Блестящая машина привезла тех, кто требовал рассчитаться с долгом, ровно через месяц, день в день. Те же трое, та же чёрная машина. Человек с бородкой вошёл во двор, поздоровался вежливо, будто к соседям зашёл.
— Ну что, Анна Сергеевна, готовы рассчитаться? Надеюсь, Вы нашли всю сумму?
Анна молча достала банку, высыпала деньги на стол. Мятые купюры, разного достоинства — и крупные, и мелкие, всё, что удалось выручить.
Человек с бородкой кивнул одному из молодых. Тот подошёл, достал из сумки аппарат, похожий на калькулятор, и принялся пересчитывать. Купюры шуршали, аппарат попискивал. Минуты тянулись бесконечно.
— Сто сорок, — сказал наконец молодой, поднимая глаза на старшего.
Человек с бородкой кивнул, аккуратно сложил деньги в свой кейс.
— Сто сорок, — повторил он, глядя на Анну. — Остаётся четыреста восемьдесят плюс проценты. Проценты-то капают, Анна Сергеевна, капают. Месяц прошёл, так что теперь сумма чуть выросла. С учётом процентов — четыреста девяносто две тысячи.
— У меня больше нет, — сказала Анна, глядя ему в глаза. Внутри у неё было пусто и холодно. — Забирайте дом. Забирайте всё. Я больше ничего не могу.
Человек с бородкой покачал головой, будто сожалея.
— Дом ваш, Анна Сергеевна, рыночной стоимости не имеет. Оценщики дадут за него тысяч шестьдесят, не больше. Вы останетесь на улице с ребёнком, а долг всё равно не покроете. Вячеслав Андреевич не хочет выселять людей на мороз. Он человек не жестокий, вопреки слухам.
Анна молчала, только смотрела на него остановившимися глазами.
— Он предлагает вам личную встречу, — продолжил гость. — В городе, в его офисе. Поговорить нужно. Не ему нужно, а Вам, голубушка. Может, поможет Вам найти какое-то решение. Вячеслав Андреевич умеет слушать и понимать, много помогает людям. Если есть хоть малейшая возможность решить дело миром, он всегда идёт навстречу.
Анна хотела отказаться. Хотела сказать: «Не поеду я никуда, забирайте всё, мне терять нечего». Но вдруг, сквозь пелену отчаяния, мелькнула слабая искорка надежды. А вдруг? Вдруг этот Верещагин и правда не зверь? Вдруг рассрочку даст? Или работу предложит какую-нибудь? Она готова на любую работу, лишь бы Степку не трогали и была крыша над головой.
— Да, спасибо, я поеду, — выдохнула она.
Человек с бородкой кивнул, будто иного и не ждал.
— Завтра в десять утра. Адрес пришлю Вам в смс — это в центре, деловой квартал «Верещагин-Плаза». Вас встретят. И, Анна Сергеевна... — он помедлил. — Не бойтесь. Вячеслав Андреевич не кусается. Просто будьте честны.
Он развернулся и вышел, оставив Анну в пустом доме с чувством, что земля уходит из-под ног.
****
На следующий день, с утра пораньше, Анна отправилась в город.
Давно она здесь не была… После тишины Рябиновки, где главный шум — это ветер в ветвях да мычание коров по утрам, здесь всё гудело, ревело, сигналило и куда-то спешило. Люди бежали по тротуарам, не глядя друг на друга, машины неслись сплошным потоком, светофоры мигали, троллейбусы звенели.
Анна стояла на автовокзале, сжимая в руке сумочку с документами, и чувствовала себя маленькой и потерянной. На ней было её единственное приличное платье, купленное ещё при Пете на ярмарке, и видавший виды плащ. На ногах — туфли на невысоком каблуке, которые жали, потому что она надевала их всего пару раз в жизни.
Анна спросила у прохожего, как проехать до «Верещагин-Плаза». Тот глянул на неё с недоумением, словно хотел спросить “вам-то туда зачем?”, но объяснил. Четыре остановки на метро, потом пешком.
Метро напугало Анну ещё больше. Эскалатор уносил вниз, в подземелье, где гудели поезда, мелькали лица, и все куда-то спешили. Анна боялась пропустить свою остановку, вцепилась в поручень, считала станции. Когда она вышла на нужной, то долго стояла, приходя в себя. Потом поднялась наверх и замерла.
Перед ней высилась громада из стекла и бетона. Высотное здание уходило в самое небо, сверкало на солнце тысячами окон. Над входом огромными буквами было выложено: «ВЕРЕЩАГИН-ПЛАЗА». Анна перевела дух и толкнула тяжёлую стеклянную дверь.
Внутри оказался огромный холл с мраморным полом, фонтаном посередине и пальмами в кадках. Пахло дорогим кофе и свежестью. По холлу ходили люди в строгих костюмах, и никто не обращал на неё внимания.
Она робко подошла к стойке, за которой сидела девушка с идеальным макияжем и белоснежной улыбкой.
— Здравствуйте, — сказала Анна тихо. — Я... мне к Вячеславу Андреевичу. По записи.
Девушка окинула её быстрым взглядом — платье, плащ, туфли — но улыбка не дрогнула. Профессионал.
— Ваша фамилия?
— Макарова. Анна Макарова.
Девушка постучала по клавиатуре, посмотрела в монитор.
— Да, есть запись. Вас проводят. Лифт номер три, двадцать седьмой этаж, приёмная. Вас встретят.
Анна поблагодарила и пошла к лифтам. Лифт номер три оказался отдельным, с зеркальными стенами и мягким ковром на полу. Она нажала кнопку с цифрой 27, и кабина плавно взмыла вверх. У Анны заложило уши, защипало в носу и она молилась, чтобы лифт скорее остановился. Вдруг, лифт застыл,двери открылись и Анна оказалась в тихом, мягко освещённом коридоре. Стены здесь были отделаны светлым деревом, на полу лежала ковровая дорожка, в которой тонули шаги.
Женщина в строгом костюме — секретарша, догадалась Анна — встретила её молча, кивнула и проводила в небольшую комнату с мягкими креслами, журнальным столиком и огромной вазой орхидей.
— Вячеслав Андреевич сейчас освободится, — сказала она. — Ожидайте. Кофе, чай?
— Нет, спасибо, — ответила Анна, чувствуя, что от волнения кусок в горло не полезет.
Анна села в кресло, сжала в руках сумочку и уставилась в одну точку. Минуты тянулись медленно. Она слышала, как где-то за дверью тихо переговариваются, как звонит телефон, как шелестят бумаги. И всё это казалось нереальным, сном, из которого она никак не могла проснуться.
Наконец дверь кабинета открылась. Вышел мужчина в дорогом костюме, быстрым шагом прошёл мимо, кивнул секретарше и скрылся в лифте. Секретарша повернулась к Анне:
— Проходите.
Анна встала. Ноги не слушались, но она заставила себя идти, не ощущая пола под ногами, толкнула тяжёлую дверь из тёмного дерева и вошла.
Кабинет был огромным. Наверное, больше, чем вся её изба вместе с сенями. Одна стена целиком стеклянная — от пола до потолка — и за ней, далеко внизу, лежал город. Машины казались игрушечными, люди — муравьями. У Анны на миг закружилась голова.
За массивным столом из чёрного дерева, спиной к свету, сидел человек. Анна не сразу разглядела его лицо — мешали лучи солнца, бьющие из-за спины. Она сделала несколько шагов вперёд, как школьница перед строгой учительницей, и остановилась.
— Садитесь, Анна.
Голос был низкий, спокойный, без нажима. Но в нём чувствовалась такая сила, что Анна сразу поняла: спорить с этим человеком бесполезно. Он не привык, чтобы ему перечили. Она села напротив стола и только теперь смогла разглядеть его.
Лет сорок пять. Короткая стрижка с проседью на висках. Лицо жёсткое, волевое, с тяжёлой челюстью и прямым носом. Губы тонкие, сжатые. Но глаза... глаза были не те, что она ожидала увидеть. Не холодные, как у того, с бородкой. Не пустые, как у охранников. Глаза у него были тёмные, глубокие, и в них читалась такая усталость, будто он нёс на плечах непомерный груз.
И в этих глазах мелькнуло что-то, когда он посмотрел на неё. Не похоть, не оценка. Скорее, живой интерес, смешанный с удивлением. Будто он увидел то, чего никак не ожидал увидеть в этой ситуации.
— Мне докладывали, — начал он, не сводя с неё глаз. — Вы продали всё, что могли. Привезли пятую часть суммы. Могли сбежать, могли спрятаться. Не спрятались.
— Куда ж мне бежать-то? — тихо сказала Анна, глядя в стол, на полированную поверхность, в которой отражалось её испуганное лицо. — Ребёнок у меня. Земля. Дом. Корова… была.
Он чуть заметно усмехнулся уголком рта. Усмешка вышла не злой, скорее одобрительной.
— Ваш муж... — он помолчал, подбирая слова. — Простите меня за откровенность. Но он был дурак. Взял деньги, чтобы провернуть одно дельце. Перекупить технику, начать свой бизнес. Его надули, как ребёнка. Опытные люди, профессионалы. Он остался с пустыми руками и с огромным долгом. Испугался. А через месяц сорвался со стройки. В протоколе сказано — несчастный случай. Но я знаю людей. Испуганный человек часто ошибается. Возможно, он сам шагнул. Или просто руки затряслись на высоте.
Анна молчала. Комок подкатил к горлу. Она знала, что Петя в последние месяцы перед смертью ходил сам не свой. Всё молчал, курил в сенях ночами, на вопросы не отвечал. Она думала — на стороне у него кто, баба какая. Ревновала, обижалась. А оно вон что...
— Мне ваши деньги не нужны, Анна. Вернее, не так. Мне не нужна ваша изба, ваша корова и ваши сто сорок тысяч, которые вы с таким трудом собрали. У меня есть деньги... — он повёл рукой, указывая на город за окном, — на несколько жизней хватит.
— Тогда зачем вы мучаете меня? — подняла она на него глаза. Глаза были полны слёз, но она держалась, не позволяла им пролиться. — Зачем присылаете своих людей в деревню? Зачем пугаете ребёнка? Он теперь ночами просыпается, кричит, что дядьки чёрные пришли. Спрашивает, когда Зорька вернётся. А Зорька не вернётся. И ничего не вернётся.
Она замолчала, потому что голос сорвался.
Верещагин сцепил пальцы в замок, положил на них подбородок, глядя на неё в упор. Долго молчал, будто принимал какое-то решение.
— Потому что у меня есть правило: я не прощаю долги. Никому. Иначе весь мой бизнес рухнет. Но я также не выкидываю людей на улицу, если они честны со мной. Вы честны. Вы пришли. Вы не прятались, не бегали, не просили, не унижались. Просто пришли и сказали: «У меня больше нет». Это редкость, Анна. Огромная редкость.
Он встал из-за стола. Подошёл к окну, встал спиной к свету, так что его фигура превратилась в тёмный силуэт.
— Я предлагаю вам сделку, Анна. Она, возможно, покажется вам дикой, неправильной, может быть, даже оскорбительной. Но это единственный способ для вас остаться с ребёнком в вашем доме, без долгов и с деньгами на жизнь. Да, именно так! Если Вы согласитесь, я обеспечу Вас и Вашего сына, более чем достойно. Нуждаться больше не будете никогда. Корову купите… да хоть десять коров, – усмехнулся мужчина.
Анна похолодела. Сердце забилось где-то в горле. Что он может предложить? Работу? Уборщицей в этом дворце? Она была готова на любую работу. Мыть полы, стирать, готовить. Лишь бы Степку не трогали.
— Я слушаю, — сказала она чужим голосом.
Верещагин помолчал. В кабинете было слышно, как тикают напольные часы в углу. Размеренно, спокойно, будто ничего особенного не происходит…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.