот с деньгами сейчас туго.
— Дура, какая ты обуза? — Денис накрыл её ладонь своей. — Мы же одна семья. Переезжай. Я с Алиной поговорю, утрясётся. Поживёшь пока в зале, я тебе диван хороший куплю.
— Алина не хочет меня, да? — Марина внимательно посмотрела на брата. — Я слышала, как вы вчера ругались через дверь. Я заходила к тебе, а там такое…
— А ты что, под дверью стояла?
— Случайно вышло. Но я не виновата, что у вас слышимость на весь подъезд. Денис, я не влезу в вашу семью. Если из-за меня развод будет, я себе не прощу.
— Не будет развода. А если будет — значит, не судьба. Ты мне ближе. Мы с тобой через столько всего прошли. Помнишь, когда мама умерла, ты обо мне заботилась?
— Помню, — Марина улыбнулась сквозь слёзы. — Только это другое. У тебя теперь своя жизнь. Нельзя так, брат.
— Можно, Мариш. Я так решил. И вообще — жён много может быть, а сестра одна. Так отец говорил, помнишь?
— Помню. Глупый он был, отец. И ты туда же.
Они посидели ещё час, Денис уговорил Марину собрать вещи и переехать в ближайшую субботу. Договорились, что он приедет на машине и заберёт её скарб.
Домой Денис ехал и думал, как объявить Алине окончательное решение. Он понимал, что скандала не избежать, но надеялся, что жена со временем смирится. В конце концов, Марина тихая, работящая, поможет по дому, с Мишкой посидит. Алина же вечно жалуется, что ей тяжело одной.
Дома его ждал сюрприз. Алина была не одна. На кухне сидела её мать, Любовь Фёдоровна, полная женщина с громким голосом и вечно недовольным лицом. Она приехала из области, как выяснилось, «проведать дочку и внука». Но Денис сразу понял, что дело не в этом.
— О, зять явился! — встретила его тёща. — Ну, проходи, садись, разговор есть.
Денис поздоровался, сел. Мишка возился у ног с конструктором. Алина стояла у плиты, демонстративно отвернувшись.
— Дочка мне всё рассказала, — начала Любовь Фёдоровна, поигрывая очками на шнурке. — Я так понимаю, ты свою сестру в квартиру впустить хочешь и пол-квартиры ей подарить? Ты с дуба рухнул?
— Во-первых, здравствуйте, — холодно ответил Денис. — Во-вторых, это моё личное дело. И не пол-квартиры, а долю. Чтобы у человека было жильё.
— Личное дело? — тёща выпучила глаза. — Да ты о семье своей подумал! У тебя жена, ребёнок! А ты какую-то сестру ближе ставишь?
— Мама, не надо, — попыталась вставить Алина, но женщина только отмахнулась.
— Помолчи! Я с ним сама разберусь. Слушай сюда, Денис. Ты мужик в возрасте, должен понимать, что жена самый близкий человек. Она на тебя жизнь положила. А ты её, считай, на улицу выгоняешь, если сестру в дом пускаешь. Там же сразу начнётся: «Я тут хозяйка», «А это моё». Алина тебе кто? Чужая?
— Она мне жена. А сестра, это сестра. Я никого не выгоняю, просто помогаю родному человеку.
— Помогать можно деньгами. Сними ей хату, если такой добрый. А в дом тащить, последнее дело. Ты меня слушай, я жизнь прожила.
— Любовь Фёдоровна, я вас уважаю, но это не ваше дело, — Денис начал терять терпение. — Квартира моя, и я решаю, кому в ней жить.
— Ах, не моё дело? — тёща встала. — А то, что моя дочь без прописки до сих пор? А то, что внук мой без угла останется, если ты квартиру на сестру перепишешь? Да ты просто тряпка! Тряпка, которую бабы вокруг пальца обводят!
— Мама, прекрати! — закричала Алина. — Денис, не слушай её!
— Нет, пусть говорит, — Денис тоже встал. — Я тряпка? А вы, Любовь Фёдоровна, со своим вздорным характером всех мужчин от себя отпугнули. Никто с вами жить не смог. Алина, ты мать слушай, она тебя научит, как одной остаться.
Алина побледнела. Тёща побагровела.
— Ах ты хам! — заорала она. — Да как ты смеешь! Да я… Да мы уходим! Алина, собирай вещи! Немедленно! Покажу я ему, как родственников оскорблять!
— Мама, ну куда мы пойдём? — Алина заметалась.
— Ко мне поедем! Или ты хочешь жить с этим неблагодарным скотом, который тебя ни в грош не ставит? Собирай Мишку, быстро!
Денис молча вышел из кухни, прошёл в комнату, закрыл дверь. Слышно было, как тёща громко командует, как Алина плачет, как Мишка испуганно спрашивает, куда они едут. Сердце было не на месте, но останавливать их он не собирался. Он не будет прогибаться. Если Алина уйдёт — значит, так тому и быть. Поживёт у мамы, остынет, может, поймёт. А нет — значит, не судьба.
Через полчаса хлопнула входная дверь. Стало тихо. Денис вышел в коридор — никого. На кухне грязная посуда, в зале разбросанные вещи. Он прибрал, сел на табуретку и набрал Марину.
— Привет. Ты когда переезжаешь? В субботу? Давай завтра же. Всё нормально, приезжай.
Марина что-то спросила про Алину, но он коротко бросил: «Разберёмся» — и отключился.
***
Следующие две недели прошли в странном напряжении. Марина переехала, заняла комнату, которая раньше была залом. Денис купил ей раскладной диван. Сестра устроилась на работу кассиром в супермаркет рядом с домом, по вечерам готовила ужин. Они сидели на кухне, вспоминали детство, родителей. Денис чувствовал, как возвращается то тепло, которого ему так не хватало с Алиной, когда она вечно была недовольна, требовала денег, ревновала к каждому столбу.
Алина звонила каждый день. Сначала орала, требовала, чтобы он «выгнал эту», потом плакала, просила прощения, говорила, что мать насоветовала. Денис слушал, отвечал односложно, но назад не звал. Он сказал:
— Алина, ты сделала выбор. Ты ушла, когда я сказал, что сестра будет жить со мной. Значит, я тебе не нужен такой.
— Денис, я не хотела! Это мать меня заставила! Я люблю тебя! И Мишка по тебе скучает!
— Мишу жалко. Но ты сама решила, я тебя не выгонял. Если хочешь помириться, принимай мою сестру.
— Вы там вдвоём живёте, а я чужая? Я хочу вернуться, но чтобы она ушла.
— Не уйдёт. Так что думай.
Однажды вечером, когда они с Мариной смотрели какой-то старый фильм, в дверь позвонили. Денис открыл — на пороге стояла Алина. Одна, без матери и Миши, с сумкой в руках. Вид у неё был решительный, но глаза заплаканные.
— Пустишь? — спросила она тихо.
— Заходи, — Денис посторонился.
Алина вошла, увидела в коридоре Марину. Та кивнула, сказала: «Здравствуй, Алина», и ушла в свою комнату, прикрыв дверь.
— Я пришла мириться, — сказала Алина, глядя в пол. — Я всё поняла. Мать меня не туда ведёт. Она всю жизнь мужиков ненавидит, потому что отец её бросил. А ты хороший, Денис. Я без тебя не могу.
— А Марина? — спросил он.
— А что Марина? Живёт и живёт. Я не против. Только давай договоримся: она не лезет в наши отношения. И пропиши нас с сыном. Мне страшно, что я с Мишкой на улице окажусь.
Денис вздохнул. Он видел, что Алина сдалась, но в её глазах читалась не столько любовь, сколько страх остаться ни с чем. Он не был уверен, что она искренне приняла Марину, но решил дать шанс.
— Ладно. Живи. Только учти: Марина теперь здесь живёт на тех же правах, что и ты. Она мне не чужая. И я буду оформлять дарственную на половину. Это не обсуждается.
Алина кивнула, поморщившись.
Первое время было неловко. Алина косилась на Марину, но старалась держать себя в руках. Марина тоже не лезла, помогала по хозяйству, с Мишей играла. Постепенно лёд начал таять. Через месяц они уже могли вместе ужинать и обсуждать сериалы.
Денис пошёл к нотариусу и оформил договор дарения половины квартиры на Марину. Теперь они были равными собственниками. Алина, узнав об этом, всплакнула ночью в подушку, но утром снова улыбалась. Она понимала, что выбора у неё нет. Либо так, либо одной с ребёнком.
Прошло полгода. Марина встретила хорошего парня, тоже разведённого, с квартирой. Они стали встречаться, и вскоре Марина сказала, что, наверное, переедет к нему. Но свою долю в квартире брата оставит — мало ли что. Денис только улыбнулся: значит, не зря всё затевал. Сестра устроена, а жена, хоть и с характером, но приняла ситуацию.
Иногда они ссорились, как все. Но теперь Алина знала: если что, Денис не прогнётся. И уважала его за это больше, чем за подарки и игрушки. А Мишка называл Марину тётей и очень её любил. Так и жили.
Денис думал: правильно он тогда настоял. Жён может быть много, а сестра одна. И семья — это когда все вместе, невзирая на доли и прописки.