Короткий отрывок из моего романа — психологического триллера с элементами фантастики "Тринадцать с половиной шагов". Вышел неделю назад на Яндекс Книгах. Книга о том, на что может пойти психика, пытаясь сбежать от страшной реальности.
СТРОГО 18+
2062 год
Случилась катастрофа, которой мир раньше не видел. Держатели капитала создали для миллиардов людей такую невыносимую реальность, что те стали массово от нее убегать. И если раньше удавалось хоть как-то спасаться благодаря виртуальной реальности, то теперь не помогала даже она. Не видя смысла, чувствуя одну лишь боль, граждане Единого государства сдавались перед странными, сложными зависимостями и психическими расстройствами, которые позволяли отрешиться от происходящего.
А ведь самые первые такие «беглецы» появились задолго до 2062 года. Если бы в 2032 году все обратили внимание на результаты исследования группы психологов и психотерапевтов, то у человечества был бы шанс предупредить катастрофу. Но давайте с вами будем честны, кого тогда интересовали проблемы обычного человека? Они и сейчас, в 2062 году, интересны лишь в контексте угрозы для держателей капитала.
Недавно группа энтузиастов сумела отыскать в архивах воспоминания своих коллег, которые тридцать лет назад сделали первые робкие шаги на пути к страшному открытию. Ученые смогли восстановить хронологию тогдашних событий, чтобы поведать эту историю мне, последнему независимому писателю на планете. Вы скажете, что в 2037 году всех независимых писателей запретили, а я вам скажу, что мы заявляем о себе только тогда, когда на горизонте появляется грандиозная сенсация. И, кстати, каждый из нас в этот момент именует себя «последним независимым писателем».
Не знаю, правильно ли называть все, что вы прочитаете дальше, историей с тройным дном, но уверен лишь в одном — как только у кого-то появится мысль, что загадка разгадана, знайте, что герои этих странных событий обманули вас.
И последнее предупреждение — если не дочитаете до конца, то ничего не поймете.
Пожелал бы всем приятного чтения, но приятного там будет мало.
Рандомный отрывок
— Бросьте, — грустно усмехнулась дама. — Всем известно, что мой брат — полнейший мудак и моральный урод, каких еще поискать. Важнее тот факт, что он крайне влиятельный мудак, от которого в ближайшие недели будет очень многое зависеть. Мы не можем больше скрывать его отсутствие.
— Хорошо, тогда я начинаю. Целых три месяца мы искали причину совершенно не там, где она пряталась. Как и в других подобных случаях, многие мои коллеги делали ставку на существование какой-то непереносимой, повторяющейся детской травмы, которая поставила под угрозу выживание психики пациента. То есть, выражаясь самым простым языком, психика не могла бороться с причинами травмы, но также не могла отстраниться от происходящего или интегрировать этот опыт в единое «Я».
Тогда мозг ребенка может прибегнуть к мощнейшей защите. Это такое состояние «отделения» от того, что происходит: кажется, будто это происходит не с тобой, а с кем-то другим. При постоянно повторяющейся травме эти отстраненные состояния превращаются в отдельные центры самосознания, памяти и поведения.
Таким образом «рождаются» альтернативные личности, появляется множественность, которая представляет собой крепость, защищающую от невыносимой реальности.
Этот диагноз называется диссоциативным расстройством идентичности или ДРИ. Ключевое слово здесь — «диссоциация». Речь идет о крайнем, но все-таки базовом механизме защиты психики.
Представьте, что маленький ребенок сталкивается с таким ужасом, который его психика не может переработать и принять, а соответственно вынести тоже не может. Избиения, унижения, многократное сексуальное насилие — та страшная реальность, от которой нельзя убежать физически.
И тогда психика находит гениальный в своей изобретательности выход: она «отсекает» это переживание, но не просто забывает его — а отделяет саму память о событии, эмоции, о телесных ощущениях от основного «Я».
Процесс похож на ампутацию конечностей, чтобы спасти жизнь при гангрене. Жизнь спасена, хотя целостность утрачена навсегда. Но есть одно важное отличие. «Отсеченные» таким образом «конечности», а в нашем случае — это боль, страх, ярость и прочее, не исчезают. Со временем вокруг каждого такого «отсеченного» узла травмы формируется отдельная личность, или «альтер». У нее свой возраст, часто именно тот, в котором была получена травма, свой характер, свои воспоминания и даже свои таланты.
Это самые израненные, самые одинокие части, взявшие на себя ношу, которую не могло вынести целое.
Практические исследования показывают, что подобные расщепления почти всегда берут начало в раннем детстве. Обычно в возрасте от шести до девяти лет, когда личность еще пластична и не сформирована окончательно.
Чем в жизни человека больше опасностей, тем более сложной формируется система выживания. Она представляет собой не хаос, а порядок со своей иерархией, со своими правителями, защитниками, стражами и изгнанниками.
Ядром этой сложной структуры является самая первая, изначальная личность — напуганный ребенок — хранитель первичной боли, тот, кто пережил самое первое и страшное. Ядро может почти всегда быть пассивным, вытесненным вглубь, подавленным и даже склонным к суициду.
В этой системе как правило присутствуют так называемые разумные администраторы, ведь ребенку нужно как-то учиться, общаться, функционировать в мире. Администраторы часто играют роль своеобразных «привратников», решая, кому из альтеров можно выйти «в люди», чтобы контролировать тело. Именно такие альтернативные личности упорядочивают хаос.
Конечно, ребенок нуждается и в защите, так появляются защитники: сильные, агрессивные, бесстрашные, которые хранят ненависть и гнев. Такие альтернативные личности не только дают отпор обидчикам, не только несут всю ярость, которую ребенок не мог выразить, они еще и таят в себе опасность. Часто их кренит в сторону справедливости, которая достигается путем насилия. Этакие революционеры самого низшего звена, чьими руками громят прежний режим, но от которых потом быстро отказываются.
Помимо Ядра, которое всячески подавляют, нужны и другие хранители боли, ведь боли у нас разные, кроме страха или физической боли, есть боль эмоциональная, психологическая и так далее. С такой ролью лучше всего справляются девочки, девушки и некоторые типы женщин. Они принимают на себя все страдания, ужас, панику, безысходность, всю ту грязь, с которой с виду сильные и брутальные мужики совершенно не в состоянии справиться, потому что эта тьма их просто сожрет.
— Вы знаете, я ведь что-то такое читала… Или смотрела фильм… Короче, видела, — включилась Элиза Александровна. — Можно ближе к сути?
— Мы же договорились, что будем общаться настолько откровенно, насколько позволяют многочисленные ограничения? — Виктор Викторович медленно опустил локти на стол и наклонился к собеседнице.
— Да.
— Понимаете, в век клипового мышления, когда за внимание человека борются миллионы маркетологов, людям трудно воспринимать большие пласты информации, особенно в совершенно незнакомой, сложной для них области. Но человек при этом думает, что он все знает, тогда как не знает ничего, потому что живет на автомате, а все новое воспринимает с огромным трудом. Мне нужно максимально глубоко погрузить вас в контекст, чтобы вы хотя бы что-то поняли, пусть даже на поверхностном уровне. Повторюсь, это только контекст, присказка, прелюдия, назовите, как хотите, но эту важную вершину айсберга вам просто необходимо зафиксировать как можно точнее и детальнее. Надеюсь, я вас не обидел и не задел?
— Нет, все нормально, — Элиза Александровна сказала это так, чтобы показать, мол, обидел и задел, но я потом с тобой поквитаюсь.