Приснилась какая-то стратегия.
Правда, почему-то без точного названия. Просто стратегия – в образе неприятной голосистой общественницы, требовавшей что-то срочно запретить.
Поднял все наши последние решения, протоколы – и, кажется, нашел. Тогда еще наш главный назвал ее самой приоритетной.
«Как же так?! – думаю. – По ней же ни хрена не сделано. Забыли, что ли?! Поэтому она, зараза, наверное, и приснилась мне…»
И побежал к главному.
А он, надо отдать должное, выслушал меня с полным пониманием. Сказал: – Хорошо, что ты это заметил. Это вообще-то безобразие. Я обязательно скажу об этом на совещании.
Собрались на совещание. Думал, он похвалит меня, что я единственный, кто вспомнил об этой стратегии. А он вдруг заговорил о совсем другой стратегии, и тоже сверх приоритетной, а о той, что мне приснилась, ни слова.
Я после совещания – к нему. Говорю обиженно: – Так как же нам быть с той стратегией, вы же о ней ничего не сказали?
А он глядит на меня и что-то такое долго соображает. Наконец, говорит: – Это та, которая приснилась тебе? Обязательно поставлю этот вопрос на следующем совещании. Не переживай. Я такой разнос всем устрою…
Собрались снова на совещание. А он опять об этой моей стратегии ни слова. Да и о второй тоже. Поручил составить теперь новую…
Я после совещания опять к нему. Говорю: – Вы же обещали по той прежней стратегии разнос устроить... – А он вдруг прямо окрысился на меня. Орет: – Достал ты меня с этой своей стратегией! Что ты прицепился к ней?! Нормальным мужикам сексуальные бабы снятся, а ты со всякой херней ко мне лезешь!..
– Так вы же сами тогда сказали, что она у нас в приоритете. А она не исполняется никак… – оправдывался я.
– Не важно! – говорит. – Главное, что она у нас есть. Не придерешься. Иди лучше делом займись…
«А мне ведь и правда, сколько уже времени женщины не снятся, – подумал я, выходя от него. – Это же ненормально, тем более весной. Надо что-то с этим делать...» – И все мои мысли переключились на баб.