Стояла Оля посреди пустого участка и сердито слушала, как муж мечтает о счастливом разрешении их квартирного вопроса.
- Окна гостиной, - Петя говорил мечтательно, - пусть на вот этот лес выходят. Чтобы, значит, мы им любовались. Пожалуй, и телевизор нам не нужен. Сиди да любуйся на природу живую. Наша спальня пускай глядит на забор. Я люблю перед сном ванны воздушные принимать. Не к соседям же передом спальню эту поворачивать. Андрейке Петровичу на втором этаже комнату сделаем. А Ирке - на первом, но от нас подальше. У нее подружек куча, вечно она их в гости тащит - будут они у нас иначе над головами топать и орать, музыку слушать. Младшие пусть тоже на втором живут, да, Оль? Я когда дитем был, мечтал на втором этаже жить. Высоко, всех видать. Хочешь - плюнешь на кого, а хочешь - наблюдай за обстановкой сверху, шпионов карауль.
Солнце тут особенно сильно Оле макушку припекло.
“Богач какой, - подумала она с раздражением, - всем по комнатам выделил. Любящий папа. Зачем его здоровым лосям комнаты? Они что, тут жить будут? Один в общаге, вторая с маманькой родной живет. И пусть живет она там и дальше. Не будет с подружками носиться - так тоже в общагу через три года заедет. Как студентка иногородняя. Зачем в моем доме углы им городить?”
- Про спальню я согласная, - вслух она сказала, - нечего соседям в окна к нам заглядывать. Хорошая, Петя, это идея. А младшим наверху прекрасно будет. Они и плеваться любят, и за шпионами следить.
Год Оля с Петей женатые. И ссориться Оле совершенно не хочется. За сорок ей - когда еще нормального мужчину встретишь? Дети у нее опять же - прекрасные мальчики семи и десяти лет. И Петя их воспринял добродушно - у самого двое, хоть и взрослые. Воспитывать Олино потомство не лезет, мальчикам замечаний не высказывает. Личные дети Пети - студент и школьница. В гости приходят раз в полгода - очень подходящий это график.
Единственное - не желает Петя жить семьей новой в двушке малогабаритной. Мечтает продать свою двушку да однокомнатную Оли - и дом построить за городом. Чтобы задами не тереться и не толкаться локтями в уборной.
Оле идея с домом тоже нравилась. Единственно: ну зачем такой дом большой? Пять комнат! А еще гостиная, кухня, кабинет для Пети (зачем ему кабинет?! Чего он там делать будет?) и два санузла. К чему такие траты? Можно пять комнат не городить. А сделать три - спальню им с Петей, комнаты ее милым мальчикам - и сэкономить значительно. На ремонт и мебель деньги лучше потратить. А как ему сказать? Петя спит и видит - как все они большой семьей за столом обеденным сидят. Никто не трется и не толкается. Андрюша его и Ирка обедают, а потом в свои комнаты идут. И радуются, что папка их сильно любит.
- А не жирно, - осторожно начала она, - пять комнат-то? Зачем их столько? Моя подруга Лидка с мужем отгрохали хоромы, а теперь плачут. Едят на кухне и спят в спальне. В санузел еще ходят иногда. А прочие комнаты без дела стоят. Только уборку там делай. У них дети разъехались. Не знают прямо даже - зачем они такое понастроили?
И протянула Пете изображение домика небольшого - как шалаш он буквально. С двумя комнатами для маленьких детей и еще одной - для их счастливых родителей.
- Наши пока не разъехались, - Петя от шалаша отмахнулся, - куда им разъезжаться? Андрей вот институт окончит, домой вернется - может, чаще к нам заглядывать будет. И куда мы его? На диване в шалаше поселим? Будто места ему нет. Ирка тоже пожить со мной хочет порой. Как с матерью пересобачится. Пусть у детей будут свои комнаты. Пусть знают, что есть у них отчий дом. Это моя мечта главная - дать детям чувство дома родного. Кредит возьму под лютый процент. Прямо костьми лягу, но построю дом для большой и дружной семьи. Чуток затянем пояса. Потерпим лет пять-десять.
Дочку Пети, Ирку, Оля на дух не переносила. Та, если в гости приходила, то посуду только за собой мыла. А сына Оли назвала однажды “шкетом”. Сама она шкетка! И Андрей у Пети странный - будто не от мира сего. На лбу у него татуировка. И на шее тоже. В черном ходит все время. И лучше бы такому Андрею, лбу взрослому, подальше от ее детей держаться - мало ли чему он научить может. На черта чужой парень в доме ей? Это Пете он сын, а ей - посторонний человек. Если и заявится в гости - пусть бы на диване он и сворачивался. В теплое время года - в гамаке на улице.
- Это прекрасная мечта, - Оля улыбку выдавила, - но подруга Лидка-то ревет. Денег потратили, а хоромы не нужны. Сидят в одной комнатке, друг на друга глядят. Крайне сожалеют, что не возвели строение поменьше. Лучше бы, говорит, шалаш построили, а сами по курортам катались и наблюдали за культурами других человеческих сообществ.
- Может, - муж обниматься лезет, - и совместный еще у нас наклюнется. Нужно бы нам и такое развитие жизни предусмотреть. И еще одну комнатку небольшую запланировать. Пусть совместный там сидит, радуется чувству дома.
“О, нет, - Оля от Пети чуть отпрыгнула, - только не это! Какой уж на пятом десятке совместный? И этак дом у нас в пять этажей нарисуется. Может и родню свою Петя жить возьмет. Он такой. Сердце очень доброе. И тогда - труба мне”.
- Дитя, - Оля сказала, - пока небольшое-то, оно при родителях спокойно жить может. В ихней спальне. Подруга Лидка тоже про третьего мечтала, а потом передумала. Куда, говорит, на старости лет нам третий? Лучше по грибы ходить и литературу читать классическую. Самое время.
Оля на участке стоит, на полынь смотрит печально. И про дом уже и думать не желает. Одни проблемы, получается, от дома этого. Но и супругу признаться страшновато - поссорятся. Домом Петя бредит даже. Одни разговоры про дом и большую семью за столом. Как помешался он.
Решила Оля пока на мудрость женскую полагаться. Пусть Петя планирует, дома рисует, сметы составляет хоть до посинения. А она как-нибудь затянет со стройкой. Саботаж учредит. Лидку в гости позовет. Пусть она про детей расскажет - как им дом не нужен. Однуху свою продавать можно годами еще. Придумать историю, будто спорная эта однуха - и борются за нее непримиримые родственные ветви. И кукушку ночную, разумеется, еще подключить как следует. И в самые важные моменты Пете послания передавать: не нужен нам огромный дом, шалаша нам хватит на четыре персоны.
Иначе грустно получится: и однушки она лишится, и покоя знать не будет. То Андреи Петровичи, то Ирки с подружками и взбрыками подростковыми у них пропишутся. Глядишь, еще и родителей Петя из деревни заберет - и тогда только выть останется на Луну. Вот прямо выйти на огород будущий - и взвыть. Одно тут останется - лет десять со стройкой тянуть. Или поболее - предки у Пети довольно бодрые еще. Хотя и досадно ужасно: попался мужчина в кои-то веки нормальный, на семью заточенный, но и с ним легкости бытия не получается.