— Ну развела болото! — недовольно проворчал Виктор, скосив глаза на веранду. — Эх, жениться бы мне заново, да выбрать женщину, которая знает своё место.
Марина, словно не слыша, склонилась над цветами. Каждый бутон, каждый трепетный лепесток она поворачивала к солнцу, чутко проверяя: жив ли, не увял ли, не потерял ли жизни. Через три дня — областной фестиваль, а за ним — её первый крупный контракт. Её страсть, её детище — цветы — почему-то неизменно вызывали у Виктора резкое раздражение.
— Всё копаешься в своих цветах, — продолжал он, будто колючий еж, — устроила тут джунгли, будто больше заняться нечем…
Марина не подняла глаз.
Виктор ещё немного поворчал, выпустил пар, и ушёл.
Двадцать шесть лет замужем за Виктором. Двадцать шесть лет, каждый шаг, каждое её дело, даже самый незначительный вздох — под его неусыпной критикой. И каждый раз финал его тирады был один и тот же:
— Эх, вот бы жениться заново…
Как-то, в порыве отвращения, Марина швырнула в него полотенце.
— Так давай разведемся, Виктор! В чём проблема? И женись себе на здоровье заново!
Они тогда наговорили друг другу много горьких слов, а потом он пришёл мириться.
— Ну прости, Мариш, я ведь не со зла, — бормотал он, тщетно пытаясь обнять её. — Просто вырвалось…
И она простила.
Сколько раз это повторялось, Марина давно сбилась со счета. С годами перестала даже хмуриться, просто пропускала мимо ушей его упрёки, словно дождь за окном.
Но в этот раз что-то в ней надломилось. Будто прорвало дамбу. Внутри всё вскипело, готовое излиться наружу. Всё, хватит. Хватит прощать. Иначе эта тягостная, удушающая пелена будет накрывать её всю жизнь.
В тот же вечер Марина набрала номер своей давней приятельницы Светы, работавшей в агентстве недвижимости.
— Светик, мне нужно помещение для цветов, — зашептала Марина. — Маленькое, где-нибудь в центре. На худой конец, даже цокольный этаж подойдет.
— Найдем, не вопрос, — отозвалась Света, словно вждежда была на её стороне. — Как быстро надо?
— Ну… чем быстрее, тем лучше.
— Хорошо, посмотрю что-нибудь.
Перед самым отбоем Света позвонила ей, её голос звучал как пропуск в новую жизнь.
— Есть подсобка при магазине, — назвала она заветные название и адрес. — Утром сможешь подгрести?
— Конечно, буду.
Марина нажала отбой и ещё долго сидела, вглядываясь в тёмное окно. На стекле отражалось её лицо – уставшее, испещренное мелкими морщинками, с выбившимися прядями, но она заставила себя посмотреть на него прямо, не отводя глаз, словно принимая свою новую реальность.
Утром помещение ей понравилось. Это было не просто помещение, а тихое убежище, где она смогла начать всё заново.
Первым делом она вывезла свои садовые инструменты — как продолжение своих рук, потом вазы, подставки, холодильную камеру — всё, что храняло ароматы и воспоминания. Затем настал черёд и цветов, её маленького, но такого важного мира.
— Давно пора было это сделать, — одобрила в трубку Света, её голос звучал как поддержка верного друга. — Потому что, между нами, девочками, обнаглел он у тебя. Витя-то твой.
— Угу, он такой.
— И сама тоже давай уходи от него, на хоть съём, — посоветовала приятельница. — А я помогу найти твою норку, где будешь в безопасности.
— Хорошо, возьму на заметку, — улыбнулась Марина, впервые за долгое время почувствовав лёгкость.
— Все, до связи, звони, если что.
Через три дня веранда стояла пустая, как холст, готовый к новым краскам. Ни одного листочка, ни одной катушки ленты. Чистые полки, чистый пол, впервые за двадцать шесть лет дом пах только домом, а не призраками прошлого.
Виктор вошёл на веранду и замер, словно столкнувшись с призраком.
— Эм… и куда всё делось? — выдавил он, в его голосе звучало недоумение.
— На кудыкину гору отвезла, — усмехнулась Марина, чувствуя, как сбрасывает с себя тяжкий груз.
— Марин, я серьёзно, — нахмурился он, пытаясь вернуть утраченный контроль. — Где ж цветы-то?
— И я серьёзно, — в тон ему ответила женщина, её голос теперь звучал твёрдо. — Тебя мои цветы раздражали, и я их перевезла в другое место. Теперь ты доволен?
Виктор промолчал. В его молчании было всё: и удивление, и растерянность, и, возможно, начало понимания.
Истина, словно назойливая муха, жужжала в ушах Марины несколько дней, пока, наконец, не прояснилась, воплотившись в чёткое понимание: нет больше смысла делить одну крышу с Виктором. Их пути разошлись давно, оставив друг для друга лишь пустое пространство чужих людей.
Квартира, однако, была его. И тогда, собравшись с духом, Марина вновь набрала Свету.
— Решилась? — в голосе подруги звучало предвкушение.
— Решилась, — Марина позволила себе глоток воздуха, прежде чем выдохнуть в трубку. — Свет, я так больше не могу…
— Спокойно, — Светлана отозвалась с невозмутимостью бывалого бойца. — Я знаю, что скажешь. Поверь, я прошла через это, один в один. Чего он только не сыпал на мою голову, каким мрачным будущим моему делу не грозил… А итог? Я расцвела, а он спился и отправился в канаву через пять лет после нашего развода. Есть пожелания по квартире?
— Что?
— Ну, этаж, площадь…
— А, ну… — Марина задумалась. — Любой этаж, только не первый и не последний. Площадь не важна. Главное, чтобы недалеко от работы.
— Поняла. Перезвоню.
Два часа спустя — звонок. А наутро Марина уже распаковывала вещи в своей новой, съёмной квартире.
Виктор воспринял её уход с фаталистическим равнодушием. Лицо его оставалось непроницаемой маской, когда он произнёс:
— Ну-ну. Уматывай, раз так припёрло. Но запомни: дороги назад нет. Даже если на коленях будешь ползать.
Он помолчал, а затем презрительно сплюнул:
— Цветочница!
Пионы расцвели, словно по волшебству, встретив назначенное время. Тяжелые, розовые, с бархатно-темной сердцевиной, они бросали вызов летнему зною. Марина, погруженная в создание фестивальных композиций, трудилась до поздней ночи, и впервые за долгое время на душе у нее поселились покой и счастье.
Именно в этот момент раздался звонок Виктора.
— Ну что, — начал он с ехидцей, — не надоело еще заниматься этим, как его… самодеятельностью? Все такая же сильная и независимая, да?
— А ты сам-то как, Витя? — отозвалась Марина, не теряя самообладания. — Попалась тебе на пути уже нормальная женщина?
— Представь себе, встретил.
— Тогда зачем звонишь мне? Просто чтобы напомнить, насколько я тебе безразлична?
Виктор замялся, прежде чем ответить.
— Слушай, — раздраженно бросил он, — хватит ерничать. Квартира моя, понимаешь? Ты там была лишь прописана. Так что ничего тебе при разводе не достанется. И даже не думай о разделе имущества.
— Я и не думаю, — спокойно ответила Марина. — Будучи за тобой замужем, я давно поняла, что рассчитывать можно лишь на себя. Кстати, развод я инициирую сама.
— Ну-ну… Подавай… Цветочница. Но знай, я внушу сыну, что именно ты разрушила нашу семью.
За несколько дней до фестиваля телефоном Марину разбудил взволнованный голос сына. Денис, уже много лет живший и работавший в другом городе, как и прежде, сохранял теплые отношения с обоими родителями.
— Мам… — начал он с тревогой в голосе. — Это правда?
— Что именно, Денис?
— Папа сказал, что ты ушла от него, — услышала Марина, и сердце у нее екнуло.
— А он не объяснил, почему?
— Так это правда? — снова вскинулся сын, уже предчувствуя неладное.
— Да, Денис, это правда, — спокойно подтвердила Марина, не желая больше скрывать.
— Но почему?
— Потому что семья, где нет взаимного уважения и поддержки, — уже не семья, — произнесла Марина, словно вынося приговор. — Я устала быть мальчиком для битья…
— Чего-чего?! — изумленно переспросил Денис.
— В переносном смысле, — поспешила успокоить его мать. — И устала быть вечным объектом для его вечной же критики. Поэтому… Да, сынок, мы расстались.
Денис помолчал, переваривая услышанное.
— М-да уж… А мне он говорил совсем другое.
— И что же он говорил?
— Ну, что ты приревновала его к коллеге, устроила скандал, а потом вообще сбежала, — ответил сын.
— Значит, у тебя появилось две правды, — с легкой горечью произнесла Марина. — Но я не буду перетягивать тебя на свою сторону. Ты взрослый, сам разберешься, правда?
Денис молча согласился.
Фестиваль прошел с триумфом. Марину, запечатленную на фоне ее великолепной арки из пионов, заметили и сфотографировали для областной газеты. Взяли интервью, написали трогательную статью.
Через неделю позвонил Денис.
— Мам, — взволнованно проговорил он. — Я видел эту статью. Я… горжусь тобой.
— Спасибо, сынок, — ответила Марина, чувствуя, как тепло разливается в груди.
После секундного молчания Денис добавил:
— Мне еще папа звонил. Он тоже прочитал.
— И? — Марина затаила дыхание.
— Назвал тебя "цветочницей", которая променяла, цитирую, "семью на вот это все", — Денис невесело рассмеялся. — Он здорово обиделся на тебя, мам.
— Пусть обижается дальше, — пожала плечами Марина. — На обиженных воду возят.
Вскоре Марина развелась с Виктором. Он не явился на заседание суда, и их развели заочно.
Прошло три года. Виктор неожиданно позвонил бывшей жене. Совершенно серьезным тоном спросил, не желает ли она вернуться. Заявил, что если она извинится, то он готов простить и дать ей еще один шанс. Марина рассмеялась в трубку и решительно выключила телефон.