- Ань, а ты когда за меня замуж выходила, понимала, что я до полковника дослужусь? - Женька поправляет воротник парадного костюма.
Рядом на вешалке висит его выходной гражданский костюм, не для гарнизона, а для редких выездов в город. Темно-синий пиджак, из-под него торчит белая рубашка.
- Конечно, - улыбаюсь, поправляя серёжку в ухе. - Я всегда в тебя верила. Ещё на первом свидании поняла: из тебя генерал выйдет.
Он смеется, лицо становится довольным- похож на мартовского кота.
- И на секунду не пожалела, что приехали из цивилизации сюда? - спрашивает с прищуром, будто проверяет - не вру ли я.
Конечно, пожалела. Тысячу раз за пятнадцать лет. Выходила замуж за военного - ладно. Обещали центральную Россию, город с театром и нормальным роддомом, а привезли в Мурманскую область, где до ближайшего «нормального» магазина - три часа на машине, а за окном - сосны, сопки и вечный ветер с Баренцева моря.
Ему-то удобно, он от начальства подальше, любимая работа - обеспечением части ведает, сразу заместителем назначили.
А у меня? Гарнизон на пять улиц, школа и детский сад в одном здании, библиотека, которая закрывается в пять вечера. Просто предел мечтаний для девушки с филфака МГУ. Сына успела у себя в городе родить и с малышом по бездорожью в глухомань....
- Да какая уже разница, - отвечаю легко. - И тут освоилась, Мурманская область стала как родная.
Вру. Но не из злости, а из привычки, так проще жить: не напоминать ему, что я пожертвовала, и не напоминать себе - чем пожертвовала.
- Ты готов? - спрашиваю. - Я сегодня за рулём. А то как бы тебе звёздочку со дна стакана не доставать к концу вечера.
Как я не люблю все эти попойки. Вроде и повод есть, но и на одной рюмке все не заканчивается. А если с другом своим Толиком закусятся - то пока друг друга не перепью не успокоятся. Хорошо, что мероприятия у нас редко, а то бы спились давно.
Машина - тёмно-синий внедорожник, купленный три года назад на серьёзную премию. Не люблю на ней ездить, габариты не чувствую, но зато по бездорожью самое-то лететь.
Женька устраивается на пассажирском, откидывает сиденье с лёгким вздохом. Чехол с костюмом аккуратно складывает на заднее сидение.
Отъезжаю от дома. Смотрю на лощеного Мужа, как-то никак он не бьется с той глушью, где мы служим.
- Ты сейчас похож на содержанца - красивый, холеный, одет с иголочки, и я тебе ку-то везу, - подмигиваю. - Сейчас как завезу тебя в лес.
- Ань… - его рука скользит мне на колено. - Давай ещё ребёнка заделаем?
Смеюсь, не отводя глаз от заснеженной дороги.
- Жень, Матвею уже почти шестнадцать. Понимаю, последний вагон и сейчас тенденция изменилась, но я что-то не знаю. Хочется театр, цирк с детьми не только в отпуске, и других благ цивилизации. А не затариваться подгузниками на год вперед, потому что ехать за ними - туда и обратно нужно целый день.
- Ну, а тогда просто пошалим? Вспомним молодость, - шепчет он, придвигаясь ближе. Губы касаются шеи, пахнет одеколоном. - Помнишь, на заднем сидении?
Угукаю. Но что-то с моей памятью, не помню я ничего подобного.
Женька настойчив. Я смеюсь сквозь поцелуй, но тут - звонок. Громкий, вибрирующий по всему салону.
Муж отрывается от меня с досадой. Смотрит на экран.
- Кайфолом! Что же всем неймется прям в самый пикантный момент, а?, — бросает мне с усмешкой. - Наш вечный замполит. Что ж тебе все неймется, а.
Берет трубку, говорит сквозь смех.
- Алё, Толя… Да, едем уже… Что? Все собрались? Нас только и ждете,, говоришь? - Он закатывает глаза, но в голосе едва заметное раздражение. - Ладно, через десять минут у ресторана.
Кладёт трубку, вздыхает с театральной тяжестью.
- Всё как в жизни: то ребёнок спал рядом в кроватке - тише воды, ниже травы надо было. Теперь подросток - не поймёшь, спит или в наушниках музыку слушает, а не хочется перед сыном впросак попасть. Понимаю, что он уже все знает, но рамки приличия же должны быть. И даже когда мы одни, и никто по идее не может помешать, кто-то о нас вспоминает. Я так скоро и забуду, как у людей это происходит, и как жена моя выглядит. Непорядок. Может, ну его все эти мероприятие звание мне и так присвоят. По документам уже скорее всего, полковник.
- Нет, все должно быть как надо. Потерпи, говорят, что воздержание полезно, - натягиваю улыбку.
- А Матвей к нам приедет?
- Не знаю, я ему одежду приготовила. Но сам знаешь, он терпеть не может ваш солдафонский юмор, все эти ваши сборы.
Самый большой ужас для Матвея - пойти по стопам отца. И как бы сейчас не давил на него Женька, сын всячески старается выскользнуть из его ожиданий. Даже решил поступать в гражданский медицинский, и теперь зубрит химию и биологию.
Ресторан «Заполярье» - единственный приличный зал в районе, не в самом гарнизоне, а в соседнем посёлке, куда специально приехали сегодня. Уже издалека вижу толпу у входа: мужики в парадных кителях, несколько женщин в нарядных платьях. Сегодня массовые поздравлялки к приезду какой-то комиссии из столицы.
Останавливаемся, Женька выходит из машины, и сразу его окружают. Хлопают по плечу, жмут руку, кричат «товарищ полковник!» с уважением и легкой издевкой одновременно.
Выпивают первую еще на пороге зала, так сказать, для “сугрева”.
- Ну что, мужики, - гремит кто-то из толпы, поднимая бокал. - Надо сказать спасибо нашим женам! Без них ни звёзд, ни погон!
Смех, одобрительный гул. Женька кивает, расплывается в хищной улыбке.
- А еще за тех, подруг, что поднимают нам не только дух, - муж подмигивает, потом начинает смеяться. Ох уж эти сальные шуточки. - А то в командировках бывает скучно, и грустно.
- И спать одному страшно, - кто-то выкрикивает из мужиков.
Подруги для "спанья"? Я правильно все услышала? Милый, а у тебя тоже такая есть?
- Ань, поздравляю! Теперь ты жена полковника! Это ж почти генеральша! - Зоя, жена майора Семёнова, хватает меня за локоть. -Ты чего стоишь, как неродная? Мы уже одну бутылку шипучки выпили, и ты не отделяйся от коллектива.
Как я не люблю все эти женские коллективы, схожусь с ними плохо, сплетни не распространяю, в наращённых волосах и ногтях - разбираюсь плохо. Но делать нечего, молча иду за сегодняшней подружкой.
Смотрю на происходящее. Зал весь сияет, столы накрыты по-праздничному: скатерти белые, салфетки, сложенные конвертиком, бокалы сверкают.
Мужчины тут же занимают дальний стол у окна. Снимают фуражки, расстёгивают воротники, уже тянутся к горячительному. Женщины собираются у входа. Все в платьях, нарядные, красивые.
- Девочки, - Зоя не унимается. - Пусть мужики сейчас сами сядут, пока закуска, то да се, они поговорят, а под горячее и мы к ним присядем. Зачем нам их треп слушать, то начальство ругают, то погоду, то нас с вами. Будем умнее.
Все смеются. Я улыбаюсь вежливо в ответ. Садимся пока женским кружком. Смотрю на мужской стол. Женька уже сидит между двумя товарищами, Анатолием и ещё каким-то капитаном. Рассказывает что-то, жестикулирует, все смеются. Потом Толик что-то шепчет ему на ухо, и Женька кивает, подмигивает.
“Подруги, что поднимают дух…” - зачем я это услышала, зачем зацепилась за фразу, может, она ничего и не значит. Мало ли чем мужики друг перед другом хвастаются, это как на рыбалке - немного преувеличить, не значит, соврать.
Глотаю ком в горле. Наливаю себе минералки, делаю глоток - пузырьки больно бьют в нос.
- Ань, ты чего такая бледная? - спрашивает Зоя - Муж-то твой сегодня красавец. Смотри, как на него все смотрят! Он у тебя и так мужик видный, на гражданке уже бы давно увели. А тут у нас все на виду, лишнего шага не сделаешь.
В зале шумно. Мужики уже расслабились, голоса громче, смех грубее. Женщины перешли на тему детей и ремонта. Я отхожу к окну подышать. За стеклом сопки, снег, фонари у дороги. Наша глушь. Красивая, но чужая.
И тут в дверях - фигура в куртке с капюшоном - Матвей, мог бы и пальто надеть, отец потом снова бухтеть начнет. Высокий, плечи уже широкие, хоть и шестнадцать, но уже выглядит как мужик.
- Матвей, - зовет его Женька. Сын машет в ответ, сам глазами кого-то ищет. Иду к нему.
- Мам, это тебе, - протягивает букет кустовых роз.
- Ооооо, - поднимается по залу.
- Не обращай на них внимание, солдафоны, сам понимаешь, - стараюсь сгладить общее впечатление.
- Я же привык. Мам, я тебя тоже поздравляю, думаю, без тебя - отец бы никогда до этого не дошел. Ты ему давала ориентир, была опорой, той стеной, которая всегда рядом.
Материнское сердце тает. Повезет же какой-то барышне, что ей такой внимательный парень достанется.
- Ты же не собирался! -радуюсь я. - Я думала, ты с друзьями…
- Передумал, - пожимает плечами. - Отец звёзды получает, надо поздравить.
- Он там, у окна, - показываю.
Матвей кивает, идёт, следую за ним - не рядом, а сбоку, чтобы не мешать «мужскому моменту».
Подходит к столу. Мужики замолкают на секунду - видят: сын полковника.
- О, Женька, а у тебя смотри, какая достойная замена подрастает! Ты ему местечко придержи, семейный подряд - все как в лучших семьях.
- Пап, - говорит Матвей. - Поздравляю.
Женька встаёт, хлопает сына по плечу, потом по-отечески обнимает. Но в глазах - гордость, настоящая, непоказная.
- Спасибо, сынок. Рад, что приехал, а я думал, с друзьями где-то в комп гоняешь. Ну по случаю, мог бы и одеться по-человечески.
- Тебе тут небольшой подарок, - Матвей протягивает пакет.
Мужики бегают одобрительно.
- Смотрите, какой парень! Прям отцовская копия! - гремит Анатолий.
- Только в медики подался, - усмехается кто-то.
- Не хочет по стопам топать, - Женька морщится еле заметно, но тут же делает вид, что все хорошо. - Зато он у нас умный, будущий врач - благородная профессия.
Матвей кивает. Молчит. Я стою чуть позади, у стены. Притворяюсь, что рассматриваю меню на стенде. Но слух - на полную.
Женька разворачивает подарок. Не вижу, что это. Книга, альбом, рамка?
- Пап, - тихо говорит Матвей, наклоняясь к отцу. - Тебе имя Илона о чем-то говорит.
Женька замирает, кажется, даже дышать перестал.
- Откуда у тебя это, шипит ему на ухо. Ты решил меня сдать? - трясёт тем, что вытащил из пакета. - Нашел место и время.
- Нет, - тихо отвечает сын.
- Смотри, чтобы мать не узнала.
- Жень, - тихо спрашиваю, наклоняясь к нему. - А что это Матвей не должен был мне показывать? Что для меня должно остаться секретом?
Глажу мужа по спине, как будто создаю иллюзию, что уже обо всем знаю.
Он вздрагивает еле заметно, но я чувствую, как напрягаются мышцы спины.
- Вот ничего от тебя не ускользнет, всегда ушки на макушке. Да ерунда, правда, сын? - отмахивается, но глаза уходят в сторону, ищет поддержки у Матвея. - Мужское дело, молодежная глупость. Мы же у тебя не спрашиваем, о чем ты там с девчонками смеялась, хотя нам тоже очень интересно. Вдруг вы молодых и красивых обсуждаете.
- Жень, ну кто тут кроме тебя молодой и красивый, - делаю вид, что заигрываю. - А обсуждать тебя с другими женщинами, ну такое себе. Так что рассказывайте, какая ещё глупость в шестнадцать? - усмехаюсь, чтобы не выдать тревогу. - Драться собрался? Или в карты проигрался?
Женька поворачивается ко мне. Берёт лицо ладонями - жестко, по-хозяйски, так чтобы все видели - целует меня в губы.
- Не лезь, Ань. Правда. Это… между мной и сыном. Мужчины разберутся, ты же не хочешь, чтобы у нас был сыночка-корзиночка. Вот и доверься нам, мы тебя хоть раз подводили?
Да кто ж теперь знает, подводили или нет, то подруги какие-то непонятные, то Илона.
Женька возвращается за стол,берёт бутылку, наливает соседу. Вливается в разговор, как будто ничего не произошло. Но этот взгляд...Я хорошо его знаю.
- Все, мамуль, мне пора. Честь так сказать отдал, можно и своими делами заниматься.
Смотрю на Матвея. Он стоит у выхода, натягивает куртку. Лицо недовольное, на нем смесь брезгливости и злости или что-то хуже - презрение. К отцу? К себе? Ко мне?
Наши глаза встречаются. Он смотрит - долго, пристально, к будто ждёт вопроса. Ждёт, что я подойду, возьму за руку, спрошу: "Сынок, что случилось?"
Но я молчу.
Потому что знаю, если спрошу лишнего, он замкнётся, потом выковыривай из него слова.
Женька у нас серьезный молчун, любую информацию сначала перетирает сам, потом только выдает окружающим. Когда летом он расстался со своей первой любовью, он почти неделю молчал, вернее говорил, но не больше сотни слов за все время: только "да", "нет", "поел".
- Мне пора, - бросает он в пространство.
Пусть, — думаю. Пусть сам решит, когда расскажет. Давить — только хуже.
Возвращаюсь за стол.
Но имя уже врезалось в голову. Илона. Редкое, какое-то иностранное? Таких у нас в гарнизоне и нет, а в командировках Женькиных - не исключено, но вряд ли их так много - если бы была Оля или, например, Лена, то поиск был бы сложнее.
Не могу есть и веселиться, когда не понимаю, что происходит вокруг. А лезть в социальные сети, рыскать прям тут - как-то не очень прилично. Снова поднимаюсь из-за стола.
- Аня, ну ты хоть с нами посиди. Все куда-то бегаешь, что-то суетишься. Хочешь показать какая ты хорошая жена, а у нас на фоне тебя комплексы развились? Куда собралась? - спрашивает Зоя.
- Носик припудрю и вернусь, - вру, чтобы отстала. - Шипучка ударила в голову.
Иду по коридору. За спиной - галдёж, смех, тосты. «За полковника! За новое звание, за новые горизонты".
Даже в туалете нет тишины, крики доносятся и сюда. Одна кабинка закрыта, из-под двери видны каблуки. Кто-то тоже спрятался от этого веселья.
Достаю телефон. Захожу в соцсети, ищу страницу мужа. Вдоль и попрёк просматриваю всех его друзей и подписчиков - нет Илоны, а вдруг она скрывается под каким-то "Рыжим солнышком" и прочей нечестью.
Начинаю искать просто Илон в ближайших городах, в области, куда Женька так зачастил в командировку. Есть одна, но страница закрыта. .
Илона.
Кто ты? Откуда? И почему мой муж так испугался одного имени?
Возвращаюсь в зал. Женька уже подвыпивший - щёки красные, глаза блестят. Рассказывает историю про учения в Псковской области - все ржут. Анатолий хлопает его по спине.
- Женя, ты ж герой! - орёт кто-то.
Он улыбается, доволен собой.
Подхожу, кладу руку на плечо.
- Устала, - говорю ему на ухо. - Поеду домой, а ты оставайся сколько нужно. Всё-таки твой праздник.
Он кивает, решение принимает слишком быстро.
- Да, конечно, поедем. - поворачивается к мужикам. - Ребята, извиняйте, жена зовёт.
Мужики подмигивают.
Ну ты даёшь, Женька! Всё ещё молодой! Полковник, а все еще "каблук" - кричат вслед.
- Мужики как всегда. А я и рад быть "каблуком" под ногами любимой женщины, - шепчет мне на ухо.
Ну-ну, сначала выясним, кто такая Илона, а потом посмотрим.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Марш-бросок к свободе", Ольга Игонина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.