В ноябре 1941 года под Москвой творилось нечто несусветное. Немецкие танковые дивизии, ещё полгода назад победоносно маршировавшие по Европе, вдруг обнаружили, что их хвалёная техника превратилась в металлолом. Командиры Pz.IV, уверенные в своём короткоствольном 75-мм орудии, в панике наблюдали, как их снаряды отскакивают от брони русских Т-34, словно горох от стены.
А русские танки тем временем методично расстреливали немецкие машины с дистанции, недоступной для ответного огня. Эта паника докатилась до Берлина. И тогда в ситуацию вмешался человек, которого профессиональные военные привыкли считать выскочкой и ефрейтором, — Адольф Гитлер. Его приказ, отданный вопреки мнению генералов, навсегда изменил судьбу «четвёрки», превратив её из скромной «помощницы пехоты» в одного из самых опасных хищников Восточного фронта.
Генеральская слепота и прозрение фюрера
Чтобы понять всю драматичность момента, нужно заглянуть в историю вопроса. Ещё в конце 1930-х годов в Германии существовали длинноствольные 75-мм пушки. Они были созданы, испытаны и готовы к производству. Но военное руководство, одержимое идеей блицкрига, считало, что главное в танке — скорость и манёвренность.
Бронебойные способности считались вторичными, ведь основным противником виделись слабобронированные машины вероятных противников. «Ефрейторы должны слушаться генералов, а не учить их воевать», — примерно так рассуждали в Управлении вооружений, когда до них доходили слухи о недовольстве фюрера.
Лето 1941 года разбило эти иллюзии вдребезги. Уже в августе Гитлер, получавший сводки с фронта, метал громы и молнии. Он требовал срочно усилить вооружение танков, чтобы те могли поражать Т-34 и КВ на безопасной дистанции. Но Управление вооружений тянуло резину. Генералы предлагали временные полумеры — подкалиберные снаряды, усиление уже имеющихся пушек, но Гитлер понимал: нужна кардинальная смена концепции.
Интересный факт: осенью 1941 года в ставку фюрера доставили трофейный Т-34. Гитлер лично осматривал машину и, по воспоминаниям очевидцев, пришёл в ярость, когда ему доложили, что ни один немецкий танк не может пробить эту броню с лобовой проекции. Именно тогда он произнёс фразу, ставшую исторической:
«Мы не можем воевать с русскими, имея танки, которые годятся только для парадов!».
И 18 ноября 1941 года случилась революция сверху. Гитлер, плюнув на мнение генералов, издал директиву: срочно начать работы по установке длинноствольной 75-мм пушки на существующие шасси. Главным кандидатом стал Pz.IV — единственный немецкий танк, чья конструкция позволяла разместить орудие большего калибра без кардинальной переделки башни.
Рождение «длинной руки»
Задача досталась конструкторам фирмы Krupp. Времени не было — фронт требовал новых машин уже вчера. Взяв за основу модификацию F (которая ещё только запускалась в серию с короткой пушкой), инженеры начали лихорадочно прилаживать длинный ствол. Пушку выбрали не новую — 75-мм противотанковое орудие Pak 40 переделали под танковую установку, получив индекс KwK 40 L/43 (43 калибра).
Проблем хватало. Башня была тесной, длинный ствол задевал за крышу при откате, менялась центровка. Но Krupp справились. Уже в марте 1942 года первые 30 машин новой модификации, названной Pz.IV Ausf.F2, отправили на фронт. Позже, с небольшими улучшениями, пошла в серию модификация G. Внешне их почти не различали — разве что длина ствола стала чуть больше (L/48 на поздних G), да добавили однокамерный дульный тормоз для уменьшения отдачи.
Друзья, как вы думаете, может ли один человек, даже если он дилетант в технике, продавить решение, которое профессиональные военные саботируют годами? Напишите своё мнение в комментариях.
Вот как описывал появление новой машины командир 35-го танкового полка полковник Эрнст Фрелих:
«Сначала мы отнеслись к этим "хворостинам" с недоверием. Длинный ствол казался нелепым на коренастом корпусе "четвёрки". Но первый же бой всё расставил по местам. Мы обнаружили русский Т-34 на дистанции 1200 метров. Командир орудия, обер-ефрейтор Кунц, положил снаряд точно в башню. Танк взорвался. Мы привыкли подходить к русским на 400–500 метров, чтобы вообще иметь шанс пробить броню. А тут вдруг получили возможность бить их там, где они нас даже не видят. Это было как подарок судьбы».
Цифры, которые меняют всё
Технические характеристики нового орудия действительно впечатляли. Короткоствольная KwK 37 L/24 с начальной скоростью снаряда 385 м/с на дистанции 500 метров пробивала по нормали броню около 40 мм — этого было достаточно против лёгких танков, но против лба Т-34 (45 мм под углом 60 градусов) она была бессильна.
KwK 40 L/43 разгоняла бронебойный снаряд PzGr.39 до 740 м/с. На дистанции 500 метров при угле встречи 60 градусов она пробивала 72 мм брони, на 1000 метрах — 62 мм. Этого хватало, чтобы уверенно поражать лобовую броню Т-34 с километра, а с полукилометра — пробивать даже усиленную броню КВ.
Бронебойно-подкалиберный снаряд PzGr.40 имел начальную скорость 920 м/с и на 500 метрах пробивал 102 мм брони. Правда, из-за дефицита вольфрама такие снаряды выдавали только против особо опасных целей, но сам факт их наличия внушал уважение.
Осколочно-фугасный снаряд массой 5,74 кг нёс 720 граммов взрывчатки. Теперь «четвёрка» могла не только бороться с танками, но и по-прежнему эффективно подавлять пехоту и артиллерию. Универсальность, заложенная ещё в 1934 году, наконец раскрылась в полной мере.
Триумф и слёзы на Восточном фронте
Первые же бои с участием Pz.IV Ausf.F2 весной-летом 1942 года показали, что немцы получили то, чего так ждали. Под Харьковом, а затем в наступлении на Сталинград новые «четвёрки» наводили ужас на советских танкистов.
Обер-лейтенант Отто Кариус, в ту пору командир взвода на Pz.38(t), с завистью смотрел на перевооружённые роты:
«Нас, как утят, учили плавать в тесных чешских коробках с 37-мм пушками-хлопушками. А счастливчики на "четвёрках" с длинными стволами уже чувствовали себя хозяевами положения. Мы видели, как они расстреливают русские танки с дистанции, на которой наши снаряды просто падали, не долетев. Это было унизительно, но мы понимали: будущее за тяжёлым бронированием и длинным стволом».
Но не обходилось и без проблем. Возросший вес (с 22 до 25 тонн) давал о себе знать. Ходовая часть, рассчитанная на более лёгкую машину, изнашивалась быстрее. Двигатель работал на пределе возможностей, а дульный тормоз поднимал такие тучи пыли, что машина на время слепла.
А главное — противник не дремал. Советские танкисты быстро поняли: с новой «четвёркой» шутки плохи.
Унтер-офицер Ганс Беккер, наводчик Pz.IV из 24-й танковой дивизии, вспоминал бой под Сталинградом:
«Мы подбили три Т-34 с 800 метров. Экипажи успели выпрыгнуть, и мы не стали их добивать. Но потом из-за холма выскочила четвёрка и пошла на нас с закрытыми люками. Я выстрелил — попадание! Снаряд отскочил от лба башни. Оказалось, это был Т-34-76 с усиленной броней, какой-то новый заводской вариант. Мы стреляли ещё трижды, пока не зашли ему в борт. Он горел как факел. Но эти несколько минут, пока мы его "раздевали", стоили нам седых волос».
Pz.IV Ausf.F2 и G стали тем самым оружием, которое позволило немцам продержаться на Восточном фронте ещё два года. Именно они, а не редкие «Тигры», составляли костяк панцерваффе в Сталинградской битве, в боях на Кавказе, под Ржевом. К лету 1942 года их доля в танковых дивизиях росла, а Pz.III постепенно уходили на вторые роли или переделывались в штурмовые орудия.
Конечно, Гитлер не был конструктором. Он не чертил чертежи и не рассчитывал баллистику. Но он обладал редким качеством — политической волей продавливать решения вопреки сопротивлению бюрократической машины.
Друзья, если вам интересно продолжение этой истории — как «четвёрка» эволюционировала дальше, как с ней боролись наши танкисты и почему она осталась в строю до самого конца войны — подписывайтесь на канал и делитесь материалом с друзьями. Впереди ещё много неизвестных страниц Великой войны.