Наверное, читатели мои помнят сцену первой встречи Чичикова с губернаторской дочкой, когда «их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело». И вот этот, казалось бы, проходной эпизод мне кажется очень важным.
Работая в школе, я на лекции одного из ведущих городских методистов слышала анализ сцены с указанием на глупость мужиков. В интернете – множество подборок всё с одной и той же мыслью – «с добродушным и печальным юмором Гоголь показывает бестолковую суетливость мужиков». И на первый взгляд, всё так и есть. Позволю себе привести авторское описание – мужики всё время подают советы: «Ступай, Андрюшка, проведи-ка ты пристяжного, что с правой стороны, а дядя Митяй пусть сядет верхом на коренного! Садись, дядя Митяй!» И дядя Митяй «взобрался на коренного коня и сделался похожим на деревенскую колокольню, или, лучше, на крючок, которым достают воду в колодцах», однако «ничего не пособил дядя Митяй». Новый совет: «Стой, стой! Садись-ка ты, дядя Митяй, на пристяжную, а на коренную пусть сядет дядя Миняй!» Совет исполнен («Дядя Миняй… с охотою сел на коренного, который чуть не пригнулся под ним до земли»), но снова ничего не выходит. Затем, «увидевши, что дело не шло и не помогло никакое накаливанье, дядя Митяй и дядя Миняй сели оба на коренного, а на пристяжного посадили Андрюшку». И опять – никаких результатов. «Наконец, кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо сделал, потому что от лошадей пошёл такой пар, как будто бы они отхватали не переводя духа станцию. Он дал им минуту отдохнуть, после чего они пошли сами собою».
Вроде бы, всё ясно: абсолютно бестолковые мужики, которые ничего не способны сделать, даже лошадей развести. Но так ли это?
Во-первых, у меня из головы не выходят народные сказки с постоянным повтором («дед бил, бил – не разбил, баба била, била – не разбила»). Вспомнится и тот самый ларчик, который «просто открывался». А во-вторых, давайте ещё раз прочтём сцену с мужиками, причём сделаем это очень внимательно.
Ведь мужики вовсе не разводят коней, как об этом привыкли говорить: развести-то они как раз смогли («постромки отвязали; несколько тычков чубарому коню в морду заставили его попятиться; словом, их разрознили и развели»), только «досада ли, которую почувствовали приезжие кони за то, что разлучили их с приятелями, или просто дурь, только, сколько ни хлыстал их кучер, они не двигались и стояли как вкопанные». И вот тут-то «участие мужиков возросло до невероятной степени» и посыпались советы, по бо́льшей части совершенно бесполезные (ведь действительно, почему это вдруг кони должны пойти, если на них навалилась дополнительная тяжесть – да ещё вроде дяди Миняя, «широкоплечего мужика с чёрною как уголь бородою и брюхом, похожим на тот исполинский самовар, в котором варится сбитень для всего прозябнувшего рынка»?)
Так что же происходит? Мне кажется, что все комментаторы благополучно пропускают одну авторскую фразу. После сообщения, что «на такую сумятицу успели, однако ж, собраться мужики из деревни, которая была, к счастию, неподалеку», Гоголь довольно язвительно заметит: «Так как подобное зрелище для мужика сущая благодать, всё равно что для немца газеты или клуб, то скоро около экипажа накопилась их бездна». Не кажется ли вам, что мужики устраивают своего рода цирковое представление, развлекая, в первую очередь, самих себя, да ещё и радуясь возможности хоть немного покуражиться над господами (пусть и не своими)?
Есть ли в поэме ещё подобные сцены? Я думаю, да. Почему мужики, на вопрос, «далеко ли деревня Заманиловка», будут упорно повторять, что «её прозвание Маниловка», а «Заманиловки никакой здесь и не было»? Да ещё и Гоголь, описывая деревню, скажет: «Деревня Маниловка немногих могла заманить своим местоположением». Мне кажется, здесь снова насмешка над барскими причудами.
И, наконец, наверное, самая знаменитая сцена, когда мужик Собакевича, работящий, как и все у него (он, «поднявши где-то на дороге претолстое бревно, тащил его на плече, подобно неутомимому муравью, к себе в избу»), буквально «припечатает» Плюшкина, «прибавив и существительное к слову "заплатанной", очень удачное, но неупотребительное в светском разговоре». Не будем гадать, что это за существительное, вспомним лишь, что «Чичиков, хотя мужик давно уже пропал из виду и много уехали вперёд, однако ж всё ещё усмехался, сидя в бричке».
А дальше будет знаменитое «Выражается сильно российский народ! И если наградит кого словцом, то пойдёт оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наёмную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во всё свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица».
И станет Гоголь рассуждать о русском слове (простите, но сократить никак не могу!): «Сердцеведением и мудрым познаньем жизни отзовётся слово британца; лёгким щёголем блеснёт и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает своё, не всякому доступное, умно-худощавое слово немец; но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово».
Что тут скажешь?! Впрочем, нет, скажешь! Вспомнишь уже тургеневское: «Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!»
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях, вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
Публикации гоголевского цикла здесь
Навигатор по всему каналу здесь