Наташа выкладывала оладьи на тарелку, когда телефон на столе вибрировал коротким толчком. Сообщение от Дениса: Мам просит на юбилей подарочек, надо скинуться.
Она вытерла руки о фартук и перечитала снова. Пальцы оставляли влажные следы на экране. Скинуться. Полгода она не переступала порог той квартиры. Полгода Инга Станиславовна делала вид, что невестки и внучки не существует, потому что Наташа отказалась вписаться в авантюру с бизнесом свекра.
Денис зашел на кухню, хрустнул банкой с кофе, делая вид, что ничего не происходит. Он всегда делал вид, когда речь заходила о матери.
Видел? спросил он, кивнув на телефон.
Видела. Наташа перевернула оладьи, шипение масла заполнило паузу. И сколько скидываться?
Тысяч по пять. Ну, или десять. Она там серьги присмотрела.
Наташа резко обернулась. Денис смотрел в окно, в банку с кофе, куда угодно, только не на неё.
Десять тысяч? Дениш, у нас кредит за твою машину висит, у Алисы зубы надо лечить, а мы будем дарить серьги женщине, которая меня на порог не пускает?
Она не тебя не пускает. Она просто обидчивая.
Наташа сняла сковороду с плиты. Обидчивая. Это называется обидчивая, когда твоя мать говорит мне в трубку: Ты мне даже не дочь, и никогда ей не будешь? Это она обидчивая, когда Алисе на день рождения прислала конверт с тысячей рублей и запиской: Купите себе что-нибудь, а то вечно нищие?
Денис молчал. Он всегда молчал в такие моменты.
Я не дам десять тысяч. Наташа сложила оладьи горкой. Пусть ей муж дарит. Или ты. Своей зарплаты.
Моя зарплата уходит на общее.
Вот именно. На общее. А на мамины капризы – нет.
Денис поставил банку на стол. Звякнуло слишком громко. Наташ, ну сколько можно? Это мать. Просто приди, сядь за стол, улыбнись. Тебе трудно один день потерпеть?
А она пустит? Наташа усмехнулась и села напротив мужа. Она меня на порог не пускает, а на день рождения ждёт подарок? Ты сам слышишь, что говоришь?
Она ждет подарок от сына. Ты тут вообще ни при чем.
Ах, я ни при чем? А деньги – они общие. Значит, и подарок общий. Но если я приду, она опять будет сидеть с таким лицом, будто я у неё кусок хлеба ворую. Помнишь Новый год? Она сказала при всех, что у меня руки не из того места растут, потому что я салат неправильно нарезала.
Денис вздохнул. Ну, ты и правда его крупновато нарезала.
Наташа встала. Ей захотелось запустить в него сковородой. Но вместо этого она подошла к окну и замерла, глядя во двор. Там Алиса каталась с горки, визжала, махала руками. Дочка ни разу не спросила про бабушку. Ни разу за полгода. Потому что дети чувствуют фальшь острее взрослых.
Ладно, тихо сказала Наташа. Я приду. Ради Алисы. Чтобы ты не говорил, что я разрушаю семью. Но подарок я куплю сама. И не за десять тысяч.
Денис подошел, обнял её со спины. Вот и умница. Я знал, что ты поймешь.
Она не ответила. Понимать тут было нечего.
Вечером, когда Денис ушел в душ, Наташа решила разобрать его куртку, висевшую в прихожей. Карманы вечно забиты чеками, фантиками, мелочью. Она полезла во внутренний карман, чтобы вытащить фантики и выбросить, и наткнулась на плотную бумагу.
Чек.
Ювелирный салон. Дата – вчерашнее число. Сумма – сорок пять тысяч рублей.
Серьги. Золото, с бриллиантами, модель какая-то там. Наташа села на пуфик прямо в куртке, которую держала в руках. Денис просил у неё десять тысяч. Сказал, что мама серьги присмотрела. А сам уже купил. За сорок пять.
Она перечитала чек три раза. Может, для мамы? Для Игни Станиславовны дороже, покруче? Тогда зачем просить у неё деньги? Или это не для мамы?
Из ванной доносился шум воды. Наташа сфотографировала чек на телефон, положила обратно, застегнула куртку. Сердце колотилось где-то в горле.
Денис вышел, вытирая голову полотенцем. Наташ, ты чего сидишь в темноте?
Свет включаю. Голос дрогнул. Дениш, а мама какие серьги хочет? Не говорила?
Он замер на секунду. Слишком короткую, чтобы заметить, но Наташа уже ждала этой секунды.
Сказала, золотые. А я в них не разбираюсь. Пусть сама выбирает.
Понятно, кивнула Наташа. Ты уже смотрел? В салонах?
Не, времени не было. Завтра посмотрю в обед.
Он врал. Чек грел карман его куртки, а он врал.
Наташа прошла в спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В голове крутилось одно: сорок пять тысяч. Кому? За что? И главное – почему тайком?
Она открыла фото чека и вгляделась в название модели. Быстро забила в поиск на телефоне. Серьги. Действительно, красивые. Дорогие. Такие носят не матери, а любовницы. Или племянницы. Или кто там ещё бывает в жизни мужчин, которые врут про обеды в салонах.
Наташа смотрела на экран и понимала, что завтра она пойдет на этот день рождения. Обязательно пойдет. И посмотрит в глаза каждому. Особенно той, на ком окажутся эти серьги.
Утром Наташа проснулась раньше будильника. Лежала, смотрела в потолок и слушала, как за стенкой посапывает Алиса, как тикают часы на кухне, как Денис ровно дышит рядом. Рука сама потянулась к телефону, лежащему на тумбочке. Фото чека никуда не делось. Сорок пять тысяч. Вчерашнее число.
Денис заворочался, притянул её к себе, сонно поцеловал в плечо.
Проснулась? спросил он хрипло.
Да. Наташа замерла, боясь, что он почувствует, как колотится сердце. Ты сегодня в обед пойдёшь серьги смотреть?
А? Он приподнялся, протер глаза. А, да. Надо сходить. Ты со мной?
Я на работе. Она села на кровати, накинула халат. Ты потом покажешь, что выбрал?
Конечно. Денис зевнул и потянулся за телефоном. Наташа покосилась на экран. Он открыл сообщения, быстро пролистал, что-то набрал и отложил трубку. Она не успела прочесть, но заметила имя. Лена.
Лена. Племянница Ингн Станиславовны. Двадцатипятилетняя крашеная блондинка, которая работала риелтором и при каждом семейном сборе вешалась на шею дяде Денису. Деточка, ты такой молодец, ты такой успешный. Наташа всегда морщилась от этого сюсюканья, но виду не подавала. А сейчас в голове что-то щелкнуло.
Дениш, а Лена придёт на день рождения?
Денис удивленно посмотрел на неё. Наверное. А что?
Да так. Наташа вышла в коридор. Просто интересно, будет ли там молодёжь. Алисе скучно со стариками.
Она зашла в ванную, закрыла дверь и включила воду. Стояла под душем и думала. Лена. Если серьги для неё, то зачем? Просто подарок? Или что-то большее? Она вспомнила, как месяц назад Денис задержался после работы, сказал, что помогал Лене с документами на какую-то квартиру. Наташа тогда не придала значения. А сейчас...
На работу она ушла раньше Дениса, не стала ждать кофе. Всё утро в бухгалтерии цифры плыли перед глазами. Наташа пересчитывала чужие налоги и думала о своих. О кредите, о лечении зубов, о том, что они уже год не были в отпуске. И о сорока пяти тысячах, которые муж потратил неизвестно на что.
В обед она набрала его сама.
Ну что, сходил? спросила она как можно беззаботнее.
А, да. Смотрел. Но ничего не выбрал. Дорого всё. Наташа зажмурилась. Голос у него был ровный, спокойный. Она даже засомневалась на секунду. Может, чек старый? Может, он передумал?
А в какой салон ходил?
Наташ, ну какая разница? Я позвоню маме, спрошу, может, она конкретные хочет.
Да, конечно. Она положила трубку. Врёт. Точно врёт.
После работы она заехала в торговый центр. Не в ювелирный, а в обычный, с одеждой и товарами для дома. Долго ходила между рядами, пока не наткнулась на стенд с пледами. Мягкие, с рукавами, как одеяло с дырками для рук. Точно такой же был у бабушки Наташи, царствие небесное. Бабушка любила сидеть в кресле, укутавшись, и смотреть свои сериалы. Алиса, когда была маленькой, забиралась к ней под бок.
Наташа взяла плед в руки. Теплый, уютный, недорогой. Тысяча двести рублей. Для Ингн Станиславовны, которая считает каждый её подарок хламом, это, конечно, мелочь. Но Наташе было всё равно. Она купила плед, завернула в подарочную бумагу и поехала домой.
Алиса встретила её в прихожей, подпрыгивая на месте.
Мам, мам, а мы завтра к бабушке Инге пойдём?
Пойдём, дочь.
А мне там будет скучно? Там только взрослые.
Будут и взрослые, и, наверное, тётя Лена. Помнишь её?
А, эта, которая духами воняет. Алиса сморщила нос. Наташа невольно улыбнулась.
Ты надень красивое платье, то, с цветочками.
А ты наденешь?
И я надену. Обязательно.
Вечером, когда Денис ушел в магазин за хлебом, зазвонил телефон Наташи. Номер незнакомый, но она сразу узнала голос. Инга Станиславовна.
Наталья, здравствуй. Голос ледяной, официальный. Я по делу.
Слушаю. Наташа села на диван, приготовилась.
Завтра мой день рождения. Ты, я слышала, собираешься прийти.
Денис сказал, да.
Ну, дело твоё. Только имей в виду, у меня будут гости, люди солидные. Не надо надевать свои эти... как их... джинсы, в которых ты вечно ходишь. Оденься прилично, не позорь сына.
Наташа сжала трубку так, что побелели костяшки.
И Алису не бери, продолжила свекровь. Она шумная, бегает, кричит. У меня сервиз дорогой, ещё разобьёт что-нибудь. Пусть дома сидит.
Алиса твоя внучка. У неё тоже есть право поздравить бабушку.
Инга Станиславовна хмыкнула. Внучка. Она меня даже бабушкой не называет. Я для неё чужая тётка. Сама виновата, приучила.
Наташа молчала, считала до десяти.
Короче, сделаем так. Денис пусть занесёт подарок, а ты можешь и не заходить. Скажем, что заболела. Или работы много. Никто и не заметит. Договорились?
Нет. Наташа встала. Мы придём вдвоём с Алисой. И я надеюсь, вы её не выгоните.
Трубка ответила короткими гудками. Инга Станиславовна бросила трубку, не попрощавшись.
Алиса выглянула из своей комнаты.
Мам, кто звонил?
Бабушка. Наташа подошла к дочери, присела на корточки. Завтра мы с тобой идём на день рождения. Ты будешь себя хорошо вести?
А она опять скажет, что я плохо воспитана?
Наташа обняла дочь. Пусть говорит. Мы с тобой знаем правду.
Вечером она долго собирала сумку. Положила плед, положила дочкино платье, свои туфли на невысоком каблуке. Денис сидел в телефоне, делал вид, что читает новости. Наташа покосилась на него. Хотела спросить про Лену, про чек, но сдержалась. Завтра. Всё будет завтра.
Она легла, уставилась в темноту. Рядом сопел муж, уверенный, что всё под контролем. А у неё в голове крутилось: сорок пять тысяч. Кому? Зачем? И что она скажет, когда увидит эти серьги на чьей-то шее?
Ночь тянулась бесконечно. Алиса во сне что-то бормотала, Денис поворачивался с боку на бок. Наташа лежала с открытыми глазами и ждала утра. Ждала развязки.
Дом Ингн Станиславовны стоял в коттеджном поселке за городом. Двухэтажный, с колоннами у входа и чугунными воротами, которые открывались с пульта. Наташа бывала здесь всего несколько раз, и каждый раз чувствовала себя неловко, будто пришла в музей и трогает экспонаты руками.
Денис припарковал машину у забора. Алиса на заднем сиденье крутилась, поправляла бант на платье.
Мам, а долго мы там будем?
Поедим и уйдем, дочь. Потерпи.
Наташа накинула пальто, взяла пакет с подарком. Денис молчал всю дорогу, только барабанил пальцами по рулю. Сейчас он вышел, открыл багажник, достал бутылку вина и коробку конфет. Для мамы. Про серьги ни слова.
Пошли, коротко бросил он.
Калитка открылась, и они вошли во двор. Перед домом стояло несколько машин, дорогих, с тонированными стеклами. Из открытого окна доносилась музыка, старые советские песни, которые так любила Инга Станиславовна.
Дверь открыла сама именинница. На ней было длинное бордовое платье, волосы уложены в высокую прическу, на шее жемчуг. Она окинула Наташу взглядом с головы до ног, задержалась на туфлях, потом перевела глаза на Алису.
Явились, холодно сказала Инга Станиславовна. Проходите. Только сразу разувайтесь, я полы мыла.
Алиса протянула ей открытку, которую сама рисовала вчера вечером.
Бабушка, с днём рождения.
Инга Станиславовна взяла открытку двумя пальцами, будто та была грязная, мельком глянула и положила на тумбочку.
Спасибо. Раздевайтесь в прихожей.
Она развернулась и ушла в гостиную, откуда доносились голоса и звон посуды.
Наташа помогла Алисе снять сапоги, повесила пальто на крючок в самом углу, куда обычно вешали вещи для прислуги. Денис уже прошел в зал, слышно было, как его встречают, как кто-то говорит Дениска пришел, красавчик.
Пошли, тихо сказала Наташа дочери и взяла её за руку.
В гостиной было накурено, хотя Инга Станиславовна терпеть не могла запах табака. Видно, для гостей сделала исключение. За длинным столом, накрытым белой скатертью, сидело человек двенадцать. Наташа узнала тётю Зину, сестру свекрови, какого-то дядечку в очках, соседей по даче. В углу на диване сидела Лена. Крашеная блондинка в обтягивающем красном платье, с декольте до пупа. Она что-то оживленно рассказывала мужчине рядом, закинув ногу на ногу так, что юбка задралась почти до бедра.
Наташа поискала глазами свободные места. Стол ломился от закусок, икры, нарезанной семги, тарелок с оливье. Но два стула стояли в самом конце, почти у двери в кухню. Рядом с ними детский стульчик для Алисы, обычный, не складной, просто пододвинутый к столу.
Садитесь, махнула рукой Инга Станиславовна из другого конца стола. Она сидела во главе, рядом с ней какой-то полный мужчина в пиджаке, видимо, важный гость.
Наташа села, пододвинула стул Алисе. Дочь забралась с ногами, оглядела стол.
Мам, а почему мы тут? прошептала она.
Тихо, дочь. Сейчас поедим и пойдем домой.
Денис сел ближе к матери, рядом с Леной. Он чему-то улыбался, Лена кокетливо хлопала его по плечу. Наташа смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает злость. Красивая картинка. Сын рядом с мамой, племянница рядом с дядей. А жена с ребенком где-то в прихожей, у выхода.
Инга Станиславовна подняла бокал.
Дорогие мои, спасибо, что пришли. Мне так приятно, что вы все здесь. Особенно рада видеть семью. Сына. Племянницу. Друзей.
Она сделала паузу, глянув в сторону Наташи.
И, конечно, всех остальных. Давайте выпьем за меня.
Все зашумели, зазвенели бокалами. Наташа пригубила сок. Алиса тянулась к тарелке с бутербродами, но не могла достать. Наташа подвинула ей оливье и кусок хлеба.
Мимо пронеслась тётя Зина с тарелкой горячего. О, Наташа, привет, кивнула она на ходу. Давно не виделись. Как работа?
Нормально, спасибо.
Ну, давай, ешь, а то всё остынет. Тётя Зина убежала на кухню.
Наташа наложила Алисе салата, себе тоже положила немного, но кусок в горло не лез. Она смотрела, как Лена наклоняется к Денису, как поправляет волосы, как смеётся слишком громко. Денис что-то шепнул ей на ухо, Лена игриво толкнула его в плечо.
В какой-то момент Инга Станиславовна встала и хлопнула в ладоши.
Дорогие, давайте дарить подарки. А то потом забудем, в суете.
Гости зашевелились, потянулись к сумкам. Первым встал тот полный мужчина в пиджаке, вручил огромный букет и какой-то сверток. Инга Станиславовна расцвела, поцеловала его в щеку.
Потом подходили другие. Кто-то дарил деньги в конверте, кто-то посуду, кто-то духи. Лена встала, поправила платье и подошла к имениннице с маленькой коробочкой.
Инга Станиславовна, это вам от меня. Самый скромный подарок, но от души.
Свекровь открыла коробку, достала золотую брошь в виде цветка. Ах, какая прелесть! Леночка, спасибо, дорогая! Они обнялись, Лена чмокнула тётю в щеку.
Наташа смотрела на брошь. Обычная, недорогая, тысяч пять, не больше. Значит, серьги не для тёти.
Она перевела взгляд на Дениса. Он сидел, наклонившись к столу, и не двигался с места. Пора, шепнула Наташа. Иди дари.
Денис встал нехотя, взял пакет с вином и конфетами, подошел к матери.
Мам, с днём рождения. Это от нас с Наташей.
Инга Станиславовна взяла пакет, заглянула внутрь.
Вино? Конфеты? Спасибо, сынок. Она улыбнулась ему, но Наташе показалось, что в улыбке была насмешка.
А Наташин подарок где? спросила Инга Станиславовна громко, так, чтобы все слышали. Или она решила, что одного вина достаточно?
Наташа встала, взяла свой пакет с пледом и подошла к имениннице.
Это вам, Инга Станиславовна. С днём рождения.
Свекровь вытащила плед, развернула его, повертела в руках.
Плед? с сомнением протянула она. С рукавами? Наташа, милая, у меня таких пледов штук десять. Я их гостям даю, когда они на веранде сидят. Она засмеялась, оглядываясь на гостей. Ну, спасибо, конечно. Положи вон туда, на кресло.
Наташа молча положила плед на указанное место и вернулась к своему стулу. Алиса смотрела на неё большими глазами.
Мам, а почему бабушка не рада?
Потому что бабушка устала, дочь.
В этот момент Лена вскочила и захлопала в ладоши.
Ой, а давайте я всем покажу свои новые серёжки! Денис, ну иди сюда, покажи, какой ты мне подарок сделал!
Наташа замерла. Денис побледнел и попытался что-то сказать, но Лена уже подбежала к нему, схватила за руку и потащила к центру комнаты.
Смотрите, смотрите! Она откинула волосы, показывая серьги. Дядя Денис мне на день рождения подарил, правда, я сама попросила, вчера же, когда мы встречались. Красивые, да?
В ушах у Лены сверкнули золотые серьги с бриллиантами. Те самые. Сорок пять тысяч. Те, чек от которых Наташа нашла в кармане куртки.
В комнате повисла тишина. Инга Станиславовна переводила взгляд с сына на племянницу и обратно. Денис стоял красный, как рак, и мял в руках салфетку.
Лена, глупо улыбаясь, продолжала крутиться перед гостями. Я такие давно хотела, а Денис сказал, что я достойна самого лучшего. Правда, Денис?
Наташа медленно встала. Алиса потянула её за руку.
Мам, что случилось?
Ничего, дочь. Сиди здесь.
Она подошла к Лене и остановилась в полуметре. В комнате стало так тихо, что слышно было, как тикают часы на стене.
Лена, повернись-ка, сказала Наташа спокойно.
Что? Лена перестала улыбаться.
Повернись. Дай посмотреть.
Лена нехотя повернулась, поправила волосы. Наташа всмотрелась в серьги. Точно такие же, как на фото модели. Сомнений не было.
Красивые, кивнула Наташа. А давно ты с Денисом встречалась вчера?
Лена замялась, глянула на Дениса. Ну... в обед. Мы кофе пили.
Кофе пили. И серьги получили. Наташа перевела взгляд на мужа. Денис стоял, вжав голову в плечи. А я думала, ты в ювелирный ходил, маме подарок выбирать. Помнишь, ты мне утром сказал, что в обед пойдёшь смотреть серьги для матери?
Денис молчал. Лена начала понимать, что происходит что-то не то.
Подожди, сказала она. А ты что, не знала? Денис, ты что, не сказал?
Инга Станиславовна встала из-за стола, лицо у неё было каменное.
Лена, иди сядь. Денис, подойди сюда.
Никто не двигался. Все гости замерли, кто с вилкой, кто с бокалом, и смотрели на эту сцену.
Наташа достала телефон, открыла фотографию чека и протянула Лене.
Этот чек я нашла в кармане куртки мужа. Вчерашнее число. Сорок пять тысяч рублей. Модель та же, что у тебя на ушах. Ты уверена, что это подарок на день рождения? Или, может, это плата за что-то другое?
Лена побледнела. Серьги качнулись в ушах.
Ты что несёшь? Какая плата? Денис, скажи ей!
Денис открыл рот, но из него вырвалось только невнятное мычание.
Тут встал тот полный мужчина в пиджаке, который сидел рядом с Ингой Станиславовной.
Денис, объяснись. Ты женщинам серьги даришь тайком от жены? Или тут что-то серьёзнее?
Инга Станиславовна шагнула к сыну и схватила его за руку.
Сын, что происходит? Зачем Лене серьги? Вы что, встречаетесь?
Лена взвизгнула. Тётя, вы с ума сошли? Какой встречаетесь? Он мой дядя!
А зачем тогда? крикнула Наташа. Зачем он дарит тебе дорогие украшения? Мы в кредитах сидим, дочери зубы лечить не на что, а он сорок пять тысяч тебе отваливает! За что, Лена?
Лена заметалась взглядом по комнате, ища поддержки, но все молчали. Тогда она выпалила:
Это не подарок! Это за помощь! За квартиру! Денис, ну скажи ты уже!
За квартиру. За какую ещё квартиру? Инга Станиславовна шагнула к племяннице, вцепилась в её руку выше локтя. Ты можешь объяснить нормально?
Лена дёрнулась, попыталась высвободиться, но свекровь держала крепко.
Тётя, отпустите, больно же!
Говори, что за квартира? Наташа подошла ближе. Моя квартира? Та, что от бабушки осталась?
Лена переводила затравленный взгляд с Наташи на Ингу Станиславовну, потом на Дениса. Денис стоял, вцепившись в спинку стула, и, казалось, хотел провалиться сквозь землю.
Да что вы все на меня накинулись? Я просто помогала, меня попросили!
Кто попросил? спросила Наташа.
Лена мотнула головой в сторону Дениса. Он. Сказал, что надо документы собрать, что твоя бабка, когда завещание писала, не в себе была. Сказал, что есть шанс оспорить, что квартиру можно вернуть в наследственную массу.
Тишина в комнате стала тягучей, как патока. Наташа слышала только стук собственного сердца и тоненькое дыхание Алисы где-то позади.
В какую наследственную массу? переспросила она тихо. Это моя квартира. Мне бабушка оставила. Я там прописана, я там жила десять лет, пока мы с Денисом не съехались.
Ну, я не знаю. Лена наконец выдернула руку и отступила на шаг. Мне сказали, надо найти старые справки, поговорить с соседями, может, кто подтвердит, что бабка последние годы странная была. Я риелтор, я по документам работаю, мне заплатили, я и сделала.
Кто заплатил?
Лена промолчала, но взгляд её сам собой скользнул в сторону Ингн Станиславовны. Свекровь стояла с каменным лицом, только желваки ходили под кожей.
Инга Станиславовна, это вы? спросила Наташа. Вы пытаетесь отсудить у меня квартиру?
Глупости не говори. Свекровь взяла со стола бокал, отпила глоток, хотя рука заметно дрожала. Я ничего не пытаюсь. Денис сам предложил помочь с документами, разобраться, всё ли там чисто было. Вдруг ты нас обманывала, вдруг бабка не своей смертью умерла?
Бабушка умерла от сердечной недостаточности, у неё был инфаркт. Это официально. Вы что несёте?
А то, что ты слишком быстро её квартиру оформила. Инга Станиславовна поставила бокал, звякнуло стекло. Сразу после похорон. У неё другие родственники были, между прочим. Мой муж, между прочим, её племянник. А ты, чужая, всё заграбастала.
Денис шагнул к матери, попытался взять её за руку. Мам, не надо, давай потом...
Убери руки! Свекровь оттолкнула его. Чего ты боишься? Пусть все знают, какая у тебя женушка. Квартиру отхватила, а поделиться не хочет. Мы бизнес открывали, просили помочь, так она нос воротит. Мой дом ей не нравится, моя еда не та, мои подарки хлам.
Наташа смотрела на свекровь и не верила своим ушам. Полгода её не пускали на порог, называли чужой, а теперь она же в претензии, что Наташа не хочет делиться тем, что ей по закону принадлежит?
Инга Станиславовна, вы меня на порог не пускаете, вы с Алисой не здороваетесь, вы при гостях меня унижаете, и после этого я должна вам квартиру отдать?
А ты не отдавай, ты просто помоги. Мы бы тебе потом вернули, с процентами. Денис же твой муж, вы одна семья. А ты всё в кубышку прячешь, на чёрный день копишь.
Это не чёрный день, это моё наследство. Моей бабушки. Вы к этому никакого отношения не имеете.
Тут в разговор вмешался тот полный мужчина в пиджаке. Он кашлянул и поднялся.
Инга, может, не при гостях? Давайте потом, в узком кругу.
Нет, пусть слушают. Свекровь вошла в раж. Пусть знают, какая у меня невестка. Змея подколодная. Я её в свой дом пустила, я её за сына отдала, а она меня же и обворовывает.
Я вас обворовываю? Наташа повысила голос. Вы мою квартиру пытаетесь отжать через подставных лиц, и я же вороватая?
А ты докажи. Инга Станиславовна скрестила руки на груди. Сейчас Лена показания даст, что бабка твоя недееспособная была. Мы экспертизу закажем, почерковедческую. Посмотрим, чья возьмёт.
Лена дёрнулась. Тётя, какая экспертиза? Я ничего не знаю про экспертизу. Я только справки собирала, за это серьги получила.
Замолчи! рявкнула свекровь. Ты вообще молчи, дура.
Наташа шагнула к Лене. Какие справки ты собирала? Где они?
Лена затравленно оглянулась на Ингу Станиславовну, потом на Дениса. Те молчали. Тогда она выпалила:
Я справку из психдиспансера пыталась найти, но там ничего нет. И соседи говорят, что бабка нормальная была, только старая. Я ничего не нашла, честно. Я за это и взяла только серьги, мне сказали, что это аванс, а остальное потом, если дело выгорит.
Какое дело? Наташа чувствовала, как внутри всё закипает. Вы в суд собрались подавать? Без меня?
Уже подали. Денис сказал, что заявление готово. Лена всхлипнула. Я не хотела, меня тётя Инга попросила, сказала, что так надо, что ты их семью разорила.
Наташа медленно повернулась к мужу. Денис стоял белый, как мел, и смотрел в пол.
Денис, это правда? Вы подали в суд? Ты подал на меня в суд?
Он молчал. Тогда Инга Станиславовна шагнула вперёд и встала между ними.
Он ничего не подавал. Это я подала. От имени семьи. Потому что ты нам не семья. Ты чужая. И квартира чужая. Моему мужу она по справедливости должна была отойти, но бабка твоя, царствие небесное, совсем из ума выжила, когда завещание составляла. Мы это докажем.
Вы не докажете. Наташа достала телефон. У меня есть документы. И у меня есть свидетели. И у меня есть запись, как вы мне звонили вчера и говорили, чтобы я не приходила на день рождения.
Запись? Свекровь усмехнулась. Кто тебе поверит?
Все, кто здесь сидит. Наташа обвела взглядом гостей. Они всё слышали. Они слышали, как Лена про квартиру сказала. Как вы про экспертизу. Это называется сговор с целью мошенничества.
Инга Станиславовна побледнела. Ты мне угрожаешь?
Я констатирую факт. Наташа спрятала телефон. А теперь мы уходим.
Она подошла к Алисе, взяла дочь за руку. Девочка сидела, вжавшись в стул, и смотрела на бабушку широко раскрытыми глазами.
Пошли, дочь.
Алиса послушно слезла со стула, но на пороге обернулась.
Бабушка, а почему вы злая? Вы же старая, вам добрее надо быть.
Инга Станиславовна открыла рот, но ничего не сказала. Только сжала губы в тонкую нитку.
В прихожей Наташа натянула сапоги, помогла Алисе застегнуть пальто. Руки тряслись, пуговицы не слушались.
Мам, у тебя слёзы, сказала Алиса.
Ничего, дочь. Это на ветру.
Они вышли на крыльцо. За спиной хлопнула дверь. Наташа глубоко вдохнула морозный воздух и только тогда поняла, что всё это время не дышала.
Из дома донеслись крики. Инга Станиславовна орала на Дениса, Лена плакала, гости шумели. Наташа не оборачивалась. Она вела дочь к калитке, и каждый шаг давался с трудом, будто ноги вязли в бетоне.
У машины она остановилась. Ключи от машины остались у Дениса. Она не подумала об этом. Придётся ждать.
Алиса прижалась к ней. Мам, а мы домой поедем?
Поедем. Сейчас папа выйдет, и поедем.
А папа с нами?
Наташа промолчала. Она смотрела на тёмные окна дома, за которыми кипел скандал, и думала о том, что всё кончено. Та семья, которую она пыталась сохранить, рухнула в одну минуту. И виноваты в этом не только свекровь и Лена. Денис. Её муж. Он всё знал. Он участвовал. Он предал.
Дверь дома распахнулась, на крыльцо вылетел Денис. Куртка нараспашку, лицо красное.
Наташа! Подожди!
Она стояла и смотрела, как он бежит к ней по хрустящему снегу. Алиса спряталась за мамину спину.
Наташа, я всё объясню.
Не надо. Она покачала головой. Я всё поняла.
Это не то, что ты думаешь. Мама заставила, я не хотел.
Ты не хотел, но серьги купил. Ты не хотел, но в суд подал. Ты не хотел, но врал мне каждый день. Денис, ты предатель.
Он дёрнулся, попытался взять её за руку, но она отдёрнула ладонь.
Не трогай.
Наташ, ну прости. Давай поговорим дома. Не при ребёнке.
А при ребёнке можно было? Она слышала, как твоя мать меня воровкой называла? Она слышала, как Лена про квартиру орала? Дочь, иди в машину, сказала Наташа тихо. Алиса послушно открыла дверь и залезла на заднее сиденье.
Теперь говори, велела Наташа.
Денис мялся, переминался с ноги на ногу.
Я не знал, что так выйдет. Мама сказала, просто проверить, вдруг бабка не в себе была. Я думал, если докажем, то квартиру продадим, бизнес раскрутим, ты бы потом спасибо сказала.
Спасибо? За что? За то, что ты мою память о бабке в грязь втаптываешь? За то, что мою квартиру хочешь отжать?
Не отжать, а в дело вложить.
Денис, ты идиот или притворяешься? Наташа покачала головой. Какое дело? Твой отец уже три года бизнес ведёт и всё в минус. Вы все в долгах, как в шелках. И теперь на моей квартире хотите вылезти?
Мама сказала, что раскрутится.
Мама сказала. Наташа горько усмехнулась. Ты вообще сам думать умеешь? Или как мама скажет, так и делаешь? Женился на мне потому что мама разрешила? Дочь родил потому что мама велела?
Не смей так говорить.
А что мне ещё говорить? Ты за моей спиной с мамой и Леной против меня сговаривался. Ты мне в глаза врал. Ты у меня деньги на подарок просил, а сам серьги любовнице покупал.
Какая любовница? Лена мне племянница!
Ага. И поэтому ты ей сорок пять тысяч отвалил. Просто так, за красивые глаза.
Это плата за работу.
За работу по отъёму моей квартиры. Спасибо, Денис. Утешил.
Наташа открыла дверь машины, села на переднее сиденье.
Ты домой поедешь? спросил Денис растерянно.
Я не знаю, куда я поеду. Но с тобой мне не по пути.
Она захлопнула дверь. Алиса на заднем сиденье молчала. Наташа завела машину ключами, которые всё-таки забрала из кармана Дениса, пока он бежал к ней. Посмотрела на мужа в зеркало заднего вида. Он стоял на дорожке, маленький, жалкий, и смотрел вслед уезжающей машине.
Наташа выехала с посёлка и только на трассе позволила себе выдохнуть. Алиса тихо спросила сзади:
Мам, мы теперь с папой не будем жить?
Не знаю, дочь. Правда не знаю.
За окном мелькали фонари, встречные машины, тёмные поля. Наташа вела и думала о том, что завтра начнётся новая жизнь. Без Ингн Станиславовны. Без Лены. Может быть, без Дениса. И впервые за долгое время ей стало легко. Тяжело, больно, но легко. Потому что правда вышла наружу, и больше не нужно было притворяться.
Прошло три дня. Три дня, которые растянулись в вечность.
Наташа не спала почти совсем. Лежала на диване в бабушкиной квартире, смотрела в потолок и слушала, как за стенкой тикают старые часы с кукушкой. Бабушка их очень любила. Говорила, что кукушка — это душа дома. Сейчас часы молчали, Наташа забыла их завести.
Алиса спала в бабушкиной комнате, на той самой кровати с железными спинками, на которой Наташа выросла. Девочка не плакала, не спрашивала про папу. Только смотрела внимательно и гладила маму по руке, будто утешала.
Телефон разрывался. Денис звонил каждый час, писал сообщения, просил прощения, умолял поговорить. Наташа читала и удаляла. Один раз ответила: Приезжай в субботу, поговорим при свидетелях.
Она не знала, зачем это сказала. Может, чтобы поставить точку. Может, чтобы дать ему шанс. А может, чтобы посмотреть ему в глаза и понять, был ли её брак хоть чего-то worth.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Наташа подошла к глазку. На лестничной клетке стояла Инга Станиславовна. Без косметики, в старой дублёнке, с сумкой в руках.
Наташа открыла. Свекровь переступила порог, оглядела прихожую, будто впервые видела.
Пустишь? Или так и будешь в дверях держать?
Заходите. Наташа посторонилась. Только Алису не будите, она спит.
Инга Станиславовна прошла на кухню, села на табурет, поставила сумку на пол. Наташа встала у окна, скрестив руки на груди.
Чай будешь? спросила она сухо.
Не надо. Свекровь помолчала, потом заговорила. Я пришла извиниться.
Наташа подняла бровь. Извиниться? Вы?
Не ёрничай. Тяжело даётся. Инга Станиславовна достала платок, промокнула глаза. Я наговорила лишнего. Про квартиру, про бабку твою. Зря я это всё затеяла.
Почему зря? Потому что не получилось?
Потому что Денис перестал со мной разговаривать. Сын, понимаешь? Он на меня обиделся. Сказал, что я разрушила его семью.
А разве не вы? Наташа присела напротив. Вы полгода делали всё, чтобы я ушла. Вы меня унижали, вы Алису не замечали, вы за моей спиной суд организовали. Чего вы ждали? Что я буду в ногах валяться, благодарить, что вы меня за сына отдали?
Инга Станиславовна сжала платок. Я думала, ты уйдёшь. Честно. Думала, Денис найдёт кого получше. С деньгами, с положением.
А он не захотел?
Он тебя любит, дурак. Свекровь усмехнулась. Всё детство слушался, а тут взбрыкнул. Женился, ребёнка завёл, живёт в съёмной квартире, в кредитах погряз. Я для него лучшей доли хотела.
Вы для него хотели, чтобы он был удобным. Чтобы слушался, кивал, делал, как мама скажет. А я ему не мама, я ему жена. Я с ним по ночам разговариваю, я его с работы жду, я ему детей рожаю. Вы этого дать не могли.
Инга Станиславовна отвела взгляд. Тут из комнаты вышла Алиса. Заспанная, в пижаме с зайчиками, потёрла глаза и замерла, увидев бабушку.
Бабушка? удивлённо сказала она. Вы пришли?
Инга Станиславовна встала, сделала шаг к внучке. Алиса, девочка моя, иди сюда.
Алиса не двинулась с места. Посмотрела на маму, потом снова на бабушку.
Вы маму опять ругать будете?
Нет, внученька. Я мириться пришла.
Алиса подошла к Наташе, прижалась к её ноге. Мам, можно я пойду спать?
Иди, дочь. Наташа погладила её по голове. Алиса ушла, прикрыв за собой дверь.
Инга Станиславовна села обратно. Тяжёлая у тебя жизнь будет. Одной с ребёнком.
Проживём. Не в первый раз.
Я помочь могу. Свекровь достала из сумки конверт. Здесь деньги. Пятьсот тысяч. Забери и забери заявление из суда.
Наташа посмотрела на конверт, потом на свекровь. Вы мне предлагаете взятку?
Это не взятка. Это компенсация. За моральный ущерб. Я понимаю, что виновата.
Инга Станиславовна, суд уже идёт. Вы подали иск. Теперь уже не отзовёшь просто так.
Отзову. Я скажу, что ошиблась. Что документы неправильно оформили. Наташа, мне Дениса жалко. Он пропадает. Пьёт, кажется.
Наташа вздрогнула. Пьёт?
Вчера пришёл, от него разило. Я никогда не видела его таким. Инга Станиславовна всхлипнула. Ты бы поговорила с ним. Вернулась.
Нет. Наташа встала. Я не вернусь. И деньги ваши не возьму. Иск можете не отзывать, я всё равно выиграю. У меня бабушка была здоровая, соседи это подтвердят. А вы с Леной ответите за клевету.
Инга Станиславовна побледнела. Ты на меня в суд подашь?
Если надо будет, подам. Наташа открыла дверь кухни. До свидания, Инга Станиславовна.
Свекровь медленно поднялась, взяла сумку, вышла в прихожую. У порога обернулась.
Злая ты, Наталья. Я к ней с миром, а она...
Мир у вас такой своеобразный. Суды, подставы, подарки за спиной. Я лучше буду злой, но честной.
Дверь за Ингой Станиславовной захлопнулась. Наташа прислонилась к косяку и закрыла глаза. В голове шумело.
Утром приехал Денис. Наташа ждала его, сидела на кухне с чашкой остывшего чая. Алису отправила к соседке поиграть.
Денис вошёл, огляделся. Глаза красные, небритый, вчерашняя рубашка.
Привет, сказал он хрипло.
Садись. Наташа указала на стул. Чай будешь?
Давай.
Она налила ему чай, поставила перед ним. Денис взял кружку, грел руки, но не пил.
Мать вчера приходила, сказала Наташа.
Знаю. Она звонила, плакала.
И?
И я не знаю, что думать. Денис поднял на неё глаза. Наташ, я всё понимаю. Я козёл. Я предатель. Но я не хочу терять семью.
Ты её уже потерял. В тот момент, когда решил за моей спиной с мамой суд организовывать.
Это мама решила. Я просто согласился.
Ты взрослый человек, Денис. Тебе сорок лет. Ты не можешь всё время прятаться за маму. Наташа отставила чашку. Я тебя спрашиваю прямо: ты готов порвать с ней? Совсем? Чтобы она больше не лезла в нашу жизнь?
Денис молчал долго. Потом сказал тихо:
Она моя мать.
Вот видишь. Наташа вздохнула. Ты выбираешь её. Всегда выбирал и будешь выбирать. А я так жить не могу.
А как же Алиса? Денис подался вперёд. Она без отца расти будет?
Она будет расти без примера, как мужчина предаёт женщину. Это лучше, чем с таким отцом.
Денис вскочил, заходил по кухне. Наташ, ну дай мне шанс. Я исправлюсь. Я найду работу, я буду больше зарабатывать, я с мамой поговорю жёстко.
Слишком поздно. Наташа встала. Я уже подала на развод. И на раздел кредитов. Твои долги за машину, за бизнес отца — это теперь и мои долги, потому что мы в браке. Я не хочу за них платить.
Денис остановился. Какие долги? Ты что?
Те, которые ты брал, когда мы уже были женаты. Кредитка на двести тысяч, потребительский на триста. Я всё нашла, Денис. Ты от меня это скрывал, но банки присылают смски на твой телефон, а ты их оставляешь на столе.
Он сел, закрыл лицо руками. Это мама просила. На бизнес.
А мне плевать, на что. Это наш общий долг. И я не собираюсь его выплачивать. Буду в суде доказывать, что деньги пошли не на семью.
Наташа подошла к окну. За стеклом падал снег, крупными хлопьями, красиво. Алиса во дворе лепила бабу с соседским мальчишкой.
Денис поднял голову. Ты серьёзно? Совсем?
Совсем.
Он встал, подошёл к ней, попытался обнять. Она отстранилась.
Не надо.
Наташ, я люблю тебя.
А я тебя, кажется, разлюбила. За эти три дня. Пока лежала и вспоминала всё. Как ты молчал, когда мать меня оскорбляла. Как врал про командировки, а сам к Лене ездил. Как серьги ей покупал, пока я на дочери экономила. Это не любовь, Денис. Это удобство.
Он отступил. Что мне сделать, чтобы ты поверила?
Ничего. Поздно.
В прихожей хлопнула дверь. Пришла Алиса, впустив клуб морозного воздуха.
Папа! Она замерла, увидев отца. Ты приехал?
Денис шагнул к дочери, присел на корточки. Приехал, дочь. Соскучился.
Алиса посмотрела на маму, потом снова на него. Ты с нами будешь жить?
Денис обернулся на Наташу. Та молчала. Тогда он сказал:
Я очень хочу. Если мама разрешит.
Алиса нахмурилась. А почему мама должна разрешать? Ты сам не можешь?
Денис открыл рот и закрыл. Наташа отвернулась к окну, чтобы дочь не видела её лица.
Алиса подошла к матери, взяла за руку. Мам, а папа останется?
Нет, дочь. Папа уедет. Но он будет приходить к тебе. Если захочет.
Денис встал. Наташ, я позвоню.
Звони. Только не каждый час.
Он оделся в прихожей, задержался у двери. Посмотрел на Наташу долгим взглядом, будто ждал чего-то. Она не обернулась.
Дверь закрылась. Алиса прижалась к матери.
Мам, а почему папа ушёл?
Потому что он не знает, чего хочет, дочь.
А ты знаешь?
Знаю. Чтобы у нас с тобой всё было хорошо.
Вечером Наташа достала с антресолей бабушкин альбом с фотографиями. Села на диван, перебирала пожелтевшие снимки. Бабушка молодая, с косичками. Бабушка с дедом на свадьбе. Бабушка с маленькой Наташей на руках.
Если бы ты знала, что тут творится, прошептала Наташа. Что бы ты сказала?
Бабушка молчала. Только кукушка в часах вдруг ожила и прокуковала один раз. Наташа вздрогнула, потом улыбнулась сквозь слёзы.
Спасибо, ба.
Алиса заглянула в комнату. Мам, ты чего?
Ничего, дочь. Иди сюда.
Алиса забралась на диван, уткнулась носом в плечо. Они сидели вдвоём, смотрели фотографии, и за окном падал снег. Большой, пушистый, чистый. Как новая страница.
Прошёл месяц. Месяц, который разделил жизнь на до и после.
Наташа просыпалась каждое утро в бабушкиной квартире, слушала, как за стенкой возится Алиса, собираясь в школу, и думала о том, что это теперь её жизнь. Спокойная, тихая, без скандалов и унижений.
Суд по квартире назначили на начало апреля. Инга Станиславовна не отозвала иск, хотя Наташа ждала этого после того визита. Видно, свекровь решила идти до конца. А может, ей посоветовали, что шансы есть.
Наташа нашла адвоката. Недорогого, но толкового, по рекомендации подруги с работы. Молодая женщина, чуть старше Наташи, с острым взглядом и быстрой речью. Звали её Елена Сергеевна, но она просила называть просто Лена. Наташа сначала дёрнулась на это имя, но потом привыкла. Лена была профессионалом.
Они встретились в кафе рядом с судом, за две недели до заседания.
Значит так, говорила Лена, раскладывая на столе бумаги. Бабушка ваша умерла год назад. Завещание составлено у нотариуса, заверено, сомнений не вызывает. Истица утверждает, что бабушка была недееспособна. Есть у них хоть какие-то доказательства?
Никаких. Наташа помешивала остывший кофе. Бабушка до последнего дня сама ходила в магазин, сама готовила, сама смотрела сериалы. Я к ней каждый день приезжала, у неё соседки были, подруги. Все подтвердят.
Соседки готовы свидетельствовать?
Да. Я с ними поговорила. Баба Маша с первого этажа, тётя Зоя из соседнего подъезда. Они обе знали бабушку много лет. Скажут, что она была в здравом уме.
Отлично. Лена сделала пометку. А что с той женщиной, Леной? Рилтор? Она же у них главный свидетель.
Она приходила ко мне. Наташа вспомнила тот визит. Лена прибежала через неделю после дня рождения, плакала, просила прощения. Говорила, что тётя Инга её заставила, что она не хотела, что серьги готова вернуть.
И вы?
Я сказала, что подумаю. Но на суд она не пойдёт. Сказала, что откажется от показаний.
Лена адвокат хмыкнула. Боится. Правильно делает. За дачу ложных показаний статья есть. Ладно, документы у нас в порядке. Свидетели есть. Думаю, выиграем.
А что с разводом? спросила Наташа.
Развод подали, ждём месяц. Если муж не будет возражать, разведут быстро. Но тут у нас ещё кредиты.
Да. Наташа вздохнула. Я нашла все выписки. Два кредита, оба взяты в браке. На машину и на бизнес свекра. Деньги на машину ещё ладно, мы ей пользовались. А бизнес... я там ни копейки не видела.
Это важно. Лена записала. Будем доказывать, что кредит на бизнес не является общим, если вы не давали согласия и деньги пошли не на семью. Есть доказательства, что муж брал их по просьбе матери?
У меня смски есть. Денис переписывался с матерью, обсуждали, где взять. Я сфотографировала, когда он спал.
Умница. Лена улыбнулась. С такими доказательствами мы горы свернём.
Наташа вышла из кафе обнадеженная. Впервые за долгое время она почувствовала, что всё будет хорошо.
Денис звонил каждый день. Сначала умолял, потом требовал, потом снова умолял. Наташа отвечала редко, коротко. По делу. Встречаться не хотела. Алису он видел раз в неделю, забирал на выходные. Девочка возвращалась молчаливая, но не жаловалась.
Один раз Алиса сказала:
Папа плакал, когда меня отвозил. Сказал, что скучает.
Наташа промолчала. Что тут скажешь.
В середине марта пришла повестка в суд. Иск Ингн Станиславовны к Наталье о признании завещания недействительным. Наташа долго смотрела на бумагу, потом положила в стол. Будет бой.
Заседание назначили на вторник, на десять утра. Наташа отпросилась с работы, Алису отвезла к бабе Маше, соседке. Баба Маша обещала накормить её пирожками и уложить спать, если что.
В коридоре суда было много народу. Наташа пришла заранее, села на скамейку, стала ждать адвоката. Лена появилась через пять минут, с толстой папкой документов.
Готова?
Готова.
Вошли в зал. Судья — женщина средних лет, в очках, с усталым лицом. Секретарь что-то печатала, не поднимая головы.
Наташа села за свой стол. С другой стороны сидела Инга Станиславовна. Рядом с ней адвокат, пожилой мужчина в дорогом костюме. Сама свекровь выглядела помпезно, в норковой шубе, с высокой прической. Увидев Наташу, она отвернулась.
Заседание началось. Судья зачитала иск. Инга Станиславовна требовала признать завещание недействительным, потому что её муж, племянник умершей, имел право на обязательную долю, а бабушка Наташи, по мнению истицы, была в момент составления завещания невменяема.
Ваша честь, начала Лена, вставая. У истицы нет никаких доказательств недееспособности умершей. Ни медицинских справок, ни свидетельских показаний. Зато у нас есть свидетели, которые подтвердят, что гражданка Петрова до последнего дня была в здравом уме и твёрдой памяти.
Судья кивнула. Приглашайте свидетелей.
Первой вызвали бабу Машу. Старушка, маленькая, в платочке, прошла к трибуне, перекрестилась.
Расскажите, что вы знаете о состоянии гражданки Петровой в последние годы жизни.
Баба Маша заговорила громко, чётко, будто на собрании. Мы с ней сорок лет дружили. Вместе на лавочке сидели, вместе в магазин ходили. Она до самой смерти была в полном уме. Кроссворды решала, телевизор смотрела, всё помнила. Какое там слабоумие? Она мне такие советы давала, что любой молодой позавидует.
А вы видели её в день составления завещания?
Видела. Она как раз из нотариуса пришла, радостная такая. Говорит, Маша, я всё сделала, внучке квартиру оставила, теперь спокойна. И ничего, нормальная была. Обычная.
Спасибо, свидетельница свободна.
Потом вызвали тётю Зою. Та рассказала то же самое. Бабушка была в порядке, сама готовила, сама убирала, всех соседей по именам помнила.
Адвокат Ингн Станиславовны пытался давить, спрашивал, не замечали ли они странностей, может, бабушка путала дни недели, терялась во времени. Соседки хором отвечали, что ничего такого не было.
Тогда адвокат вызвал своего свидетеля. Им оказался какой-то мужчина, дальний родственник со стороны мужа, которого Наташа видела один раз в жизни.
Он рассказал, что бабушка последние годы была странная, путала имена, однажды не узнала его на улице. Наташа слушала и поражалась, как люди могут врать.
Ваша честь, возражала Лена. Свидетель не является близким родственником, видел умершую несколько раз в жизни. Его показания не могут быть объективными.
Судья записывала, кивала, задавала уточняющие вопросы.
Потом вызвали Наташу. Она рассказала, как ухаживала за бабушкой, как та была здорова, как сама решила оставить квартиру именно внучке, потому что Наташа была ей как дочь.
Инга Станиславовна сидела, поджав губы. Когда дали слово ей, она встала и заговорила пафосно:
Мой муж был единственным племянником покойной. Они всю жизнь общались, он ей помогал, а она его обидела, всё внучке отписала. Это несправедливо. И я уверена, что она была не в себе, когда это делала.
У вас есть доказательства, гражданка? спросила судья.
Инга Станиславовна замялась. Ну... у нас есть показания.
Показания заинтересованных лиц? судья покачала головой. Мы заслушали свидетелей с обеих сторон. Есть ли у вас медицинские документы?
Нет, но...
Суд удаляется на совещание.
Наташа вышла в коридор, села на ту же скамейку. Лена стояла рядом, листала папку.
Всё нормально, сказала она. Шансы высокие.
Через сорок минут их позвали обратно. Судья зачитала решение:
Исковые требования Ингн Станиславовны оставить без удовлетворения. Завещание признать действительным. Квартира остаётся в собственности Натальи.
Инга Станиславовна вскочила.
Я буду обжаловать! Это неправда!
Ваше право, сухо ответила судья. Заседание окончено.
Наташа выдохнула. Лена пожала ей руку. Поздравляю.
В коридоре их догнала Инга Станиславовна. Лицо красное, глаза горят.
Радуешься, да? Думаешь, всё? Я найду способ. У меня деньги есть, я адвоката найду получше, я докажу.
Инга Станиславовна, спокойно сказала Наташа. Вы проиграли. Примите это.
Никогда.
Она развернулась и ушла, цокая каблуками по мраморному полу.
Наташа вышла на улицу. Было холодно, но солнце светило ярко. Она глубоко вдохнула и улыбнулась. Впервые за долгое время.
Дома её ждала Алиса. Баба Маша накормила её пирожками, напоила чаем, и девочка сидела довольная, смотрела мультики.
Мам, выиграла? спросила она.
Выиграла, дочь.
Ура! Алиса подпрыгнула и обняла мать. А папа звонил. Сказал, что хочет приехать.
Наташа помолчала. Пусть приезжает. В субботу.
В субботу Денис приехал с цветами и коробкой конфет. Выглядел он лучше, чем месяц назад. Бритый, чистая рубашка, даже улыбался.
Привет, сказал он.
Заходи. Наташа посторонилась.
Они сидели на кухне, пили чай. Алиса крутилась рядом, радовалась, что папа пришёл. Денис поиграл с ней, потом отправил в комнату смотреть телевизор.
Наташ, я пришёл поговорить серьёзно.
Слушаю.
Я ушёл от мамы. Совсем. Снял квартиру, живу один. Работу нашёл новую, платят нормально. Кредиты буду платить сам, ты не переживай.
Наташа молчала.
Я понял, что был дураком. Что мама мной всю жизнь манипулировала, а я и рад стараться. Я потерял тебя, потерял дочь. И только сейчас понял, что это самое дорогое, что у меня было.
Денис говорил и говорил, а Наташа смотрела на него и не знала, что чувствовать. С одной стороны, это был тот человек, которого она любила. С другой, тот, кто её предал.
Наташ, я прошу. Дай мне ещё один шанс. Я всё исправлю. Я буду приходить каждый день, буду помогать, буду любить. Только вернись.
Денис, тихо сказала она. Я не вернусь. Не сейчас. Мне нужно время.
Я подожду. Сколько скажешь, столько и подожду.
Он ушёл поздно вечером. Алиса долго не засыпала, всё спрашивала, когда папа опять придёт. Наташа успокаивала, обещала, что скоро.
Ночью раздался звонок в дверь. Наташа посмотрела на часы, половина двенадцатого. Кто в такое время?
Подошла к глазку. На лестничной клетке стояла Инга Станиславовна. Старая, постаревшая, без косметики, в простом пальто. В руках сумка и детский тортик в коробке.
Наташа открыла.
Инга Станиславовна переступила порог, оглядела прихожую, потом посмотрела на Наташу.
Наташа, доченька, начала она тихо. Денис без тебя пропадает. Я его вчера видела, он сам не свой. Внучку увидеть хочет. Пустишь? Я поговорить пришла. Мир предложить. Алисе я тортик принесла...
Она протянула коробку. Руки дрожали.
Наташа смотрела на неё. Вспомнила всё. Как свекровь не пускала на порог. Как называла чужой. Как унижала при гостях. Как пыталась отсудить квартиру. Как Лена с серьгами бегала. Как Денис врал. Вспомнила бабушку, её добрые глаза. Вспомнила, как бабушка говорила: Запомни, Наташа, людей надо судить по делам, а не по словам.
Инга Станиславовна ждала. В глазах стояли слёзы.
Наташа медленно взялась за ручку двери.
Инга Станиславовна, вы меня на порог не пускали полгода. А теперь я вас не пускаю. Жизнь, она — бумеранг.
Она закрыла дверь. Мягко, но плотно. Щёлкнул замок.
За дверью было тихо. Потом послышались шаги, удаляющиеся вниз по лестнице.
Наташа стояла в прихожей и смотрела на дверь. В руках она всё ещё сжимала бабушкин плед, тот самый, который подарила свекрови, а потом забрала со стула в день рождения. Мягкий, тёплый, родной.
Из комнаты вышла Алиса.
Мам, кто там?
Никто, дочь. Никого нет.
Она обняла дочку, укутала пледом, и они пошли спать.
За окном падал снег. Большой, пушистый, чистый. Начиналась новая жизнь.