— Перестаньте орать! Давайте поговорим спокойно, — стукнув ладонью по столу, сказал Максим. — Даже соседей переполошили.
— Хорошо, давай обсуждать спокойно, — согласилась Светлана.
— Только не надо всё под себя тянуть, — сказала тётя Тоня. — Я тоже родня. И совсем не дальняя. А что тут делает Юля с Пашей?
— Юля — моя жена, — произнёс Максим. — У нас четверо ребятишек. Её это тоже касается. Только одного не понимаю: а Паша здесь каким боком?
— Паша — мой муж, — кашлянув, сказала Света. — И у нас трое детей. Для нас это тоже не менее важно.
— Выходит, и мне надо было детей с внуками притащить? — фыркнула тётя Тоня.
— Мы тут все наследники. Сколько можно впустую сотрясать воздух? — громко произнёс Максим. — Если мы сейчас не договоримся, как бы не опоздать. И неясно, кто её в больнице будет обхаживать. А если ещё подождать, можно вообще ни с чем остаться.
— Он прав, давайте разговаривать, — сказала Светлана, присаживаясь к столу.
— И как вы предлагаете всё делить? — поинтересовалась тётя Тоня. — Верка всю жизнь деньги копить умела, это факт. И квартиру купила, и детям помогала, ещё дачу имеет, и счёт в банке открыла.
— Откуда тебе про счёт известно? — насторожился Максим.
— Мне Верка сама сказала: когда её не станет, нужно деньги со счета снять, чтобы всё организовать должным образом.
— И много там? — поинтересовалась Света.
— Никто не знает, — покачал головой Максим. — Но думаю, немало.
— Счёт на всех поровну разделим, квартиру — Максиму, дачу — нам с Пашей, а тётя Тоня пусть на своих детей надеется, — весело сказала Света. — Ведь мама наша, а она тут пристроилась.
— Сейчас! — возмутилась тётя Антонина. — Я родная сестра Верки! И в детстве мы с ней очень дружили, были почти неразлучны!
— Конечно, — хихикнула Света. — А как же иначе? Особенно когда она вам пелёнки меняла. А в юности вы, мягко говоря, очень и очень не ладили, пока она с родительского дома не съехала. Или уже забыли? Да и позже не очень вы дружили.
— Ты не знаешь, как было на самом деле! — Тоня снова стала сердиться. — Ещё как дружили! Мы по телефону постоянно разговаривали. И мне Вера жаловалась, что дети к ней даже не приезжают. Поэтому вам и квартира с дачей не полагается! И счёт надо поделить на две части. Половину мне.
— А нам что останется? — удивился Максим. — По старшинству и по родству всё должно стать моим. Я первый родился. И у меня уже четверо детей. Мне наследство нужно в большей степени, чем каждому из вас.
— Привет тебе, друг мой прелестный, — Света покачала головой. — Я единственная дочь. А дочерям вообще помогать надо. И им ещё приданое полагается. А я никакого приданого не увидела от мамы, когда за Пашу выходила. И сейчас час настал.
— Ты уже замужем, о чём можно рассуждать? Теперь твои вопросы должен решать муж, — ухмыльнулась тётя Тоня. — А если он у тебя такой, что рассчитывает на наследство тещи, на себя обижайся. Ты сама себе такого муженька выбрала.
— Пока мы продолжаем пререкаться и ссориться, время не стоит на месте, — заметил Максим. — Надо ехать в больницу и обхаживать мать, чтобы её никто до нас не охмурил. Или вы хотите потерять всё?
— А можно мне слово? — робко спросила Юля, жена Максима.
— Говори, — согласилась Светлана.
— Трёхкомнатная квартира, дача и счёт в банке — это то, что мы должны поделить, когда не станет Веры Фёдоровны. Я считаю, лучше продать всё. А о долях договориться.
— Первая удачная мысль за весь день, — сказала Света. — А как поделим?
Но вдруг дверь резко распахнулась. На пороге стояла улыбающаяся Вера Фёдоровна. — Какая встреча! — произнесла она. — Вы считаете, что меня уже нет? Вижу, как бурно делите наследство. Может, вам помочь?
Вера Фёдоровна прожила долгую и насыщенную жизнь. Родилась в деревне в самой обычной семье. Когда ей исполнилось двенадцать, родители подарили ей сестрёнку Тоню. Вера присматривала за ней шесть лет, а потом уехала в город поступать в университет. Тоня росла капризной и взбалмошной. Пока родители справлялись с её капризами до подросткового возраста, Вера окончила университет, устроилась на работу и вышла замуж.
- Тоня, у меня своя семья, — сказала Вера, когда сестра стала совершеннолетней. — И я за тобой присматривать, как в детстве, не буду. Можешь жить с родителями. Или в город ехать. Но знай: ты сама строишь свою жизнь. А если всё испортишь — я не примчусь вытягивать тебя из проблем. А ты за детьми моими присматривать будешь? Так же, как я когда-то за тобой смотрела. Станешь подгузники менять, кормить моих ребятишек?
— Ещё чего! — поморщилась Тоня. — Не бывать этому. Я на такое не подписывалась.
А детей у Веры было уже двое — старший сын и младшая дочь. Дети росли воспитанными, не ссорились. Муж у Веры добрый был, хороший, всегда родным и друзьям помочь рад. Жаль, рано его не стало. Сердечный приступ. Даже скорая приехать не успела.
Вера сразу как-то осунулась, похудела. А жить-то надо. Дети ещё школьники. Кто им поможет, как не родная мать? Тогда Вера и поняла: деньги с неба не падают. Стала собирать копейку к копеечке. «Деньги всегда пригодятся, — говорила она, — или по грустному поводу, или на радость. А шкатулка обязательно должна быть».
В первый раз ей пришлось открыть ту копилку, когда не стало родителей. «Надо маме с папой достойный памятник заказать». «Но у меня нет денег, — сказала Антонина. — Они нам в наследство дом оставили. Давай продадим, а на вырученные деньги памятник поставим».
— Тонь, я не хочу продавать дом, — ответила Вера. — Там наше детство прошло. Сейчас его как дачу можно использовать.
— Мне эта дача и даром не надо, — отрезала Тоня. — Я теперь городская. Не хочу в земле копаться. А памятник ставить надо. И денег у меня на это нет.
— Давай так поступим, — предложила Вера. — Памятник я поставлю за свои. А ты свою часть дома на меня перепишешь.
— А если половина дома дороже? — заискивающе глянула Тоня на сестру.
— Оценим. Если что — доплачу, — твёрдо произнесла Вера.
Так она сохранила родной дом. Три года он пустовал — то времени не было, то требовался небольшой ремонт. Потом Вера вернула хозяйство в строй и снимала неплохие урожаи, что стало ощутимым подспорьем.
А дети росли. Сначала сын ушёл жить своей семьёй, потом и дочка собралась замуж. «Как быстро летит время, — грустно говорила Вера соседке по даче Зине. — Кажется, ещё вчера маленькими были, только глазом моргнула — и вот уже внуки растут. У Максима — четверо, и Света тремя порадовала».
— Богатая ты бабушка, — улыбалась Зина. — А они к тебе приезжают?
— Редко…. Всё времени нет.
— А ты сделай этот дом местом встреч. Где ещё семье собираться, как не под крышей родного дома? Дома из детства.
Вера так и поступила. Сделала комплекты ключей для сына, для дочки и для сестры. И стал родительский дом загородной дачей для всей семьи. Каждый мог приезжать и отдыхать. А если праздник — все собирались под одной крышей. Хорошая жизнь получалась у Веры Фёдоровны. Хоть семья и не жила вместе, а всё же чувствовалось какое-то единение.
На пенсии Вере Фёдоровне стало скучно одной. Хоть и встречались на даче, и по телефону беседовали, чувство одиночества не покидало. Да и здоровье стало подводить. «Мы все не молодеем», — кивала головой соседка Зина. — Но с такой дружной семьёй тебе не надо волноваться. Вы так здорово время проводите. Думаю, не оставят тебя в болезни».
— Верно, Зиночка, — вздыхая, говорила Вера Фёдоровна. — Хорошая у нас семья. Хоть и разные люди, а всё же родные.
И каково же было её удивление, когда, оказавшись в больнице с травмой колена, никто из родни не торопился её навестить. Максим сослался на занятость и сказал, чтобы Света съездила. А та ответила, что у неё дети маленькие, не с кем оставить. «Мама, пусть к тебе тётя Тоня съездит, — сказала Света по телефону. — И купит, и привезет, что нужно».
А Антонина была как всегда: «Мне не хочется по больницам ездить. Там, конечно, не курорт. Улучшай своё здоровье. А я тебя дома подожду. Звони, когда выпишут».
— Тонь, ты же родная сестра. Могла бы и приехать.
— Я сама себя неважно чувствую. У меня второй внук родился. Дочка не понимает, как за ним ухаживать. Ей нужна моя помощь. Пойми и ты меня. Я там очень устаю. Это ты на пенсии прохлаждаешься, а мне ещё на работу ходить. У тебя двое взрослых детей — позвони им. Пусть помогут.
Круг замкнулся. А выводы напрашивались совсем невесёлые.
Тогда Вера Фёдоровна попросила медсестру позвонить всем её родным и сообщить следующее: «Пациентке стало хуже. Бредит. Возраст даёт о себе знать. А в бреду наговорила, что у неё есть квартира, дом в деревне и счёт в банке. Вокруг Веры Фёдоровны крутятся некоторые личности, которые за её имущество готовы о ней позаботиться. Мы их, конечно, гоняем, но время идёт. Сами понимаете — вы бы приехали, мало ли что…»
Вера Фёдоровна надеялась, что родня станет звонить, приезжать. Ведь наследство может достаться совсем чужим людям.
Но сутки было тихо. А потом позвонила соседка по даче Зинаида.
— Вера, я думала, у тебя там праздник какой — вся родня съехалась. Только тебя не видно. А потом стали громко спорить. Я и подслушала…. Они там наследство делят.
— Правда, делят? — тихо спросила Вера Фёдоровна.
— Потасовки пока не было, но возможно, скоро начнётся.
— Спасибо, — тихо произнесла Вера Фёдоровна и вызвала такси.
Она вошла в свой дачный дом, где за столом, сдвинувшись в тесный круг, сидели ее дети и сестра. Разговор оборвался на полуслове.
— Вы привидение увидели, чего замолчали? — спокойно, почти тихо спросила Вера Фёдоровна. — Мне тоже интересно, как вы мое имущество делить будете.
Она старалась выглядеть спокойно, а внутри просто негодовала.
— Мамочка, с тобой всё хорошо? — фальшиво обрадовалась Светлана.
— Это ты над нами так пошутить надумала? — спросила Антонина.
— Мать, что это значит? — резко бросил Максим.
— А мне уже неинтересно, — ответила Вера Фёдоровна. — Я вам всем звонила, когда в больнице оказалась. А вы друг на друга кивали, лишь бы не ехать. А как узнали, что мне плохо, — сразу деньги делить стали. А нечего теперь вам делить будет.
— Вечно собираешься жить? — ехидно спросила Тоня.
— Это не я решаю. Но сколько получится — столько и жить буду. А вам всё равно ничего не достанется. Не мечтайте даже. Я единоличная владелица квартиры, этой дачи и банковского счёта. И только мне решать, как со всем этим поступить. А теперь — все положили ключи от дачи на стол. И пошли вон. Из моего дома. Иначе полицию вызову.
Когда опустевший дом наполнился тишиной, а в нём осталась лишь она, сидящая в одиночестве у стола, зашла Зина.
— И что теперь делать будешь? Родню выдворила. А жить как?
— Я пока в больнице лежала… до того, как ты позвонила… разное думала, — задумчиво сказала Вера Фёдоровна. — А сейчас поняла. Одно тяжело будет. Поэтому я присмотрела элитный пансионат за городом. Всё имущество продам. Деньги положу на счёт и буду себе оплачивать. И завещание составлю — чтобы, когда меня не станет, всё по правилам сделали. И памятник поставили. А остальные средства… пусть себе забирают.
— А может, всё же родне оставишь? — осторожно спросила Зина. — Какая тебе будет тогда уже разница?
— Вот ты говоришь — родные вроде люди. А если присмотреться — совсем чужие. И мне нет никакой разницы, кому из чужих мои сбережения достанутся. Но те хотя бы не притворялись родными.