Вика смотрела на чемодан и чувствовала, как внутри разрастается предвкушение. Бирюзовый, новенький, купленный специально для этой поездки. Внутри аккуратными стопками лежали легкие платья, парео, купальники и три книги, которые она откладывала целый год.
Вика работала руководителем отдела в рекламном агентстве, и последние восемь месяцев ее жизнь напоминала беличье колесо: дом — офис — перекуры с кофе — снова офис. Она мечтала об этом отпуске, как о глотке свежего воздуха. Две недели в Хорватии, на острове Хвар. Только она, ее муж Денис, лазурное море и полная тишина.
Но тишина отменялась. На кухне уже гремели чашками, приехала Светлана Ивановна.
Все началось месяц назад на семейном обеде. Светлана Ивановна, женщина под шестьдесят с неуемной энергией и привычкой контролировать все вокруг, сидела над тарелкой супа и тяжело вздыхала.
— Ох, Людка с четвертого этажа в Турцию собралась, - протянула она, промокая глаза платком. — А я моря уже лет десять не видела. Давление, суставы... Да и ладно. Мне на даче хорошо, в грядках покопаюсь.
Денис, человек мягкий и любящий мать до дрожи, тут же напрягся. Вика, сидевшая напротив, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она попыталась пнуть мужа под столом, но промахнулась.
— Мам, ну хочешь, мы тебе путевку в санаторий купим?- предложил Денис.
— Одну? В санаторий? Чтобы я там от тоски умерла? Нет уж, спасибо.
— Ну... а поехали с нами в Хорватию? Мы виллу снимаем, там три спальни! - выпалил Денис, даже не взглянув на жену.
В комнате повисла тишина. Светлана Ивановна мгновенно преобразилась: скорбное выражение сменилось живым интересом.
— Ой, ну что вы! Я же вам мешать буду... Вы же молодожены
— Какие молодожены, мам! Мы уже семь лет женаты. Вика, скажи?
Вика, внутри которой только что рухнули все планы на долгожданный отдых, выдавила улыбку:
— Конечно, Светлана Ивановна. Будем рады.
«Я буду тише воды, ниже травы! Вы меня даже не заметите», - пообещала свекровь.
Это была ложь номер один.
***
Уже в аэропорту Вика поняла: две недели превратятся в испытание. Светлана Ивановна приехала с двумя огромными чемоданами («Викуся, ну а вдруг похолодает? Я пальто взяла!» — в Хорватии в июле стояла тридцатиградусная жара). В самолете она умудрилась поменяться местами, чтобы сидеть между Викой и Денисом — «я так боюсь летать, мне нужно держать вас за руки».
Когда они добрались до Хвара, Вика чувствовала себя выжатой, как лимон. Вилла оказалась чудесной: белые стены, терраса с видом на море, оливковые деревья во дворе.
— Чур, наша спальня та, что с видом на залив! - попыталась обозначить границы Вика, закидывая сумку на кровать.
— Викуля, солнышко, - тут же возникла в дверях Светлана Ивановна. — А ты не уступишь маме? У меня же радикулит, мне нужен теплый воздух. А там кондиционер дует прямо на кровать. Я заболею и весь отпуск вам испорчу.
Денис умоляюще посмотрел на жену. Вика молча взяла сумку и переселилась в комнату окнами во двор.
«Ничего, - думала она вечером, потягивая местное вино на террасе. — Главное — море. Я куплю наушники и буду просто лежать».
Но море началось в шесть утра. Громкий стук в дверь, и бодрый голос Светланы Ивановны, даже не постучавшейся, а сразу входящей в спальню:
— Сони! Вы приехали спать или отдыхать? Море ждет! Я уже фрукты нарезала и заварку сделала!
Вика, спавшая в легкой сорочке, в панике натянула простыню.
— Светлана Ивановна... мы хотели до девяти поспать...
— Спать будете на пенсии! - отрезала свекровь, распахивая шторы. — Самое полезное солнце до десяти! Потом ультрафиолет! Денис, вставай, я тебе круассанов купила!
Денис, промычав что-то невнятное, поплелся в ванную. Вика уткнулась лицом в подушку и беззвучно застонала.
***
С этого дня отдых превратился в каторгу. Светлана Ивановна купила путеводитель и составила план. План, в котором не было пункта «просто полежать».
— Сегодня идем в Дубровник! Поднимаемся на крепостные стены! - объявила она.
— Мам, там тысяча ступенек, жара, - робко возразил Денис.
— Я что, зря сюда летела? Хочу увидеть город с высоты! Вика, надевай кроссовки, а не эти свои босоножки, ноги сотрешь.
Вика медленно положила вилку.
— Светлана Ивановна. Я никуда не пойду. Я хочу на пляж. Вы с Денисом идите, а я останусь.
Лицо свекрови вытянулось. Глаза наполнились слезами — теми самыми, которые она умела вызывать по щелчку.
— Вот как... Значит, старуха мать в тягость. Я же хотела, чтобы мы вместе впечатления получали. А ты только о себе думаешь. Ну ладно. Я одна пойду. Упаду там где-нибудь с сердечным приступом...
— Вика, ну пойдем, - зашептал Денис. — Ради меня. Она же потом мне всю плешь проест.
Вика пошла. В +35 градусов она карабкалась по древним камням, слушая, как свекровь, бодро шагающая впереди с треккинговыми палками, комментирует:
— Вика, ты тяжело дышишь, спортом совсем не занимаешься? У меня в твоем возрасте фигура была — загляденье. А у тебя отдышка. И бедра, извини за прямоту, пополнились. Денису всегда стройные нравились.
Вика смотрела на спину свекрови и представляла, как толкает ее с крепостной стены. Останавливало только понимание, что за это дают срок.
***
К середине первой недели напряжение достигло пика. Светлана Ивановна критиковала все: еду («Вика, ты опять пасту заказала? Углеводы на ночь?»), одежду («Ты в этом платье как девочка по вызову»), траты («Сорок евро за крем? Я мажусь оливковым маслом — и ничего!»).
Она заходила в их спальню без стука, приносила персики, проверяла, не спят ли они днём («Днем спать вредно!»). Вика и Денис ни разу не остались наедине. Даже вечерами, когда они пытались сидеть на террасе, свекровь притаскивала стул и садилась между ними, вспоминая, как Денис в детстве болел свинкой.
Вика перестала краситься, перестала надевать красивые вещи и начала считать дни до отлета. Ее мечта об отдыхе превратилась в обслуживание чужого эго.
На десятый день она поняла: если она не сделает хоть что-то для себя, она просто сойдет с ума. Тайком она забронировала столик в лучшем ресторане на берегу. Дорогое место со свечами, живой музыкой и видом на закат. Она сказала Денису, что это их свидание, только вдвоем.
— А как же мама? - привычно запаниковал он.
— Мама останется дома, - отрезала Вика тоном, не терпящим возражений. — Денис, я на грани. Если мы не проведем этот вечер вдвоем, я улечу в Москву одна. Я серьезно.
Денис, увидев ее глаза, спорить не стал. Днем он как-то сообщил матери, что вечером они идут вдвоем. Светлана Ивановна поджала губы, но сказала: «Конечно-конечно, идите. Я тут в темноте посижу, книжку почитаю».
Вечером Вика надела то самое платье — цвета морской волны. Сделала макияж, уложила волосы. Впервые за полторы недели она чувствовала себя женщиной, а не сопровождающей.
Ресторан был великолепен. Официант принес устриц и шампанское. Играл пианист. Денис смотрел на жену влюбленными глазами. Вика выдохнула. Океан напряжения начал отступать.
И тут...
— Ой, а вот и вы! А я гуляла, гуляла по набережной, смотрю — знакомые лица!
Вика замерла с бокалом у губ. Над их столиком возвышалась Светлана Ивановна в цветастом сарафане и с леопардовой сумкой через плечо.
— Мама? - выдохнул Денис. — Ты как...
— Мимо шла! Официант! - замахала она руками. — Принесите мне стул! Я с детьми посижу!
Официант послушно принес стул и втиснул его между Викой и Денисом. Светлана Ивановна уселась, оглядела стол.
— Это что, сырые ракушки? Вы отравитесь! А цены... Салат тридцать евро! Грабеж! Я ничего не буду, просто посижу, посмотрю, как вы деньги выбрасываете.
Вика медленно поставила бокал. Посмотрела на свекровь. На мужа, который уткнулся в салфетку.
— Светлана Ивановна, - голос Вики звучал ровно, но в нем звенел металл. — Это наше свидание. Мы хотели побыть вдвоем. Уйдите, пожалуйста.
— Что? - свекровь схватилась за сердце. — Ты выгоняешь мать?
— Я прошу вас оставить нас в покое на один вечер. Вы испортили мне весь отпуск. Вы контролируете каждый шаг, критикуете с утра до ночи, не даете нам дышать. Я устала. Уйдите.
Лицо Светланы Ивановны пошло пятнами. Она повернулась к Денису:
— Ты слышишь? Как твоя жена со мной разговаривает?! Она меня ненавидит!
— Мам... ну правда... - промямлил Денис.
— Ах так! Выбираешь эту... а не мать, которая тебе жизнь отдала?! Ноги моей больше в вашей жизни не будет!
Она вскочила, опрокинув стул, и, громко всхлипывая, побежала к выходу. Несколько столиков обернулись. Вика сидела прямо, глядя на пустой стул.
— Зачем ты так..., - с тоской сказал Денис. — Она же теперь неделю молчать будет. Надо пойти за ней.
— Если ты сейчас пойдешь за ней, Денис, - спокойно ответила Вика, — можешь оставаться с ней в номере. А я сниму отель. Выбирай.
Денис посмотрел на жену. В ее глазах была непреклонная решимость. Он медленно сел обратно.
— Официант, - позвала Вика. — Еще бутылку шампанского.
***
Оставшиеся четыре дня прошли в ледяном молчании. Светлана Ивановна играла в великомученицу: вздыхала, ела только сухой хлеб, с Денисом общалась односложно. На Вику не смотрела.
Вика наконец-то отдохнула. Лежала на пляже, читала книги, плавала в море и спала до десяти. Дверь в спальню закрывалась на ключ.
Обратный полет прошел в тишине. Светлана Ивановна сидела у окна, отвернувшись. В Москве такси высадило ее у подъезда. Она даже не кивнула Вике, сидевшей на заднем сиденье.
***
Прошло полгода. Зимним вечером Вика и Денис сидели на кухне с ноутбуком, выбирая отпуск на майские.
— Смотри, билеты на Мальдивы по акции, - Денис показал экран. — Берем?
— Берем, - улыбнулась Вика.
— Только..., - Денис замялся. — Мама звонила. У нее давление, хандра. Спрашивала про наши планы. Может...
Вика медленно закрыла ноутбук. Посмотрела на мужа взглядом, в котором не было злости. Только спокойная уверенность.
— Денис. Я люблю тебя. Я уважаю твою маму. Но я скорее поеду в палатку на Северный полюс с голодными медведями, чем еще раз куда-нибудь с ней. Это не обсуждается. Никогда. Если хочешь ехать с ней — поезжай. Я останусь дома. Но наши отпуска — это наше время. Я свои границы больше не нарушу.
Денис посмотрел на жену. Вспомнил ту самую тысячу ступенек, испорченный ужин и вечные придирки. Вспомнил, как сам мечтал сбежать оттуда.
Он вздохнул, улыбнулся и нажал кнопку.
— Два билета на Мале. Только ты и я. Маме скажу, что это романтический тур для двоих.
Вика подошла и обняла его сзади, целуя в макушку.
Отпуск со свекровью стал самым ужасным путешествием в ее жизни. Но именно он научил ее главному: любовь к родственникам крепче всего тогда, когда между вами хотя бы несколько тысяч километров и ни одного общего расписания.