Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Господин Литвинович

#278

Сегодня в автобус посадили слепую женщину. Важно отметить, что меня всегда пугала слепота, незрячий человек и тьма в принципе. Когда, после репетиции в театре, я закрываю зал, то к выходу приходится добираться в кромешной темноте, и я всякий раз рискую свернуть себе шею, спускаясь по лестнице трёхтактным аллюром. Когда же рядом слепой человек, его тьма словно вползает в меня и берёт сердце в ледяные клещи. Вот… рядом человек, и он во тьме, и тьма рядом со мной… Я вышел из автобуса вслед за этой женщиной. Я знал, что она вполне самостоятельна, если ей позволяют ездить в автобусе одной, но на улице так скользко… Я посчитал это достаточно веской причиной и шел следом за ней, готовясь подхватить под руку на пешеходном переходе или на скользкой тропинке. Сам несколько раз едва не упал, а она шла, шаря в пространстве своей палочкой, и в каждом её шаге была твёрдость, которой и близко не было в моей шаткой походке. Она остановилась около деревянного крыльца своего дома и, помедлив несколь

#278

Сегодня в автобус посадили слепую женщину. Важно отметить, что меня всегда пугала слепота, незрячий человек и тьма в принципе. Когда, после репетиции в театре, я закрываю зал, то к выходу приходится добираться в кромешной темноте, и я всякий раз рискую свернуть себе шею, спускаясь по лестнице трёхтактным аллюром. Когда же рядом слепой человек, его тьма словно вползает в меня и берёт сердце в ледяные клещи. Вот… рядом человек, и он во тьме, и тьма рядом со мной…

Я вышел из автобуса вслед за этой женщиной. Я знал, что она вполне самостоятельна, если ей позволяют ездить в автобусе одной, но на улице так скользко… Я посчитал это достаточно веской причиной и шел следом за ней, готовясь подхватить под руку на пешеходном переходе или на скользкой тропинке. Сам несколько раз едва не упал, а она шла, шаря в пространстве своей палочкой, и в каждом её шаге была твёрдость, которой и близко не было в моей шаткой походке.

Она остановилась около деревянного крыльца своего дома и, помедлив несколько секунд, обернулась. Я замер в четырёх шагах от неё. Успел подумать, что сейчас она скажет: «Спасибо», и я, разумеется, расплачусь.

- У меня дома нечего брать, - очень спокойно сказала она. Развернулась и поднялась на крыльцо.

Я опешил. А потом едва не рассмеялся. Мне показалось, что страх темноты в этот момент рассеялся.

#221

Когда-то, на заре своей карьеры фотографа, я снимал одну актрису. Женщину весьма специфическую в общении и вообще.

И каждый раз, когда я встречаюсь с ней на каких-то мероприятиях или в общественном транспорте, всё проходит по одному сценарию:

мы долго смотрим друг на друга, здороваемся, потом она спрашивает:

- Вы меня помните? (для любой актрисы это ужасноважно).

Я отвечаю, что помню, и она всякий раз утверждает, что горячо меня всем рекомендует. Бессовестно врёт.

Сегодня в очередной раз столкнулись в автобусе. Еду злой, как чёрт, а откудато слева вкрадчивый голос:

- Вы меня помните? (О, Господи!) Я всем вас рекомендую...

- Не нужно, пожалуйста, меня больше никому рекомендовать. Я больше этим не занимаюсь.

- Как жаль. Что же вы теперь делаете?

- Снимаюсь в кино.

- Как интересно! Что за картина?

- "Поднятая целина".

- А роль?

- Крестьянин Степан.

#218

На конечной пыльный троллейбус собирал пассажиров; на заднем его стекле кто-то вывел пальцем по слою грязи: "Догони меня".

Водитель замешкался в депо и к остановке уже подъехал другой троллейбус со стажером за рулём. Из кабины выскочила круглолицая женщина в синем фартуке, за ней по ветру струилась голубоватая лента билетов. С заговорщическим видом, она подкралась к заднему стеклу впереди стоящего троллейбуса и, сосредоточенно закусив нижнюю губу, вывела на стекле трёхзначный номер своего троллейбуса - уже третий в столбике рядом с надписью "Догони меня".

#219

Жалуюсь другу, что меня не "лайкают".

- Это потому, что ты пишешь лабуду.