Проблема, становящаяся поводом для тягостных раздумий людей в высоких кабинетах для принятия решений. Они с ужасом думают о том, что все эти деньги в какой-то момент могут оказаться в свободном доступе. В стране, рынок которой просто не в состоянии обеспечить этому обвальному спросу адекватное предложение. Он и сейчас не особо может обеспечить предложение нынешнему спросу — довольно скромному…
Сегодня Отделение по Вологодской области Северо-Западного главного управления Центрального банка Российской Федерации порадовало нас новостью о том, что «жизнь становится лучше, жить становится веселей» - объём средств, которые вологжане хранят на счетах и вкладах в банках, на 1 февраля 2026 года составил почти 385 млрд рублей (без учета средств на счетах эскроу). За год накопления выросли на 23%.
В целом по стране цифры получаются ещё более красивые. По данным ЦБ РФ на 1 февраля 2026 года, на срочных вкладах россиян лежало 46,23 трлн рублей, что эквивалентно $587 млрд. Ещё у россиян на руках находится 17 трлн рублей и под сто миллиардов долларов налом. За 10 лет объём денег на руках у населения вырос почти в 5 раз.
Когда много денег у некоторых наших сограждан (например, фигурантов рейтинга миллиардеров по версии Forbes), это, наверное, хорошо, для этих граждан, хотя и, возможно, вызывает зависть у других. Но глобально это не проблема.
Проблема возникает тогда, когда много денег появляется у многих. И возникает денежный навес потенциально большого отложенного спроса над всей отечественной экономикой, не готовой этот спрос удовлетворить. Такой навес – большая головная боль высокого отечественного начальства.
Справедливости ради надо сказать, что эта проблема для нашей страны не новая. СССР с ней сталкивался дважды – сразу после войны, когда денежная масса на руках у жителей Союза выросла как минимум в 4 раза. А разрушенная войной экономика ничего хорошего в обмен на эти деньги предложить не могла. Сталин запустил жёсткую денежную реформу, изъявшую «лишние» деньги у населения. Но запустивший восстановительный рост экономики темпами 10-12% в год. Казалось бы, начала воплощаться идея Максима Горького, который говорил, что «…необходимо вооружиться совершеннейшей техникой, необходимо построить сеть заводов и фабрик. Население само и должно дать денег на производство всего, что ему необходимо!».
Заводы и фабрики построили, но не совсем для производства того, что было нужно населению. И советскому руководству пришлось проводить ещё несколько конфискационных реформ, чтобы «стравливать» излишки потребительского спроса в стране хронического товарного дефицита.
На рубеже 1980-х годов экономист Игорь Бирман предупреждал, что в качестве первого шага экономических реформ, которые обязательно будут «после Брежнева», реформаторы лишат население его сбережений. Причем неважно, объяснял Бирман, какую позицию по отношению к самому «Брежневу» (вернее, по отношению к экономическим и политическим практикам 1970-х) займут его преемники, будут ли они ругать Брежнева, или, наоборот, его славить – при первой же политической возможности он лишат население сбережений - нет, у них другого выхода.
Потому что, с одной стороны, как потом объяснял последний советский премьер-министр Валентин Павлов, «вклады граждан в сберегательных кассах», которые люди считали «сбережениями», на самом деле были формой «государственного долга» - эти деньги давным-давно были истрачены промышленностью на «станки с числовым программным управлением и сверхзвуковые истребители».
А, во-вторых, мощная советская промышленность, заложенная товарищем Сталиным, не могла удовлетворить потребность «условного среднего класса» в потребительских товарах. Для импорта этих товаров требовалась валюта, которую поглощали «сырьевой комплекс» и «тяжёлая промышленность».
Способы изъятия сбережений могли быть различными: конфискационная денежная реформа, как при Сталине, или гиперинфляция. Новые власти предпочли гиперинфляцию.
Реформаторы девяностых годов прекрасно осознавали, что у людей не останется никаких средств для участия в предстоящей приватизации. Активы будут распределяться между своими людьми в зависимости от объёма административного ресурса. Именно поэтому власти того времени спокойно относились к финансовым пирамидам и фондам, которые быстро забирали у людей последние деньги. Кстати, до сих пор так никто не дал внятного объяснения, куда исчезли те огромные суммы, которые граждане вложили в различные МММ, биржи «Алиса», «Хопёр-Инвесты» и «Русские дома Селенга». и кто на самом деле был их бенефициаром…
Ну, а сегодняшняя ситуация была предсказана Андреем Белоусовым ещё в 2005 году, когда нынешний министр обороны в своих знаменитых «Сценариях развития России на 15-летнюю перспективу» предупреждал: вне зависимости от того, по какому сценарию пойдет экономика России, проблему будут представлять «растущие притязания среднего класса».
Главным образом потому, что у российской промышленности нет достаточных мощностей для обеспечения среднего класса потребительскими товарами. Для этого необходимо либо тратить валютные ресурсы (например, обменивать нефть на товары народного потребления), либо вкладывать значительные инвестиции в развитие потребительской экономики.
Отечественная промышленность изначально была ориентирована на производство металлических изделий по правительственным заказам. Эта структура была сформирована вокруг этой единственной задачи и не может легко измениться. Проблема не только в самих заводах, производящих металлические изделия, но и в том, что вокруг них сформировались города, дороги и система управления, ориентированные на их работу.
Реформы 1990-х годов столкнулись с ситуацией, когда одна половина экономики страны была зависима от бюджетных средств, которые зарабатывала другая половина. Нефть и доходы от неё могли лишь частично снизить нагрузку на ту часть экономики, которая обеспечивала приоритетный сектор, но не более того…