Полковник нырнул в полумрак сеней, его помощник, как тень скользнул вслед за ним. В доме было прохладно, пахло ладаном, воском и полынью.
В большой комнате вокруг гроба с телом убитой девушки сидело несколько человек, у стены стояли венки. Все молчали, и Глеб почувствовал себя собакой, поставленной на стол ветеринара: xpeнoвo, нелепо и хочется сбежать.
Их встретил сын хозяина дома и кивнул на кухню.
– Здравствуйте! Проходите сюда, не беспокойте остальных! Я готов говорить с вами.
– Простите, а почему полынные венки у гроба? – смущённо спросил шёпотом Глеб.
Ониксовые глаза богатыря вспыхнули, как и у их зарубежного мачо, Глеб рискнул обернуться и посмотреть в окно, но окно выходило на северную сторону, и солнца не было. Интересно, что же это у них с глазами, подумал он и в упор взглянул на богатыря.
Парень дрогнувшим голосом пророкотал:
– Рита любила полынь, она даже букеты из полыни делала. Короче, мы решили, что её в последний путь должны провожать полынные венки. В похоронном бюро сказали, что они плетут венки только из сосны и ели. Вот я с братиками нарвали полыни, благо дело, она зацвела, и сделали венки сами.
Глеб растерянно покивал – уж больно необычно выглядели огромные, в рост человека, венки из седой полыни, украшенные чёрными лентами с надписями, а также живыми белыми лилиями и пунцовыми, почти чёрными, розами. Были, конечно, и обычные венки. Следователь отметил венки от однокурсников, подруг, коллег, соседей, но три венка с лентами от братишек, от отца с матерью и от Донатаса, были из полыни и живых цветов.
Полковник обратил внимание на страшную надпись на венке, украшенном пунцовыми, почти чёрными, розами «Я помню свой долг, сестрёнка. Донатас». Он осмотрел парня, похожего на былинного богатыря, с холодными глазами и квадратным подбородком и крякнул. Если такой решится отомстить за сестру, то десять лет для него не время. Всю жизнь будет искать!
На кухне, обставленной современным гарнитуром, они расположились вокруг стола. Вошёл хозяин дома, сел и окинул их тяжёлым взглядом.
– С чем пожаловали?
– Его убили, – сообщил Глеб, и по его спине пробежал озноб, потому что по лицу главы дома мелькнула хищная улыбка.
– Знаю!
– Осталось трое, – Полковник тяжело вздохнул. – Я ознакомился со старым делом.
– Четверо, – поправил его сын и представился, – меня зовут Донатас. Не забыли про того, кто их покрывал?
В кухне возникла напряжённая тишина. Глеб, у которого внутри что-то дрожало, пару раз сглотнул, чтобы разговаривать нормально. Однако первый же его вопрос удивил не только Полковника, но и хозяина дома.
– Простите, что возник такой вопрос, но поверьте это связано со следствием! Что Вы знаете про Курочку Рябу? – Глеб, сначала хотел спросить другое, но это вылетело, само собой. Может от того, что он видел глупый сон; может от тщательно скрываемого перепуга, который пережил, узнав, что яйцо радиоактивное; а может от того, что Ксенофонт был лучше его.
Молодой богатырь от неожиданного вопроса плюхнулся на стул, а Полковник прикусил себе язык.
Однако ответ главы семьи прозвучал ещё более невероятно:
– Враки всё это! Просто не понимаю, как можно болтать, что попало? Не нашли там ничего! Вижу, долгим будет разговор, спрашивайте всё. Поверьте, я готов помогать вам. Лишь бы убийц наказать
Мелетьев сглотнул, язык болел невыносимо, но поинтересовался:
– Ну-с, и кто же эти сплетни распускает? – он решил продолжить линию вопросов Глеба.
Глава семьи убитой девушки угрюмо пророкотал:
– Никанор! Мы с его родственницей когда-то жили в одной деревне. Послушайте, вы же не из-за древних басен пришли сюда?
– Как сказать, – заупрямился Глеб
– Да ладно! Вас же иное интересует?! – глава семьи насупился.
– Ага! – глубокомысленно заметил Полковник, ничего не понимая. – Давайте с самого начала. Откуда вы узнали, что убили?
– Сарафанное радио.
Да, против этого мало было что возразить! Маленький город, все про всё знают.
Глеб, неожиданно для Полковника, сипло сообщил парню:
– Яйцо, что было в руке у вашей сестры, радиоактивное.
Он это сказал, чтобы предупредить об опасности, и сразу понял, что зря сказал, потому что отец и сын угрюмо переглянулись и пожали плечами.
– Ну и что? – спросил Донатас.
Глеб вздохнул.
– Дело в том, что второе такое же яйцо, тоже из натурального золота, было обнаружено под телом убитого. Оно тоже радиоактивное.
– Как это под телом? – неожиданно забеспокоился парень.
Полковник с силой потёр подбородок и поинтересовался, проявив неожиданную догадливость:
– А оно не должно было там быть? – парень мрачно посмотрел на него, потом кивнул. Полковник тоже кивнул ему. – Я так понял, это ты молоко принёс? Зря, там её шарф был.
– Не было там шарфа! – севшим голосом проговорил парень, и бросил удивленный взгляд на отца. – Я вам точно говорю. Не было!
– Ну, не знаю, – Мелетьев пожал плечами, – значит, лента широкая. Хотя… Думается мне, что для ленты широковата. Кстати, я захватил шарфик с собой, если необходимо могу показать.
– Непонятно, – пробормотал глава семьи и опять переглянулся с сыном. – Что-то не так складывается. Непонятно! Покажите шарф, пожалуйста! Да не Дону, а мне! У меня мелькнуло одно подозрение, но уж больно невероятное.
Полковник достал «вещдок» – шарф из голубой полупрозрачной материи, на которой был нанесён рисунок из золотых лилий.
Глеб нахмурился. Как же он раньше не заметил, что шарф очень старый?
– Это же, сколько ему лет? Таких тканей сейчас и вовсе нет, – прошептал он.
Мелетьев пощупал ткань, посмотрел её на просвет.
– Это точно, ведь это – креп-жоржет! – и нахмурился, потому что лицо отца семейства стало серым.
– Креп-жоржет… Помню-помню, – прохрипел отец семейства. – Она ещё им хвалилась. Накинет на плечи и кружится. Такая красота! Молодая была, в сказки верила.
– Трофим Денисович, у нас общее дело! – на лице отца семейства мелькнула тень сомнения, но Полковник угрюмо набычился. – Общее, пока что. Меня зовут Юрий Петрович!
– Вот что, Юрий Петрович. Мой сын в этом убийстве не виновен! Это я вам честью клянусь, – глаза Трофима Денисовича вспыхнули странным сиреневым пламенем.
Да что же это у них всех с глазами, опять подумал Глеб.
– А я и не обвиняю, но надо же знать, зачем тот подонок сюда пожаловал? Жаль, что его прикончили! Мне все нити оборвали. Ну-с, и что теперь делать? Как теперь искать? – проворчал Мелетьев.
– Нити, – отец какое-то время молчал, потом повторил, – нити. Юрий Петрович, дам я тебе ещё одну нить. Не знаю поможет она тебе, или ещё больше запутает. Я и сам в недоумении. Дело в том, что этот шарфик, принадлежал погибшей матери Дона и Риты.
– Как же он оказалось на теле убийцы? – удивился Глеб.
Глава семьи нахмурился.
– Я бы тоже это хотел знать! Уж больно всё странно получается. Ведь двадцать лет прошло, как биологическая мать Риты и её муж погибли. Это поэтому их детей, я с женой к себе забрали. Совсем же они крохами были. Так вот, этим шарфиком мать Дона и Риты повязала волосы, когда они полезли в пещеры. Ей этот шарфик её муж подарил на день рождения. М-да… Вот они оба и погибли в день рождения матери Риты. Мы перед их походом в эти пещеры, тогда отпраздновали её День Рождения. Они тогда нас всех угощали шампанским и тортом «Сюрприз». Донатас маленький совсем всё возмущался, что ему дали молока в бутылочке, а не что-то с пузырьками. Мать Риты красиво отпраздновала День Рождения, она с собой бокалы и тарелки с ложечками привезла, красивые салфетки. Красиво всё расставили. М-да… Ритке огромный голубой бант повязала. Та была в восторге, всё его трогала, да кружилась перед нами, – Трофим Денисович горько сморщился. – Да-а… Отпраздновали называется. Потом они полезли в эти пещеры. Жуть! Ведь оттуда никто не вернулся. Никто!
Глеб прошептал:
– Непонятно, откуда же шарф?
– Вот и мне интересно. Уверяю вас, это точно её шарф, не сомневайтесь. Видите, край имеет чуть-чуть другой цвет? Её муж, мне шепотом признался, что у него не хватило бы денег на этот шарф, если бы он не обнаружил этот дефект. Такие славные ребята! Она и не посмотрела на этот краешек, так ей понравился подарок.
Слово «пещеры» превратило Полковника в мумию – он пожелтел и остолбенел. Если Глеб не ошибался, то так реагируют на опасность.
– Какие пещеры? – прохрипел его шеф. – Где они? В этой области?
– Здесь. На Волге. Сокские, – пророкотал глава семьи.
– Зачем они туда полезли? – решился спросить Глеб, чтобы дать Полковнику, которому явно было плохо, прийти в себя.
– Они искали золото Тамерлана[1]. Говорили, что он после битвы с Тохтамышем[2] спрятал в этих пещерах золотой обоз.
Полковник очнулся и достал телефон.
– Рэм! Мелетьев. Срочно! Мне нужна вся информация о Сокских пещерах. Возможно, там гачи.
– Гачи? – Глеб спросил, не надеясь на ответ.
– Не сейчас! – Мелетьев качнул головой и повернулся к главе семейства. – Как погибли археологи?
– Юрий Петрович, узнайте, что такое, Сокские шахты, шестые? – попросил глава семьи.
Полковник, не возражая, кивнул, и опять звонок.
– Рэм, и всё о Сокских шахтах. О шестых особенно! – несколько минут слушал, потом воззрился на всех. – Так это была неофициальная экспедиция?
– Конечно, неофициальная. Они искали вход в какой-то склад Сталинских времен, – глава семьи угрюмо пожал плечами, – думали, что там НКВД клад запрятали, если вход так охраняли.
– Ну-с, и нашли?
– Не знаю. Обвал случился, – глава семьи горько поджал губы.
Наблюдая за всем, молодой следователь хмурился. Действительно дичь какая-то получается. Если там все погибли, то как же шарфик оказался на трупе?
Раздался телефонный звонок. Его шеф слушал, не комментируя, потом отключил телефон.
– Вход в Шестую шахту нашли недавно, но там трупов не было. Скажи, что ты скрываешь, Трофим Денисович, или кого?
Что-то почувствовав, Глеб взглянул на Донатаса, который отвернулся. Глава семьи усмехнулся, и следователь понял, что дальше говорить, что воду в ступе толочь.
Дверь тихо шлёпнула, и на пороге кухоньки материализовался Ксенофонт, осмотрелся и угрюмо проворчал:
– Думаю, у нас есть о чём поговорить.
– Это вряд ли! – проворчал Донатас и стал принюхиваться, канадец не хуже его также принюхивался.
Захаров озадаченно смотрел на них. Они были похожи на двух псов, которые встретились и не решили, драться или разойтись. На всякий случай он тоже принюхался, но запах полыни всё забил, и он с трудом удержался, чтобы не чихнуть.
Прошла минута, вторая, наконец, Ксенофонт проворчал:
– В местной гостинице живёт мужик, который приехал сюда вместе с убитым типом. Фамилия у него Вермель, зовут Валерием. Он не знал, что его сослуживец погиб. Приехал сюда в командировку, что-то связано с фармакологией. Я понаблюдал за ним. Внешне растерян, но не испуган, –Глава семьи нахмурился, а Донатас попытался двинуться к выходу, но Ксенофонт зацокал языком. – И не мечтай! За вашим домом наблюдают.
– Кто?! – резко спросил Полковник.
– Юрий Петрович, я не понял. Очень незнакомый запах. Профессионально следят, я едва смог их вычислить, – поджал губы канадец. – Их выдал запах.
– Они потные что-ли? – заинтересовался Глеб.
– Это запах тревоги, – Ксенофонт усмехнулся.
Обнаружив, что все отнеслись к заявлению так, как будто ощущали то же самое, Сызранский Пинкертон рассердился:
– Судя по всему, единственным с гипосмией являюсь здесь я!
Полковник озадаченно заморгал, а Ксенофонт выгнул бровь.
– Напрасно ты так думаешь! Наш шеф тоже ничего не чувствует, только не пытается произвести на всех впечатление, разными терминами, как ты.
Глеб приобрёл свекольный оттенок, Дон начал растеряно моргать, как и Мелетьев, а глава семьи укоризненно покачал головой:
– Юрий Петрович, что же это? Когда в товарищах согласья нет…
Полковник укоризненно вздохнул, но промолчал. Он был уверен, что они разберутся. Он чуть кивнул главе семьи, предлагая подождать.
Пережив приступ бешенства, от того, что его щёлкнули по носу, Глеб попытался проанализировать, что с ним происходит? Получалось, что он всё время хочет произвести на этого канадца впечатление. Вот поэтому-то и выпендривался всяко-разно! Хозяин дома был прав. Так нельзя! Он искренне проговорил:
– Прости, Ксен. Это не повторится!
Лицо его нынешнего коллеги так же покрылось красными пятнами.
– Ты тоже прости меня! Сам не знаю, что я к тебе цепляюсь?
Красавец канадец не смог сказать вслух, что Глеб его потряс. Никогда и никто среди его окружения так не реагировал на его замечания. Он с надеждой посмотрел на того. Может он в этой стране нашёл друга?
Захаров извинительно улыбнулся Главе семьи.
– Простите, Трофим Денисович, но я хотел бы вернуться к тому давнему событию! Я о трагедии произошедшей, когда Вы жили в деревне Кошки, – заметив, как отец семьи прикусил губу, Глеб заторопился. – Я прочёл материалы того следствия. Трофим Денисович, скажите, а никто не выяснял, почему тогда убивали собак?
– Собак? Я сам в недоумении, – хозяин дома нахмурился. – Ведь оставили только самых мелких шавок. Если бы убили только наших собак, я бы понял и связал с последующим нападением, но ведь постреляли всех волкодавов в деревне. Всех! Не думаю, что убили тех, кто мог защитить мою дочь, это что-то иное. Я и тогда тоже ломал голову из-за этого. Ведь убивали собак, даже сидящих на привязи, вот что странно!
– А если это след из ещё более далёкого прошлого? – Глеб, увидев, как у главы семьи в сомнении сомкнулись брови, пояснил. – Не зря же сейчас платочек матери положили на тело убийцы дочери!
Глава семьи задрал брови, потом чему-то кивнул и положил руки, сжатые в кулаки, на стол.
– Вот что, парень, ищи! Мой сын тебе помощь и защита. Разберись! А Вы, Юрий Петрович, берегите его. Необычно он вяжет цепь событий!
– Я тоже так подумал, – Полковник покивал ему, соглашаясь.
Под этим взглядом Глеб насупился и неожиданно спросил:
– Дон, а ты можешь посмотреть на Вермеля? И, прости, понюхать.
– Зачем? – парень явно растерялся.
– Я думаю, что это опознание и в твоих интересах, – Глеб смутился оттого, как на него посмотрел канадец, поэтому постарался пояснить, – а вдруг этот Вермель, тоже след из прошлого.
– Иди, Дон! – отец горько кивнул. – Время пришло. Мать! Иди-ка сюда!
Дверь бесшумно распахнулась и красивая женщина, в чёрном платке и строгом чёрном платье вышла на кухню в ответ на призыв главы. Мужчины никак не могли поверить, что эта женщина, судя по документам, уже прожила пятьдесят лет, так молода и грациозна она была.
Глеб намётанным глазом отметил, искусственные морщины, которые тщательно скрывали молодую кожу. Оглянулся на отца семейства и крякнул, поняв, что возраст того скрывала короткая борода без единого седого волоса.
Странно, они почему-то не стареют, подумал он, но ничего не успел сказать из-за того, что женщина, посмотрев на всех, всплеснула руками.
– Отец! Нет! – её синие, как море, глаза наполнились слезами.
– Да! Прощайся, мать! – пророкотал глава семьи.
– Что вы?! –растерялся Полковник. – Мы только на опознание его зовём.
– Юрий Петрович! Я сказал, что мой сын в твоем распоряжении. Он боец от Бога. Дон, будет возможность, позвони! Ищи убийц! Одному это дело не вывезти. Думаю, наконец, ты нашел дело достойное тебя.
Юный богатырь прижал к себе женщину.
– Мама, я тут двух друзей привёл, – он свистнул, и две, чудовищных размеров, кавказские овчарки тенями скользнули в кухню. – Они всем вам защита. Батя, не отказывайся от охраны! Шар теперь имеет опыт и научит новых защитников всему. Мы же до сих пор не знаем, почему это произошло? Шар, ласковый мой, поди-ка сюда! Учи молодых, защищай семью. Меня не будет, ты моя опора в этом деле. Следи за отцом, ему нужен помощник и защитник. Гром, Брут, не забывайте, Шар – ваш вожак, он знает запах врага. Оба пса притиснулись к хозяйке, дома, та погладила их лобастые головы.
Угрюмый и светло-серый кавказец, которого Глеб уже знал, ткнулся в колени хозяина и закрыл глаза, сообщая, что не забудет доверия, а тот поласкал лохматую голову и кивнул.
– Мама, я не один, не волнуйся!
Мать горько нахмурилась, потом поцеловала сына.
– И ты не волнуйся за нас! Донушка, сыночек, храни тебя Господь всегда и везде!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав:
[1] Тамерлан – хромой Тиму́р – среднеазиатский завоеватель, сыгравший существенную роль в истории Средней и Южной Азии, а также Кавказа, Поволжья и Руси. Полководец, основатель империи Тимуридов со столицей в Самарканде.
[2] Тохтамы́ш – хан Золотой Орды в 1380-1395гг, хан Тюменского ханства с 1400г, один из потомков Джучи, старшего сына Чигисхана.