Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Чем все закончилось

? Два года разговоров. Два года еженедельных попыток «прожить травму» и отпустить обиды, сидя в мягком кресле у психолога. Становилось только хуже. Она гоняла мысли по кругу, снова и снова переживая ужас. Плакала, рассказывала, как он ее унижал, а ее тело в этот момент сжималось еще сильнее, заучивая: «опасность здесь, мы снова там». Она ездила на модные ретриты, сидела в женских кругах, слушала поющие чаши и пыталась «наполниться светом». Всё мимо. Невозможно налить чистую воду в стакан, который до краев забит цементом. Логика, аффирмации и разговоры не работают, когда нервная система застряла в базовом животном режиме «бей или беги». А потом случилась развязка и мужа посадили в тюрьму. Физическая угроза исчезла в один день. Прошел суд и она наконец-то стала абсолютно свободной. Казалось бы, выдыхай и живи. Строй новую жизнь, она и пыталась. Но оказалось, что тиран исчез, а тело продолжило жить с ним. Страх остался прошит в каждой мышце. Новые отношения разваливались, едва начав

Чем все закончилось?

Два года разговоров. Два года еженедельных попыток «прожить травму» и отпустить обиды, сидя в мягком кресле у психолога.

Становилось только хуже. Она гоняла мысли по кругу, снова и снова переживая ужас. Плакала, рассказывала, как он ее унижал, а ее тело в этот момент сжималось еще сильнее, заучивая: «опасность здесь, мы снова там».

Она ездила на модные ретриты, сидела в женских кругах, слушала поющие чаши и пыталась «наполниться светом». Всё мимо. Невозможно налить чистую воду в стакан, который до краев забит цементом. Логика, аффирмации и разговоры не работают, когда нервная система застряла в базовом животном режиме «бей или беги».

А потом случилась развязка и мужа посадили в тюрьму.

Физическая угроза исчезла в один день. Прошел суд и она наконец-то стала абсолютно свободной.

Казалось бы, выдыхай и живи. Строй новую жизнь, она и пыталась.

Но оказалось, что тиран исчез, а тело продолжило жить с ним. Страх остался прошит в каждой мышце.

Новые отношения разваливались, едва начавшись. Она вздрагивала от любых резких движений, спазмировала живот, сжимала челюсти до скрежета по ночам и не могла дышать полной грудью. Безопасности не было.

Спустя время она нашла любящего человека, но случилось самое страшное для нее — она не могла забеременеть. Врачи смотрели на анализы и разводили руками: здорова. Но они не смотрели на ее осанку и зажатый таз. Тело, живущее в состоянии дикого первобытного ужаса, блокирует репродуктивную функцию наглухо. Сигнал от нервной системы предельно ясный: «Какие дети? Нам бы выжить! Кругом война».

Именно в этой точке полного тупика, уставшая от разговоров, медитаций и попыток всё «понять головой», она пришла ко мне.

И мы перестали ковырять прошлое. Мы вообще перестали говорить.

Мы пошли в тело снимать бетонный спазм, размораживать таз и доказывать ее нервной системе через движение...